27.02.2021

Марк голдстоун как разговаривать: Осуждение «Литого свинца»

Содержание

Осуждение «Литого свинца»

Специальная миссия ООН, расследовавшая факты вооруженного конфликта в Газе с 27 декабря 2008 года по 18 января 2009 года, пришла к заключению, что Израиль совершил «действия, которые могут составлять военные преступления и, возможно, даже преступления против человечности».

Представляя 575-страничный доклад, южноафриканский судья, глава миссии ООН Ричард Голдстоун заявил:

— Достойно сожаления, что правительство Израиля не дало нам возможность въехать на территорию Израиля. И речь идет не только о том, что мы не получили сотрудничества со стороны правительства. Мы не имели возможности поговорить с людьми на месте. Мы также не имели возможности посетить Западный берег.

Именно из-за того, что Израиль предпочел не сотрудничать с миссией, международные следователи были вынуждены разговаривать с израильскими свидетелями в Женеве и Аммане, в Иордании. Судья Голдстоун продолжил:

— На основании фактов, которые нам удалось собрать, мы пришли к заключению, что есть весомые доказательства для утверждения, что были совершены серьезные нарушения международного права. Израиль во время проведения военной операции в Газе нарушил как международное гуманитарное право, так и международное законодательство в области прав человека. Миссия пришла к заключению, что израильские силы обороны совершили действия, которые можно квалифицировать как военные преступления и, возможно, в некоторой степени как преступления против человечности.

Израиль во время проведения военной операции в Газе нарушил как международное гуманитарное право, так и международное законодательство в области прав человека

Специальная миссия состояла из четырех человек. Помимо судьи Голдстоуна, это профессор международного права в Лондонской школе экономических и политических наук Кристин Чинкин, адвокат Верховного суда Пакистана, член международной комиссии по расследованию ситуации в суданской провинции Дарфур в 2004 году Хина Джилани и отставной полковник ирландской армии Десмонд Траверс, член совета директоров Института международного уголовного расследования в Гааге. В принципе, можно понять заявления израильской стороны о том, что миссия носила предвзятый характер. Страны, из которых выбраны представители в миссию, традиционно с симпатией относятся к палестинской стороне, хотя это, конечно, может совершенно не относиться к этим конкретным людям.

Итак, миссия опросила 188 свидетелей, исследовала 10 тысяч страниц документов и 1200 фотографий, включая снимки из космоса, 30 видеоматериалов. 38 свидетельских показаний были заслушаны в ходе общественных слушаний в Газе и Женеве.

Миссия считает, что в процессе подготовки к израильскому военному наступлению на Газу Израиль установил блокаду, которую можно расценить как коллективное наказание, и проводил систематическую политику все более полной изоляции сектора Газа. Во время израильской военной операции под кодовым названием «Литой свинец» уничтожались дома, фабрики, колодцы, школы, больницы, полицейские участки и другие общественные здания. Некоторые семьи по-прежнему живут в развалинах своих домов — хотя прошло уже время после прекращения военных действий. Но проводить восстановление жилищ было невозможно из-за продолжающейся блокады. 1400 человек были убиты во время военной операции. Таков взгляд экспертов ООН.

Надо отдать должное фактам: события в декабре 2008 года носили все-таки несколько иной характер. Израильская блокада Газы была введена не в порядке подготовки к военной операции, а в качестве ультиматума группировке ХАМАС – чтобы та прекратила обстрел израильской территории и израильских городов. Если бы обстрелы прекратились, не было бы блокады. Но, вероятно, миссия не могла этого знать, потому что на израильскую территорию ее не пустили.

В докладе сообщается, что население Газы перенесло серьезную травму – как непосредственно в ходе операции, так и в долгосрочной перспективе. Это, говорится в документе, привело к появлению у населения таких симптомов, как глубокая депрессия, бессонница, энурез у детей. Воздействие конфликта на детей, которые видели убийства и насилие, которые думали, что им угрожает смерть, которые потеряли членов своей семьи, будет носить долговременный характер, отмечает миссия. 30 процентов детей, обследованных Миссией помощи палестинским беженцам ООН (UNRWA) страдают психическими расстройствами.

Специальная миссия ООН по расследованию фактов вооруженного конфликта в Газе делает вывод, что политика Израиля носила преднамеренный характер. Южноафриканский судья Ричард Голдстоун говорит:

— 36 инцидентов, которые мы расследовали, – в общем и целом и с максимальной очевидностью – не относятся ко второму звену офицеров или к солдатам, которые были в центре конфликта. Речь идет о намного более широких аспектах преднамеренной политики и о военных действиях, которые были предприняты не в чрезвычайных обстоятельствах.

Впрочем, надо отдать должное, не во всем следователи ООН обвиняют только израильскую сторону. Ричард Голдстоун поясняет:

— Если говорить о палестинских вооруженных группах, то не вызывает сомнения, что ракеты и мины выпускались преднамеренно и с расчетом, что они приведут к человеческим жертвам, ранениям гражданских лиц и нанесут ущерб гражданской инфраструктуре. Миссия пришла к выводу, что эти действия также можно квалифицировать как серьезные военные преступления и, возможно, как преступления против человечности.

Проводить общественные слушания в Газе – территории, которая находится под жестоким контролем авторитарного режима ХАМАС, — это все равно что проводить сталинские показательные судебные процессы

Не случайно выводы комиссии не понравились обеим сторонам. Представитель израильского правительства Марк Регев заявил:

— Израильское правительство приняло правильное решение не сотрудничать с этим – практически бутафорским – судом. Они заранее решили, кто виноват, и мы видели это по тому, как они себя вели. Проводить общественные слушания в Газе – территории, которая находится под жестоким контролем авторитарного режима ХАМАС, – все равно что проводить сталинские показательные судебные процессы. Это не имеет ничего общего с реальным поиском и расследованием фактов.

А вот реакция представителя ХАМАС Мушира аль-Масри:

— Без сомнения, доклад ООН в каких-то моментах несбалансирован и несправедлив по отношению к угнетенному палестинскому народу, поскольку он ставит на одну доску жертву и угнетателя. Но, с другой стороны, доклад подтверждает, тоже в каких-то моментах, что ХАМАС была права, что она говорила правду о преступлениях, совершенных сионистским врагом, о настоящих военных преступлениях и убийствах десятков палестинских семей. Этот доклад надо воплотить в действия на месте, чтобы положить конец безразличию израильской стороны, ее игнорированию всех докладов, которые были составлены международным сообществом.

Информационно от расследования, предпринятого ООН, выиграла ХАМАС. И не важно, что в мире с этой группировкой никто, кроме России, говорить не хочет. Ее слушают и слышат в арабском мире. Это так же не способствует нормализации отношений в регионе, как и военная операция, предпринятая Израилем в конце прошлого – начале этого года.

Отчасти в этом проигрыше виноват сам Израиль: в докладе отмечается, что о нарушениях права уже неоднократно говорилось, но Израиль не провел до сих пор ни одного глубокого расследования этих фактов. Однако это утверждение не совсем справедливо: даже очень требовательная правозащитная организация Human Rights Watch 10 сентября выпустила сообщение о том, как продвигается расследование по материалам ее доклада «Смерть под белым флагом». Речь в докладе правозащитников, который был опубликован 13 августа, шла о том, что две женщины и три ребенка-девочки, повинуясь приказу израильского солдата, вышли под белым флагом из дома, а солдат открыл стрельбу. Две девочки в возрасте 2 и 7 лет, а также их 54-летняя бабушка погибли. Еще одна девочка в возрасте 4 лет осталась парализованной из-за полученного ранения. Израильская сторона сначала отвергла результаты этого расследования, а теперь завела свое собственное и даже пригласила к участию свидетелей из Газы, отмечает Human Rights Watch.

Как бы то ни было, ХАМАС все-таки террористическая организация, хоть она и победила на выборах в Газе. Но израильская армия представляет государство, и к ней требования, естественно, более высокие. В конце этого месяца специальная миссия ООН будет рекомендовать Совету Безопасности Объединенных Наций, чтобы Израилю было выставлено условие: провести расследование и отчитаться через полгода в ООН. Если в течение 6 месяцев Израиль не проявит «доброй воли», в дело должен быть пущен независимый механизм расследования, то есть прокурор Международного уголовного суда в Гааге, если таково будет требование Совета Безопасности ООН.

Израильский специалист по международному праву, бывший советник министерства иностранных дел страны Робби Сабель прогнозирует, что это требование специальной миссии останется невыполненным:

— В дополнение к огромному ущербу, который был нанесен имиджу Израиля, возникает вопрос – а будут ли какие-то легальные последствия? Не думаю. Потому что страны с развитой системой правосудия прекрасно понимают, что не надо вмешиваться в дела страны, у которой также есть развитая система правосудия, причем очень высоких стандартов, как в Израиле. У меня нет сомнений, что будет предпринята попытка поставить вопрос на рассмотрение Совета Безопасности ООН, как это было в случае с Суданом. Но на этом все и закончится, процесс остановят государства, которые уважают Израиль, которые знают израильские нормы поведения. Они не допустят, чтобы этот доклад был использован в явно политических целях.

(Фрагмент аналитического журнала «Время и мир» Ирины Лагуниной. Полностью прочесть и прослушать программу можно здесь).

Отвлечь детей от гаджетов, получить тысячи предзаказов на «умного» медведя и сменить стратегию после разговора с Марвином Ляо

Нас невероятно удивило, что кто-то вообще может это сделать — привезти в Россию 500 Startups. Мы знали, что в Сбербанке идет трансформация, но до акселератора у нас не было четкого представления, что это значит в конкретном случае. Общение с сотрудниками, с Германом Грефом и Львом Хасисом дало понимание того, что делает банк, что уже сделал. Сейчас мы Сбербанк видим как очень хорошего и надежного потенциального партнера.

Когда мы дошли до финальной стадии и узнали, что финальное интервью будет проводить Крис Браун, мы за ночь нашли среди наших знакомых в США тех, кто знает его, и попросили рассказать о нас. И они рассказали, то есть он узнал подробнее, кто мы и что делаем.

На финальном интервью у нас оставалось 10 минут, а Крис уже узнал все, что хотел. Он сказал, окей, я все понял, может, у вас есть какие-то вопросы? И мы попросили рассказать о программе. Мы опасались, что 500 Startups — это просто вывеска. Но когда Крис сказал, что вся команда 500 Startups приедет сюда, и назвал несколько имен, мы подумали, вау, нам нужно сюда попасть. Кажется, в России пока ничего подобного нет и в ближайшее время не появится.

Это была не просто теория, а постоянная практика — ты, например, приходишь, показываешь «Яндекс.Метрику» на английском языке и твой ментор тебе на пальцах объясняет, почему именно в случае с твоим продуктом все должно быть по-другому. И дает конкретные рекомендации.

Когда Сбербанк опубликовал пресс-релиз с нами в числе компаний, которые прошли в акселератор, это сразу добавило веса проекту. На второй день акселератора я участвовала в небольшом мероприятии и слышала, как Мишку обсуждают в связи с акселератором. Нельзя сказать, что поднялся какой-то ажиотаж, но внимания стало ощутимо больше, как будто на нас поставили какой-то знак качества. Поменялся контекст, в котором мы работаем.

Команда акселератора дала нам на растерзание четырех сотрудников дублинского офиса Facebook на целый день. Они отвечают за рекламные алгоритмы. И после этого мы почти все поменяли в онлайн-продвижении. И до сих пор бывает, что я говорю новым сотрудникам: нет, ребята, все эти настройки нам придется снести. И сделать все по-другому.

«Мы делаем не игрушку, а полноценного развивающего и образовательного компаньона для детей»

Андрей: Мишка — это не плюшевый медведь, это название чипа, который, по сути, делает умной любую плюшевую игрушку.

Светлана: Да, просто мы купили именно медведя и в медведя вставили колонку, и поэтому он стал таким. А была же мысль делать еще и кролика.

Собственно, название компания получила…

Андрей: Потому что у нас фантазии не хватило (смеется).

Светлана: … потому что нет фантазии, да. Мы изначально понимали, что то, что мы делаем, это не плюшевый медведь, а технология, которая делает плюшевую игрушку интерактивной, обновляемой, обогащенной всем тем контентом, функционалом, который мы туда кладем.

Андрей: По сути мы делаем не игрушку, а первый полноценный компаньон — образовательный, развивающий, спроектированный для детей. То есть это не просто плюшевая игрушка, это целая история. И технология, которая может поменять весь рынок игрушек.

Сейчас это плюшевые игрушки, но мы понимаем, что будем уходить в разные форм-факторы — не только плюшевого характера.

В Китае, например, дети не играют в плюшевые игрушки, как мы недавно выяснили. В Китае очень любят пластик. Поэтому для того, чтобы выйти на рынок Китая, надо преобразовать игрушку.

А в Штатах люди не так часто моют руки, как в России. Поэтому «пойдем, помоем руки» для них странная мотивационная фраза Мишки.

Светлана: В Штатах мы с носителем языка писали набор контента, а голос выбирали с детьми в Центральном парке в Нью-Йорке. Я подходила к мамам на детских площадках, говорила: «Excuse me, can I talk to your kids please…» И дети выбрали голос и характер. А голос российского Мишки американских детей пугает, потому что в американских мультиках персонажи говорят неизмененным, практически взрослым голосом. А у нас все говорят про Мишку: «Да это же Винни-Пух».

Алхимия мусорных банок — КиберПедия

 

 

Бретт Голдстоун, напротив, может много чего рассказать о нашем обществе. Уроженец Новой Зеландии, он живет в Хайленд-Парке, пригороде Лос-Анджелеса, и занимается прочесыванием помоек. «Я всегда использовал мусор, потому что он бесплатный и всегда под рукой, а здесь мусора больше, чем в любом другом уголке мира»,— объясняет он.

Голдстоун — механик-самоучка, получивший художественное образование, путешествуя по миру и «посещая культурные центры Европы, Южной и Северной Америки». После переезда в Лос-Анджелес он стал принимать участие в художественной жизни Калифорнийского Университета. «Но вскоре я заметил, что мир искусства насквозь прогнил, и решил стать художником-одиночкой, который никак не связан с галереями»,— рассказывает он. Он начал экспериментировать с кинетическими скульптурами, в течение двух лет «стажировался» в лаборатории SRL и помог ей в трех шоу.

Творчество Голдстоуна имеет много общего с «помоечной» скульптурой «Репо-мэн» и аутсайдерским искусством Говарда Финстера — священника из Алабамы, который создал экологическую инсталляцию «Райский сад» из велосипедных запчастей, покрышек и прочего мусора. Роботы в «Птичьей стране» — перформансе 1990 года в трех картинах — были сделаны из материалов, найденных на свалке.

В «Птичьей стране» Голдстоун использовал реанимированный хлам, чтобы рассказать об умирающей биосфере. Перформанс был показан на одной из парковок Лос-Анджелеса: действие начиналось в потерянном раю, где «жизнь протекала без страданий», и заканчивалось в постапокалептической пустыне, единственными обитателями которой были птицы-мутанты, «способные дышать смертельными газами и пить прогорклую воду». Представление открывала «Водяная птица» с жестяными крыльями и пищеводом из трубы пылесоса. Декорациями служил нарисованный на стене буколический ландшафт и неглубокое, самодельное озеро, обложенное по краям старыми шинами. На краю озера стояло в полном цвету «Звуковое дерево»: с его спутанных железных ветвей гирляндами свисали динамики от старых патефонов. Во второй сцене главная роль была отведена «Птице-шезлонгу»: пара птичьих лапок без тела, собранных из останков алюминиевого шезлонга и пары абажуров. Приводимые в действие сжатым воздухом, лапы важно, по-аистиному вышагивали по озеру, переливая воду из одной ноги-абажура в другую для устойчивости. «Иногда «Птица-шезлонг» теряла равновесие, что придавало ей жуткий, одушевленный вид»,— рассказывает Голдстоун. — «Когда она была приблизительно на середине, в воду закачали нефть, и озеро превратилось в вязкое болото. В результате, птица окончательно двинулась и улеглась, судорожно дергаясь».

Голдстоуновская эко-басня завершалась экоцидом. В последней сцене действовала «Большая велосипедная птица» — гигантский механизм 20 футов высотой. Являя собой механический вариант страуса Руба Голдберга, эта махина восседала на гнезде из городских отходов, а на стенах вокруг был изображен мертвый мир со скалистым ландшафтом, в котором можно было разглядеть окаменевших людей. Свисающий клюв птицы был собран из лыжных палок, листов алюминия и сковородок, сложная система из велосипедных колес, цепей и проводов, карнизов и серводвигателя от больничной койки позволяла огромной птице опускать голову и клевать горку консервных банок.

Рядом стояли «Крылья-махалки на паровой тяге» — гибрид авиационных технологий и птичьей анатомии. Длинное, костлявое тело робота было сделано из пюпитра, растопыренные крылья были когда-то настольной лампой. Пар из скороварки приводил в действие турбину, она крутила велосипедные цепи, в результате чего крылья начинали двигаться вверх — вниз.

Голдстоун — помоечный алхимик, который с помощью огня, воды и ветра превращает мусор в механических птиц, махающих крыльями, шагающих или пирующих на груде отходов. Его креатуры обладают забавной, специфической внешностью, что делает их совершенно непохожими на громоздкие, индустриальные устройства Полайна. «Я стараюсь делать их эдакими дылдами, длинными, как жердь, чтобы противопоставить «дженерал-моторовской» эстетике моих коллег»,— поясняет Голдстоун. «[Мои творения] до известной степени органичны, в них есть что-то от викторианской архитектуры. В Новой Зеландии с ее британским колониальным прошлым образцы филигранной работы можно встретить буквально на каждом шагу — доски, покрытые резьбой или лепкой, как тело маори татуировками, которые в свою очередь повторяют спиралевидные узоры побегов папоротника».

И если рахитичные роботы Макмертри обладают некой скрытой силой, творения Голдстоуна выглядят так, будто вот-вот рассыплются на винтики и гаечки. «У меня нет доступа к сложному оборудованию, и это главный ключ к моим работам,— объясняет художник. — Я все делаю в моем гараже, где самым сложным инструментом является сверлильный станок. Все мои модели собраны из хлама. Сначала я делаю чертеж на салфетке, а потом дотошно его воспроизвожу. Мой приятель, работающий инженером в лаборатории реактивного движения в Пасадене, может сказать мне: «Послушай, Бретт, если поставить эту штуковину вот сюда, все будет отлично работать», ан не-е-е-е-т , все должно выглядеть точно так, как на рисунке!


Технически очень сложно создать что-то, используя нетрадиционные технологии. В традиционном инженерном деле ты проектируешь машину, покупаешь запчасти и собираешь ее. Я же вылавливаю все, что использую в работе, на помойках. Когда я делал «Большую птицу» и у меня уже была готова половина клюва, я никак не мог дождаться, чтобы кто-то выбросил нужные мне детали. До выступления оставалась неделя или около того, и я думал, что уже никогда ее не закончу».

В наше время Голдстоун возрождает эпоху промышленной революции и создает машины на паровом ходу. Первая, построенная еще в 1987 году, носилась на колесах из консервных банок, ось вращал приводной ремень, запускаемый поршнем. Передним колесом «Трехколесного велосипеда на паровой тяге» (1988) служила покрышка от подъемного крана, два задние были сделаны вручную из металла и трубы от парового котла, роль руля исполняла турбина с металлическими лопастями. Эта штуковина выглядела так, будто над ней потрудились отец научно-фантастического кино Джордж Майлз и Никола Джозеф Кюньо, французский изобретатель XVIII века, чья трехколесная паровая повозка была первым в мире самодвижущимся устройством. «Паровая машина Марк-III» 1990 года состояла из тщедушного, как у кузнечика, тельца, водруженного на крохотные колеса, которые вертело гигантское деревянное колесо. В 1991 году Голдстоун сконструировал небольшой автомобиль на гидродвигателе: вода под давлением пара поступала через специальные трубки в турбину, заставляя машину двигаться.

Повышенный интерес Голдстоуна к пару имеет к политике силы самое непосредственное отношение. Свои механические шоу начала 1980-х он часто устраивал на улице перед известными галереями. Однажды он установил механическую скульптуру, высмеивавшую «тоску потребителя», перед дверью крайне снобистского заведения. Робот представлял собой «трехмерную политическую карикатуру» из проволочной сетки, лежавшую на телевизоре, в котором мелькали металлические очертания домов, машин, стереосистем и других «потребительских икон». Приводимый в действие небольшим моторчиком, робот корчился и извивался в агонии наглядного потребления до тех пор, пока раздраженный хозяин галереи не отключил питание и не похоронил бренные механические останки на близлежащей свалке. Искусство, не требующее электричества,— лучшее искусство, решил после этого Голдстоун.

«Я увлекся паром в середине 1980-х, после того, как достаточно поработал с пневматикой,— рассказывает он. — Я тогда жил в студии, где некогда располагалась местная котельная, и там начал экспериментировать с котлами, доводя их до кипения, а затем покрывая сталью. Мне в один голос твердили, что это очень опасно, и так нельзя делать. Сейчас мало кто работает с котлами, паровое искусство умерло. Однако по иронии судьбы, мы все еще производим большую часть электроэнергии при помощи пара, не считая, конечно, гидроэлектростанций и солнечной энергии. Удивительный парадокс: мы используем ядерные технологии, чтобы получать пар и производить электричество. Это все равно, что приделывать оптоволоконную ручку к деревянному тесаку!»

Можно углядеть некую иронию и в том, что его викторианские машины делаются в Лос-Анджелесе, чьи футуристические линии передач, вездесущий смог, вечные пробки и токсически волшебные закаты явно свидетельствуют о потребительской одержимостью автомашинами. Глядя на эти фантасмагорические устройства, элегантно скользящие на непомерно больших колесах, кажется будто паровые машины Голдстоуна ошиблись поворотом на одной из булыжных мостовых Лондона и вот вынырнули где-то в конце XX-го века. «Лос-Анджелес сделал меня в искусстве тем, кто я есть»,— признается художник. — Через все мое творчество проходит идея мобильности, идея превращения энергии в движение».

Для Голдстоуна паровая тяга является символом определения своего места в сверхопределенной технокультуре. «Когда я строю паровой двигатель, я не спорю с паром, я спорю с компьютерами. Паровая тяга, с которой началась индустриализация,— последняя технология, которую мы держали в своих руках. Я собирают свои паровые машины из болтов и гаек, и найденных на помойке кусочков стали. Чтобы завести его, я разжигаю огонь под закрытым котлом с водой, открываю клапан, и он работает, производят десять лошадиных сил с той же регулярностью, с которой по утрам восходит солнце. Однажды когда я перегонял его на выступление, один из поршней выскочил из цилиндра, и толкающая штанга согнулась, как макаронина. Если же в вашем компьютере накроется чип, представлению конец».

В его глазах загорается торжествующий огонек. «Я отвинтил штангу, разогнул ее об коленку и прикрепил на место. Машина снова была на ходу»,— рассказывает он с нескрываемым удовлетворением. — «Вот что такое власть: ты всегда можешь заставить работать вещи, сделанные своими руками».

 

Волшебная страна и пиротехнический антисанаторий{314}

 

Как я уже отмечал во вступлении к этой главе, перформансы с участием роботов и идолов на шарнирах всегда служили «опорой» для власти и «рупором» для сильных мира сего. Еще в Древнем Египте священная статуя Амона обладала властью выбирать правителя: в назначенный день и час вся мужская половина королевской семьи выстраивалась перед ней, и идол указывал на будущего фараона рукой.

Разумеется, те статуи не были роботами в современном смысле этого слова: они больше напоминали кукол на шарнирах, приводимых в движение паром, огнем или спрятанными где-то поблизости «операторами» — как правило, жрецами, которые дергали за веревочки, управляли рычагами и говорили в скрытые от глаз трубы, отчего их голоса становились потусторонними и гремели, как божественный гром. (Пожалуйста, не обращайте внимания на того человека за занавеской!). Но даже в этом случае древние истуканы играли ту же самую общественную роль, которую более изощренно исполняют сегодня их управляемые зубчатыми колесами и нарисованные на компьютерах потомки, а именно: занимались утверждением статуса кво.

Роботы XVIII-го века раболепствовали перед венценосными особами того времени: «Рисовальщик» Пьера Жаке-Дроза был создан на потеху французскому монарху Луи XV и его невезучим потомкам Луи XVI и Марии Антуанетте. Более того, по свидетельству Мишеля Фуко, куклы учили королей управлять государством. «Знаменитые механизмы [XVIII века] не только копировали человека, они также являлись политическими марионетками, миниатюрными моделями власти. Фридрих Великий, педантичный любитель небольших механизмов, хорошо обученных солдат и длительных упражнений, был от них просто без ума»,{315} — пишет Фуко.

Механизмы Жака де Вокансона[82]оказали глубокое влияние на француза Жюльена Офре де Ламетри[83], который в своем «Человеке-Машине» (1748) осмелился пойти против картезианского дуализма, утверждая, что все формы жизни можно объяснить чисто материалистическими терминами. Считая человека хитроумным заводным механизмом, чью внутреннюю деятельность,— в том числе и так называемые духовные и психологические аспекты,— можно выявить путем строго приложения научного метода, Ламетри подготовил почву для философии господства, для которой граждане являются полностью познаваемой вещью, в абсолютном смысле слова.

По Фуко этот механизм социального управления, который он называет «паноптицизмом», «создается целым сводом правил, а также эмпирическими и хорошо продуманными методиками, имеющими отношение к армии, школе и больницам, чтобы контролировать и корректировать операции, связанные с телом»{316}. Он работает в технике «научного управления», известной как «тейлоризм» (названа в честь Фредерика Уинслоу Тейлора), активные исследования которой в начале XX ставили целью «радикальное отделение мышления от поступков» у американских трудящихся, по сути своей превращающее рабочего в робота{317}. В статье, опубликованной в Tri-City Labor Review (1932), встречается описание сборочного конвейера на одном из заводов Генри Форда:

«Каждый рабочий выполняет ограниченный, четко определенный набор движений — рывков, поворотов, спазмов или подергиваний,— из которых получается автомобиль. Я никогда не думал, что людей можно превратить в таких автоматов».{318}

К слову будет сказано, что по-чешски слова robota и robotnik, из которых Карел Чапек образовал неологизм «робот», означают соответственно «принудительный труд» и «раб».

Однако производители постепенно поняли, что «человеческого инженерии» на рабочих местах не достаточно, и сферу влияния нужно распространять за пределы завода, в область культуры. Только система ценностей, созвучная с потребительской экономикой — той, где товары не просто потребляются, а еще и истрачиваются, устаревая в результате стилистических перемен,— могла гарантировать беспрепятственную работу гетерогенной рабочей силы, настроенной на массовое производство. Для пропаганды идеологии потребления владельцы компаний стали использовать рекламу, вред от которой возрос с появлением новых копировальных и множительных технологий, таких как фотография и хромолитография. Рыночные представления о хорошей жизни, бесконечно тиражируемые каталогами, рекламой в журналах, супермаркетами и голливудскими мелодрамами, предлагались в том, что рекламный директор Эрнест Элмо Калкинс метко обозвал «потребительской инженерией», в качестве привлекательного заменителя существенных социальных перемен. {319} Исходя из предпосылки, что все потребители изначально одинаковы, реклама, по мнению Стюарта Эвена, развивалась как «инструмент общественного строя, чьей само-поддерживаемой целью была «ликвидация вековых традиций, чтобы (…) уничтожить барьеры в виде индивидуальных привычек».{320} Эту же мысль социолог Вальтер Бенджамин выразил в виде афоризма: «МАССОВОМУ ВОСПРОИЗВОДСТВУ ПОМОГАЕТ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ВОСПРОИЗВОДСТВО МАСС».

Этот процесс продолжается и сейчас. В то время как промышленные роботы трудятся на сборочных конвейерах, производя товары потребления, механические «массовики затейники» «штампуют» потребителей. Тот, кто бывал когда-нибудь в тематическом парке Forum Shops в Лас-Вегасе, наверняка видел псевдоримские скульптуры вокруг центрального фонтана, которые каждый час начинают двигаться и разговаривать. «Приходите сюда, приходите все»,— зазывает мускулистый Бахус, поднимая гигантский кубок вина, после чего оживают его собраться по Олимпу Плутон, Аполлон и Венера и присоединяются к пирушке. Если повезет, часть туристов, приходящих туда поснимать античных роботов, закончат прогулку за столиками близлежащего Дворца Цезаря. Роботы, установленные компанией Advanced Animation в барах международных аэропортов Детройта и Миннеаполиса, созданы с той же самой целью. Они сделаны в виде героев популярного комедийного сериала Cheers[84]— завсегдатаев забегаловок и пивнушек Клифа и Норта. Эта карикатурная парочка сидит рядышком за барной стойкой, перекидывается остротами, потягивает понарошку пиво и, естественно, привлекает своим видом посетителей.

Некоторые роботы прямо таки поют дифирамбы потребительским благам. В документальном фильме «Роджер и я» режиссера Майкла Мура городок Флинт (Мичиган), разоренный закрытием завода General Motors, который был для него единственным источником существования, спускает остатки своих скудных финансов на совершенно бесполезный аттракцион для туристов под названием «Авто Мир». Как не печальна ирония, но в этом шоу GM главная роль отведена рабочему автомобильного завода, который поет песенку «Я и мой приятель». Это ода промышленным роботам, благодаря которым его самого «списали» на свалку, как устаревшее оборудование. Кстати, под синтетической кожей рабочего тоже скрывается автомат.

Другие роботы появляются в механических шоу — санкционированном «сверху» выбросе антиобщественных или антикорпоративных настроений в форме «стадионной бойни», не дающем им обрести возможное политическое выражение. Огнедышащий Техногодзилла, робозавр высотой 40 футов,— «звезда» монстр-ралли. Сворачивая с намеченной трассы, он хватает своими когтями машины, опаляет огненным дыханием, а затем сминает в лепешку и разбрасывает во все стороны. Как считает Марк Хэйс, один из владельцев этой адской машины, Робозавр является «первым реальным супергероем»; он представляет «скучные технологии, используемые в обычных устройствах, творческим образом, что повышает интерес к науке и технике. (…) Впервые у детей есть возможность получить настоящее подтверждение тому, что они видят на телеэкране».

Робозавр — это, конечно, экстремальный вариант. Есть и более традиционные шоу, такие как гонки с участием «реактивных» или «большеколесных» машин. По словам художника и эссеиста Мика Келли, в таких представлениях «пикапы, оснащенные огромными колесами, переезжают и крушат ряды легковушек. Во время мероприятий под названием «переплавка» испорченную машину или автобус ставится под самый факел выхлопных газов [реактивной машины]»{321}. В своей статье, посвященной деятельности SRL, Келли проводит аналогию между авангардным механическим театром и «развлечениями низов», в центре которых находится театрализованное разрушение главного тотема американской техники — автомобиля. «Кроме культуро-утверждающих, националистских шоу среднего класса вроде праздничных парадов или плясок в перерывах футбольных матчей (…) есть и другие спектакли, в которых радостям накопления противопоставлены удовольствия, связанные с массовым разрушением»{322},— отмечает Келли.

А Полайн добавляет: «Идея того, что американская публика не может обойтись без своей «манной кашки», действительно является основой индустрии развлечений в этой стране. Робозавр — это Тиранозавр на колесах, который хватает машины и пожирает их. Очень убого. Шоу монстров — пустая трата времени, потому что вся эта энергия откачивается от куда более интересных вещей. Все ясно, как день, никакого подтекста, они не подрывают ни одного представления о культуре.

Интересное наблюдение, касающееся всяких дерби и техно-гонок: по крайней мере на заре их существования, в начале 1950-х, были люди — механики или заводские рабочие,— которые с девяти до пяти пахали на промышленность, но после звонка пытались приложить свои умения в каком-либо другом, более революционном направлении. Возможно, эти шоу отражали здоровый бунт против того, чем общество заставляло быть этих людей. В 1950-е автомобиль, если его направить в нужное русло, мог стать подрывной силой. Но в наше время гонки монстров полностью утратили все эти ассоциации и в действительности больше связаны с куда более правыми идеологиями. Особенно новые шоу, где играет «Звездно-полосатый Флаг»[85]и участвуют огромные роботы, которых они представляют как защитников справедливости: Ворейн, драгстер, превращенный в извергающего пламя робота,— коп, работа которого убивать плохих людей. Вот настоящая пропаганда».

Ни одна дискуссия по поводу взаимосвязей между капиталом, потреблением и механическими шоу не может быть завершена без визита в «Волшебную страну», ежегодно посещаемую тысячами туристов. Диснейленд наделил сказочную Америку новым лицом — ухмыляющейся рожей с мышиными ушами. В нем поровну консерватизма Голдуотера[86], ностальгии Нормана Роквелла[87]по идиллии начала XX века и веры Рея Бредбери в научно-технический прогресс. Для нас же главное в Диснейленде то, что он является центром механических шоу, большинство из которых ни что иное, как слабо скрытая корпоративная реклама: «Звездные путешествия от шоколадных конфет M&M», «Маленький мир от Mattel Toys» — барабанная дробь из сразу узнаваемых имен. Оба аттракциона спроектированы так, что единственный выход из мира сказок проходит через магазины подарков: соответственно «Звездный торговец», продающий сувениры с героями из фильма Лукаса, и «Магазин игрушек «Маленький мир от Mattel Toys».

Помимо очевидных функций, выполняемых этими аттракционами (таких как торговля и PR-стратегии), они служат и более глобальной задаче. Тематические парки Диснейленда являются рекламой того, что Скотт Букатмен назвал «будущим, (…) где царит легкое корпоративное спонсорство, обеспечивающее эффективный контроль над населением, изобилие потребительских товаров и гарантию технической непогрешимости»{323}. В «Мире движения от General Motors», который можно увидеть в диснеевском EPCOT-центре (от Experimental Prototype City of Tomorrow, «опытный образец города завтрашнего дня») в Орландо (Флорида), Богом данное каждому американцу право выбрать себе любое средство передвижения в противовес скучной, попахивающей социализмом альтернативе общественного транспорта облачено в звездно-полосатые одежды: «Когда дело касается транспорта, здорово быть свободным»,— убеждает рекламный ролик. После поездки, состоящей из аудио-мультяшных картинок, претендующих на рассказ об истории транспорта, посетителям показывают «Птицу и Робота» — спектакль с участием робота-тукана и механической руки Unimate Puma 500 вроде тех, что обычно используются на заводах по сборке автомашин. Семиминутный перформанс изо всех сил стремится избавить зрителей от того, что Айзек Азимов называл «комплексом Франкенштейна», испытываемым людьми, которые «все еще продолжают считать бедные машины опасными существами». Рассказчик убеждает зрителей, что промышленные роботы — наши хорошие друзья, благодаря которым наступит полная автоматизация черного и травмоопасного заводского труда.{324} Когда «Птица и робот» заканчивается, всех загоняют в большую комнату, заполненную автомобилями GM и агентами по продаже.

И ни слова о том, что на самом деле автоматизация приводит к замене человека машинами или по крайней мере к утрате им своих профессиональных навыков, поскольку сводит деятельность тех трудящихся, кто работает бок о бок с механическими сборочными устройствами на компьютеризированных заводах, к простому нажатию кнопки или укладке запчастей. Не говорится также и о «технострессе», который обычно является следствием автоматизации. В 1986 году в одной японской газете был опубликован цикл статей «Синдром изоляции вследствие автоматизации». В них рассказывалось о людях, работавших на современном заводе, где использовались «механические (…) инструменты и автоматизированные станки». Как утверждал автор материала, некоторые рабочие «жаловались на то, что «чувствуют себя роботами», занимаясь в течение всего рабочего дня контролированием и программированием станков-автоматов. А один местный житель рассказал, что его сын только и делает на работе, что нажимает на кнопку».{325}

Античеловечная и до смерти скучная судьба «нажимальщика на кнопку» все же лучше той, что постигла Боба Уильямса — контролера автомобильного завода Ford (Michigan Casting Center), которого насмерть задавил врезавшийся в него двадцати пятифунтовый робот. Поэтому на хорошо знакомые аргументы производителей автоматизированных систем, утверждающих, что их продукция способна спасать жизни, нужно отвечать списком рабочих, убитых в индустриальных странах заводскими роботами. В статье журнала Omni о гибели Уильямса рассказывается также о действиях, которые предприняли родные погибшего против компании Litton Industries, создавшей робота-убийцу.

«По мере того как адвокат Уильямсов разбирался с делом, становилось ясно, что (…)дело здесь не в коррупции, а в глубоком механистическом равнодушии, в пренебрежении к живому человеку в пользу совершенной машины. Производительность — Бог, а люди — лишь средство служить ему».{326}

И, наконец, панегирик автоматизации «Птица и робот» совершенно забывает проинформировать почтенную публику о том, что рабочие, которым все же удалось переквалифицироваться и найти работу по вводу данных, вовсе не избавлены от риска. У них появляются «хронические заболевания»: проблемы с глазами, боли в спине, постоянное переутомление и даже рак и выкидыши, возникающие вследствие вредного электромагнитного облучения от мониторов,— вот лишь самые известные «побочные продукты» работы за компьютерами.

Легкость, с которой компьютеры способствуют надзору и «тейлоризму» информационного века, воспевается GM. По свидетельству Эндрю Росса, «контроль и проверка сотрудников при помощи одного лишь нажатия кнопки стали обычными делом в программах оценки коэффициента выполнения норм. Около 70 процентов компаний пользуются электронным наблюдением или какими-либо другими формами количественного мониторинга своих сотрудников».{327} Авторы книги «Машина мечты» (истории вычислительной техники, основанной на цикле радиопередач «Машины, которые изменили мир») подробно исследуют случай с продавцами билетов, которые работают за компьютерами и одновременно отвечают на телефонные звонки:

«Эта изнурительная работа становится еще более тяжелой из-за того, что компания ведет тщательный контроль над их производительностью. Она учитывает, сколько ударов было сделано по клавишам, сколько минут они проговорили по телефону, сколько времени провели на обеде или в уборной. И такая практика, являющаяся электронной версией «потогонных систем» из романов Диккенса, распространена повсеместно».{328}

В последней из пяти частей цикла есть интервью с девушкой-агентом, рассказ которой — модернизированная версия устрашающего описания сборочного конвейера в из Tri-City Labor Review . По ее словам, работа требует, чтобы сотрудники работали, как «роботы», что приводит к тому, что они «выходят из строя».

Писатель и лингвист Умберто Эко, назвавший как-то Диснейленд «огромным роботом, последней реализацией мечты механиков XVIII века, давших жизнь «Писцу», считал страну сказок «местом тотальной пассивности», посетители которой «должны быть согласны вести себя, как роботы».{329} В этом утверждении меньше метафористичности, чем кажется на первый взгляд. Единственная роль, которая оставлена «гостям» Диснейленда,— роль потребителей. фаст-фуда, сувениров и, разумеется, фотографий: центры Kodak стоят на каждом углу, и почти у каждого посетителя есть с собой фотоаппарат. А вездесущие секьюрити и повсеместное наблюдение гарантируют то, что туристы будут использовать только положенные дорожки, не снимать со вспышкой и на протяжении всей прогулки держать руки внутри экскурсионных машинок. Пожалуй, одним из самых любопытных «побочных эффектов» этого неосознанного подчинения является желание зрителей похлопать актерам диснейлендовских механических спектаклей — актерам, которые есть ни что иное, как скелеты из полиэстера и оптоволокна, набитые пневматическими и гидравлическими системами, обтянутые синтетической кожей из высококачественного Дюрафлекса и управляемые компьютерами. С другой стороны, механически аплодирующие технике покупатели отражают саму суть Диснеевских тематических парков в одном единственном моментальном снимке.

Механические спектакли Голдстоуна, Макмертри и Полайна выворачивают наизнанку истории, рассказываемые аудио-мультяшными «роботорговцами» в аттракционах Диснейленда, барах аэропортов и гипермаркетах. Не случайно Полайн изобрел термин «диснейфикация» для описания бессодержательности и пустоты, против которых выступают его моторизированные битвы роботов. Подобно творениям его коллег, механические куклы Полайна отвергают общепринятое представление о том, что мы должны наслаждаться назначенной нам ролью пассивного потребителя хайтечных товаров, чья сложная робота является для нас тайной и чей дизайн и функции абсолютно от нас не зависят. Напоминая нам от том, что те, кто не способны контролировать машину, постепенно попадают под власть тех, кто способен, Полайн, Макмертри и Голдстоун ратуют за освободительную силу техно-грамотности. Они отвергают то, что культуролог Донна Хэрэвей окрестила «демонологией техники», а именно, проигрышную стратегию осуждать инструмент вместе с тем, кто его сделал. Вместо этого они «перерабатывают» или полностью присваивают себе продукты, созданные промышленностью или военной индустрией.

В обществе, ведомом до недавнего времени непоколебимой верой в запланированное подчинение и беспрерывное потребление, в неистощимые ресурсы и безграничные «фронтиры», перенастройка и реанимация ненужных или устаревших технологий приобретает статусы политического акта. Эта мысль, сформулированная Уильямом Гибсоном в его киберпанковской максиме «УЛИЦА НАХОДИТ ВЕЩАМ СВОЕ СОБСТВЕННОЕ ПРИМЕНЕНИЕ», находит развитие в комментариях Рика Сайре по поводу эстетики «низких технологий».

«Почти все, что сделано Чико и мной, собрано из деталей каких-либо других устройств — старых чертежных машин, телевизоров, стереосистем и так далее»,— говорит он. — «Наша система автоматизированного управления (…) кооптирует компьютерные технологии. Микропроцессор это не компьютерная деталь, это такой же встроенный инструмент контроля, какой вы находите в автомобиле или микроволновке. Вот еще один пример чрезмерного потребления. Никому не нужен компьютер в микроволновке, однако людям этого хочется — им хочется иметь жидкокристаллический дисплей на дрели, хочется, чтобы утюг разговаривал — и все это безумные траты».

Разбирая «домашнюю» технику на запчасти, Сайре, Макмертри и их коллеги строят из них «неодомашненные» машины — безобразные, дико уродливые роботы, которые будучи еще не прирученными человеком, всюду гадят маслом и смазкой. Воплощая в себе эстетику «непрактичных приспособлений и иррациональных технологий», заявленную Полайном в статье «Техника и иррациональное», они вызывают в памяти «бесполезные машины» итальянского скульптора Бруно Мунари, создавшего экзистенциональные часы «Час Икс», в которых стрелки бесконечно двигаются по пустому циферблату.{330} Полайн, который однажды поставил перформанс под названием «Бесполезная механическая деятельность», получает удовольствие, превращая традиционные машины из «устройств, которые некогда занимались «полезным» разрушением, в устройства, которые теперь могут заниматься «бесполезным» разрушением». {331}

Однако в отличие от поэтических скульптур Мунари нематериальные товары, создаваемые художниками из этой главы,— эта смесь ужаса и веселья, тлеющих обломков и разоблачительных выпадов,— не годятся для рынка в качестве произведений искусства. Полайн и его «братья по оружию» настаивают на своей независимости оттого, что они считают элитарным, бесплодным миром искусства, находящимся в рабстве у частных коллекционеров и корпоративных инвесторов. Их выражаемый механическими спектаклями протест против галерейного искусства и корпоративных развлечений противопоставлен реальности Волшебной страны в память о Кони-Айленде — парке аттракционов, который в начале 1990-х называли не иначе чем «пиротехническим антисанаторием». И если диснеевскую мечту о лучшей жизни, путь к которой открывает техника, сложно поколебать похотливыми желаниями, антиправительственными настроениями и другими проявлениями извращенной «нестандартности» (Диснейленд — это «гарантированная безопасность для самых разных представителей человечества, чье психическое здоровье основано на отрицании существования таких вещей, как психические расстройства или какая-либо значительная психическая жизнь за сознательным уровнем»), в свои лучшие дни Кони растекался далеко за границы «шлюзов» подсознания. {332}

Единственная возможность попасть в Диснейленд, это проехать по Главной Улице, где можно встретить запряженные лошадками повозки и брадобреев. В кони-айледский «Стипличейз парк» (переводится как «Парк скачек с препятствиями») посетители проникают через «Бочонок любви» — гладкий, вращающийся деревянный барабан, который валит любителей развлечений с ног и прижимает их к посторонним людям. Парочки, слезающие с аттракциона, который дал название всему парку (вариант модных сегодня американских горок, где роль вагончиков исполняют двухместные деревянные лошадки, несущиеся по весь опор по извилистой трассе), должны пройти ряд мрачных коридоров, пока, наконец, не окажутся на залитой ярким светом сцене. Там вырывающийся из компрессора воздух задирает дамам юбки, а вооруженный электрическим щупом клоун пытается попасть их кавалерам в самое болезненное место. Многочисленные зрители — из числа тех, кто только что сам прошел через все эти испытания,— ревут от восторга. После нескольких пыток с задиранием юбки и двух-трех тычков, полученных от злобного карлика, перепуганная до смерти парочка сползает со сцены и присоединяется к зрителям, чтобы вмести с ними поглазеть на унижения следующих несчастных.

Символом Диснейленда является, как всем известно, ослепительно улыбающаяся морда Микки Мауса с вылупленными глазами-пуговицами. Эмблема «Спитличейза» — полоумный шут с ухмылкой до ушей, которая словно намекает: «оставь приличия всяк сюда входящий». «Внезапная дезориентация, демонстрация плоти, непривычный и почти близкий контакт с незнакомыми лицами противоположного пола, публичный стыд и напряженная физическая активность порождают необычайное чувство свободы»,— пишет по этому поводу историк Джудит Адамс.{333}

На полдороге вас ждут игры, в которых можно уловить просочившееся в Кони классовое сознание: здесь простой люд может всего за несколько центов покрушить фальшивый фарфор и хрусталь в гостиной, оформленной в стиле Викторианской эпохи. «Игры в Кони,— пишет Джейн Куэнс,— состоят в том, чтобы совершать поступки, которые в другой ситуации ты бы делать не смог, но, вероятно, хотел: открыто выразить свое отвращение и враждебность по отношению к предметам потребления и разочарование, которое возникает в жизни, когда их у тебя недостаточно». {334} Диснейленд, напротив, является бесполым, лишенным какой-либо свободы памятником нормальному будущему, в котором единственной точкой соприкосновения между технократической элитой и технологически безграмотными массами являются торговые точки.

Развлечения в Кони, по мнению Дж. Адамс, разбивают все представления о нормальности и парадоксальным образом превращают орудия труда в орудия развлечения, шоу и хаос».{335} То же самое можно сказать о перформансах Полайна, Макмертри и Голдстоуна, показывающих в новом свете традиционные сказки, которые так не по душе капиталистам машинной эры: о том, как автоматизированные заводы вызывают у рабочих амок, а роботы становятся убийцами. В механических спектаклях образы неуправляемых машин и очеловеченных роботов говорят о растущем неприятии идеи того, что техника — это лучшее, что достается нам от наших военно-промышленных благодетелей, о недовольстве, плодами которого является массовое стремление следовать призыву Полайна и «перенаправлять технологии, инструменты и принципы промышленности и науки в сторону от их традиционных проявлений в практицизме или изделиях». {336} Ритуалы сопротивления, демонстрируемые механическими актерами, прославляют подрыв технократии, даже когда они разыгрывают на сцене киберпанков






Дайджест Financial Times и The Wall Street Journal от 13 июля 2017 года

Президент США Дональд Трамп в среду выступил в защиту своего сына, критикуемого за желание получить от России перед президентскими выборами компромат на Хиллари Клинтон. Трамп отклонил подозрения, что Москва пыталась помочь ему. Он предположил, что у Клинтон могло быть больше общих интересов с Кремлем читать на WSJ.com читать на FT.com

Дональд Трамп-младший думал в прошлом году, что встречается с представителем «королевского прокурора России». Наиболее вероятно, что Роберт Голдстоун, организовавший его встречу с российским юристом, имел в виду генпрокурора Юрия Чайку читать на FT.com

США заново изучают прослушанные спецслужбами в 2015 г. разговоры российских чиновников, в которых они обсуждают деловых партнеров и советников Дональда Трампа. Они пытаются найти новые зацепки в расследовании о предполагаемом вмешательстве России в президентские выборы читать на WSJ.com

Военные самолеты России и НАТО все чаще летают в опасной близости друг от друга над Балтийским морем, напоминая о временах холодной войны. Это повышает риск случайного конфликта. В четверг стороны встретятся, чтобы обсудить масштабные военные учения, запланированные Россией в регионе в сентябре читать на WSJ.com

Несмотря на санкции США бизнес концерна «Калашников» процветает благодаря спросу в Азии и Африке читать на WSJ.com

Дональд Трамп прибыл в Париж по приглашению президента Франции Эммануэля Макрона, чтобы присутствовать в пятницу на праздновании Дня взятия Бастилии. Макрон хочет показать ему, что «Париж остается Парижем», и обсудить сотрудничество в борьбе с терроризмом и разногласия между странами читать на WSJ.comчитать на FT.com

В Бразилии суд приговорил экс-президента Луиса Инасиу Лулу да Силву почти к 10 годам тюрьмы по обвинениям в коррупции. Это снижает его шансы на победу в президентских выборах в следующем году читать на WSJ.com читать на FT.com

Председатель Федеральной резервной системы США (ФРС) Джанет Йеллен на слушаниях в среду заявила, что центробанк может начать сокращение активов на своем балансе «относительно скоро» в этом году. Но ее комментарии по поводу замедления инфляции заставили инвесторов сомневаться в том, что ФРС повысит процентные ставки еще на 0,25 процентного пункта в этом году читать на WSJ.com читать на FT.com

Германия приняла новый законопроект, который позволит властям блокировать поглощение стратегически важных компаний. В последнее время Берлин был обеспокоен сделками китайских инвесторов читать на WSJ.com

Инвестиции суверенных фондов в Европу резко сократились до $7,2 млрд в 2016 г. из-за беспокойства по поводу политической нестабильности в регионе, показало исследование Университета Боккони читать на FT.com

Приток иностранных инвестиций на рынки акций и облигаций развивающихся стран на прошлой неделе сменился оттоком впервые с марта, по данным Института международных финансов (IIF) читать на FT. com

Еврокомиссия в среду порекомендовала прекратить процедуру принудительного сокращения бюджетного дефицита Греции. Таким образом, Франция рискует стать единственной страной еврозоны, у которой дефицит бюджета будет превышать допустимый уровень в 2018 г. читать на FT.com

Банк Канады в среду впервые за семь лет повысил ключевую процентную ставку – с 0,5% до 0,75% – и заявил, что экономика страны больше не нуждается в сильном стимулировании читать на WSJ.com

Власти Германии в среду попросили Siemens объяснить, как газовые турбины, которые она продала для использования в России, оказались в Крыму. Сама компания уже подала в связи с этим иск к «Технопромэкспорту» читать на WSJ.com

Венчурные инвестиции в стартапы, занимающиеся автомобильными технологиями, достигли рекордных $1,6 млрд в первой половине 2017 г., согласно CB Insights. При этом инвесторы разделились на два лагеря — делающих ставку на технологии, реализуемые уже в ближайшие годы, или на полностью самоуправляемые автомобили читать на FT. com

Пока автопроизводители и технологические компании пытаются разработать самоуправляемые автомобили или программное обеспечение для них, Китай создает препятствия, ограничивая возможности зарубежных компаний составлять карты своих автодорог. Это может помешать им выйти на китайский рынок самоуправляемых автомобилей читать на WSJ.com

Электромобили стали значительно лучше и доступнее за последние годы. Но стоимость аккумуляторов должна и дальше сильно снижаться, чтобы электромобили смогли заменить автомобили с двигателями внутреннего сгорания читать на WSJ.com

Энергоресурсы

Международное энергетическое агентство немного улучшило прогноз роста спроса на нефть до 98 млн баррелей в день в этом году читать на WSJ.com

Иран после отмены санкций надеется привлечь иностранные инвестиции в свой нефтегазовый сектор, но пока крупные энергетические компании, за исключением Total, предпочитают держаться в стороне читать на WSJ.com

Berkshire Hathaway стремится, чтобы техасские регуляторы как можно скорее одобрили ее поглощение электроэнергетической компании Oncor, чтобы хедж-фонд Elliott Management не успел сорвать сделку читать на WSJ. com

Из-за электромобилей спрос на электроэнергию в Великобритании может увеличиваться на 18 ГВт в часы пиковой нагрузки к 2050 г., прогнозирует National Grid. Это эквивалентно мощности нескольких АЭС читать на FT.com

Британские регуляторы смягчат правила листинга госкомпаний, что повысит шансы Лондона на проведение IPO нефтяного гиганта Saudi Aramco читать на FT.com

Royal Bank of Scotland согласился заплатить $5,5 млрд для урегулирования в США расследования о продаже проблемных ипотечных ценных бумаг накануне финансового кризиса читать на WSJ.com

Продажи исламских облигаций (сукук) резко снизились после того, как ближневосточная Dana Gas в июне отказалась платить по своим сукук. Она заявила, что их эмиссия в размере $700 млн была незаконной. Теперь этот вопрос решается в суде читать на FT.com

Гонконгский индекс Hang Seng достиг максимального уровня за два года благодаря росту котировок акций HSBC на 20% и Tencent на 50% в этом году читать на WSJ. com

Google добилась победы в суде во Франции. Он постановил, что она не обязана доплатить в стране налоги в размере 1,11 млрд евро за 2005-2010 гг. читать на WSJ.com читать на FT.com

HP снова стала крупнейшим продавцом персональных компьютеров, обойдя Lenovo во II квартале читать на WSJ.com

Десятки крупных интернет-компаний в среду выступили с протестами против планов республиканцев отменить правила сетевой нейтральности. Они предупреждают, что интернет-провайдеры могут начать блокировать или замедлять доступ к определенным сайтам читать на WSJ.com

Производитель люксовых смартфонов Vertu будет ликвидирован после того, как его владельцу Мурату Хакану Узану не удалось спасти от банкротства находившуюся под внешним управлением компанию. Но в будущем он намерен возродить ее читать на FT.com

Азия впервые обогнала США по венчурным инвестициям в технологические стартапы во II квартале. Размер инвестиций составил $19,3 млрд против $18,4 млрд, согласно CB Insights и PwC читать на FT. com

Потребительский рынок

Uber создает совместное подразделение с «Яндекс.Такси», которое будет работать в России и пяти соседних странах. Это признак того, что американская компания готова отказаться от дорогостоящей конкуренции на некоторых рынках читать на WSJ.com читать на FT.com

Акции фармацевтической компании AstraZeneca резко подешевели в четверг утром из-за сообщений о том, что гендиректор Паскаль Сорио покидает компанию и возглавит производителя дженериков Teva Pharmaceuticals. AstraZeneca отказалась комментировать информацию, назвав ее «спекуляциями» читать на WSJ.com

Ювелирная компания Tiffany назначила своим новым гендиректором Алессандро Больоло, возглавлявшего модный бренд Diesel читать на WSJ.com

Китай становится примером того, как может выглядеть будущее мирового ритейла: там формируется комбинация онлайн- и офлайн-торговли читать на WSJ.com

Китай уменьшает поддержку своего сельскохозяйственного сектора, из-за чего ему приходится увеличивать импорт соевых бобов, хлопка, сахара и кукурузы. Это выгодно фермерам в США, Бразилии и Таиланде читать на WSJ.com

Пекину не удается остановить бум на китайском рынке недвижимости. Многие покупатели уверены, что правительство не позволит ему рухнуть. Поэтому они не отказываются от своих намерений и цены продолжают расти читать на WSJ.com

Некоторые компании используют во время собеседования технологии искусственного интеллекта, чтобы выбрать наиболее перспективных кандидатов на работу. Они рассчитывают, что алгоритмы будут объективнее людей-рекрутеров читать на FT.com

Компании, изучающие в соцсетях профили кандидатов на работу, рискуют нарушить законодательство ЕС, предупредили регуляторы. Компании обязаны будут предупреждать потенциальных сотрудников о проверке их аккаунтов и собирать только релевантную информацию читать на FT.com

Основатель Facebook Марк Цукерберг в попытках лучше понять американцев совершает в этом году путешествие по США. Один из богатейших людей мира встречается с обычными людьми и разговаривает с ними об их жизни и работе. При этом он появляется практически без предупреждения и просит не рассказывать прессе, о чем он говорил читать на WSJ.com

В этом дайджесте Vedomosti.ru информируют своих читателей о наиболее интересных публикациях на сайтах Financiаl Times и Thе Wаll Strееt Journal. Внимание: доступ к полному тексту публикации по ссылке может быть ограничен правообладателем и предоставляться по платной подписке.

Герой скандала «Трамп-Россия» занялся троллингом, выпустив музыкальный видеоклип | Политика | ИноСМИ

Во вторник амбициозная международная поп-звезда и сын российского миллиардера азербайджанского происхождения Эмин Агаларов выпустил музыкальный видеоклип, который на сегодня является самым совершенным образцом искусства эпохи Трампа. Это комментарий о той злобе и неразберихе, которая господствует в нашей политической среде, и которым поделился непосредственный участник этой неразберихи. Я бы сказал, что это первый музыкальный клип, который могут использовать в качестве улики на процессе по импичменту. Правда, трудно сказать, как эта улика будет использована — как доказательство вины Трампа или как свидетельство его невиновности. А может, она продемонстрирует нашу полную неспособность понять этого человека. В своей основе видео стало отчаянной и низкопробной попыткой привлечь общественное внимание. И это тоже является важным отражением нашей сегодняшней эпохи.

 

Песня в видеоклипе называется «Got Me Good». Начинается она с кадров, показывающих человека перед стеной из компьютерных экранов. Это похоже на российского хакера. На мониторах мы видим, как певец Эмин Агаларов разговаривает с настоящим Дональдом Трампом. В конце концов, они же на самом деле друзья: в 2013 году Агаларов и его отец Арас вместе с Трампом привезли конкурс «Мисс Вселенная» в Москву. В то время Трамп снялся в другом клипе Агаларова, где тот исполняет свою песню «In Another Life». Затем другая сцена, в которой Эмин идет по коридору гостиницы вместе с человеком, изображающим Трампа. Они передают друг другу чемоданчик, который, надо полагать, набит деньгами, а Эмин поет «Трампу»: «Желаю тебе быть как минимум честным. Хочу, чтобы ты рассказал правду». Вскоре после этого они уже весело резвятся в постели с несколькими женщинами.

Но это не просто глупая пародия, так как Эмин Агаларов — один из немногих людей в мире, кто может лично, а непонаслышке знать, что делал, а чего не делал Трамп во время своей короткой поездки в Москву в 2013 году. Он сопровождал Трампа в той поездке, когда будущий президент остановился в московском отеле «Ритц-Карлтон», ставшем сценой знаменитого «золотого дождя», якобы пролившегося на него, если судить по материалам из досье Стила. Именно Эмин попросил занимавшегося в то время публицистикой Роба Голдстоуна (Rob Goldstone) организовать встречу в Башне Трампа между Трампом-младшим, Джаредом Кушнером, Полом Манафортом и группой людей, близких к Кремлю и к российским спецслужбам. Вначале новое видео Агаларова выглядит едва ли не как признание. Вот человек, оказавшийся в центре этого скандала, и он снова его разыгрывает, а также говорит (поет) Трампу, что тот нечестный человек.

The Nation

Newsweek

The Washington Post

Но видео продолжается, и путаницы становится все больше. Появляются актеры, играющие Иванку Трамп и Джареда Кушнера, и они тоже получают чемоданчики от Агаларова. Затем к ним присоединяются Хиллари Клинтон и Марк Цукерберг, выпивающие вместе с Трампами и Агаларовым и тоже берущие у него нечто похожее на деньги. Наконец по какой-то причине в кадре появляется женщина, похожая на Сторми Дэниелс, которая прямо из мусорного бака достает что-то таинственное, но явно ценное. Это показания? 

Я познакомился с Эмином Агаларовым год назад, в мае 2017 года, за несколько месяцев до того, как стало известно о его роли в организации встречи в Башне Трампа. Это было в Линкольн-центре, где Эмин готовился к концерту в рамках своего самого крупного американского турне (Хартфорд, Чикаго, Лос-Анджелес, Майами, Нью-Йорк). Он сказал мне, что понял: ему никогда не стать суперзвездой. «Мне 37 лет, — сказал он. — Звездами в 37 лет не становятся». В юности он пел в США, живя в районе Тенафлай, Нью-Джерси. Затем Агаларов вернулся в Москву, где выступал несколько лет, часто в залах, принадлежащих его отцу, который стал королем торговых центров Москвы и Подмосковья, и разрабатывает любимые проекты Владимира Путина. Эмин рассказал мне, что он не только музыкант, но и бизнесмен, так как постоянно работает вместе с отцом. «Есть способ превратить музыку в бизнес, — сказал он. — Ее надо продавать». Он объяснил, что российский рынок очень труден для музыканта. Широко распространены нарушения авторского права, а поэтому тяжело зарабатывать деньги на продаже песен для скачивания. А концерты не дают таких доходов, как в США. Но он узнал, что если делать песни, которые хорошо расходятся в потоковых сервисах по всему миру, на этом можно зарабатывать реальные деньги. Он попытался создать в Америке аудиторию, распространяющую его песни таким образом. Частично это русские, частично иностранцы.

Я задумался о том разговоре, когда смотрел новое видео. «Got Me Good» — это не очень хорошая песня. Если бы не видео, я бы вряд ли ее услышал. Агаларов — неплохой певец, но музыка в клипе весьма заурядная, немного броская и кричащая. А слова песни не запоминаются. Но это видео разойдется по интернету, о нем будут говорит и писать, а саму песню предположительно пустят в поток, так как люди охотятся за мельчайшими намеками и подсказками, способными помочь в разрешении величайшей политической тайны нашего времени. Но можно с уверенностью сделать ставку на то, что никаких подсказок такого рода в видео нет. Скорее всего, это просто глупая попытка самовлюбленного переростка поставить себя в центр событий на деньги папаши, немного заработать, чуть-чуть прославиться и радостно посмеяться, наблюдая за тем, как остальной мир пытается понять, что же он хочет нам этим сказать. Как я уже говорил, это идеальное видео для нашей эпохи.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

(PDF) Why Europe? The Rise of the West in World History, 1500–1850 (an excerpt) (translated by Michael Rudakov)

Экономическая социология. Т. 14. № 5. Ноябрь 2013 www.ecsoc.hse.ru

29

ладающих представлений о том, что должны делать в обществе мужчины и женщины11. И основанием

для исключения становится отношение к обслуживающему «одомашненному» труду, который чаще

всего выполнялся и выполняется женщинами12. Для характеристики особого отношения к труду такого

рода я использую термин «женская работа». В широком смысле это категория, которая представляет

социально ориентированную деятельность (по социальному воспроизводству), связанную с заботой о

других, поддержанием социальных связей и передачей определённых ценностей. В узком смысле это

термин, обозначающий специфику данной деятельности, исторически определяемой как работу с низ-

ким статусом, низкооплачиваемую и «непроизводительную»13.

Одни исследователи считают, что низкая значимость этих видов деятельности — результат культурных

предубеждений и приписывания их исключительно женщинам [Emigh, Fodor, Szelenyi 1999; Steinberg,

Figart 1999; Emigh, Szelenyi 2001]. Другие доказывают, что такие действия, ориентированные на произ-

водство «общего блага», создают преимущества, из которых сложно извлекать прибыль [England 2005:

385−389]. В обоих случаях предполагается, что эти виды труда вознаграждаются обществом, и низкая

заработная плата лишь косвенное тому подтверждение. Я полагаю, что в целом оправдание низкой

оплаты труда в сфере социального воспроизводства нематериальными формами вознаграждения (об-

щественной защитой, сочувствием или жалостью) — это часть механизма исключения. Труд является

условием благополучия и жизнеобеспечения, поэтому экономическое «наказание» определённой тру-

довой деятельности ведёт к принижению социального статуса тех, кто занимается преимущественно

ею, а также к игнорированию их интересов и потребностей.

Социальная политика и повседневные действия людей по поддержанию «бесплатной» деятельности

компенсируют разрушительное действие рынка и становятся фильтрами на пути достижения успеха

11 Я рассматриваю исключение как механизм вытеснения на социальное дно, а не как позицию определённой социальной

группы. Часто категорию «исключённые» связывают с деклассированными элементами, выпавшими из трудовых от-

ношений. Однако я придерживаюсь традиции, признающей существование разных, исторически обусловленных, форм

исключения: например, экономического и социального [Ladanyi, Szelenyi 2006]. Иными словами, исключение необя-

зательно связано с вытеснением из сферы оплачиваемой занятости, а характеризует положение работников с низкой

заработной платой или нестабильной занятостью. Другой сущностной особенностью исключения является социальная

изоляция, осуждение тех, кто не в состоянии самостоятельно решать проблемы и кому не принято помогать. Наконец,

третья отличительная черта и основание для исключения — культурная и (или) институциональная изоляция опреде-

ленного опыта. Таким образом, исключение возможно по разным основаниям. Также считаю, что это понятие облада-

ет эвристическими возможностями для выявления действующих механизмов доминирования и извлечения прибыли.

В отличие от категории эксплуатации, предполагающей присвоение прибыли определёнными социальными классами,

применение категории исключения наиболее уместно к ещё только возникающим (или к остающимся невидимыми)

формам эксплуатации. Исследователи обращают внимание на «форму эксплуатации, которая развивается в отношен-

ческом мире, то есть в мире, где прибыль реализуется посредством объединения разных видов деятельности в сеть»

[Болтански, Кьяпелло 2011: 582−697]. Через анализ механизмов исключения я делаю фокус не на сети, а в целом на

отношение к нематериальному труду и деятельности в сфере социального воспроизводства.

12 Конечно, в эту деятельность вовлечены и мужчины, но они также экономически наказываются; а статистическое пре-

обладание в ней женщин свидетельствует о скрытых механизмах иерархического разделения труда по признаку пола,

часто связываемых с действием горизонтальной и вертикальной сегрегации. «Женщинам достаются рабочие места,

которые считаются менее престижными и менее важными, что отражает низкий статус женщин в обществе в целом»

[Хартманн 2005 (1983): 252].

13 Развитие философской дискуссии о статусе труда в целом и о различении (не)производительного труда см.: [Арендт

2000]. Непроизводительным считается труд, который является необходимым условием жизни, удовлетворяет лишь по-

стоянно возрастающие жизненные потребности и не производит ничего непреходящего (относительно долговечных

предметов или ценностей). Как правило, такой труд приватизирован, ограничен домашним пространством. Труд, осво-

бождённый от необходимости удовлетворять жизненные потребности, становится производительным. В марксизме

эмансипация — это освобождение человечества от труда как необходимости. Арендт считает, что Маркс, как и другие

мыслители, принижал непроизводительный труд [Арендт 2000: 112]. Сама она отделяет трудовую (производительную)

деятельность от созидательной, создающей общественные ценности, и активной, связанной с проявлением субъектной

позиции в поле межличностных отношений.

Virtual on the Couch с Марком Голдстоуном — IPAA Южная Австралия

Чтобы помочь вам оставаться в курсе событий во время COVID-19, IPAA SA, Южно-Австралийская академия лидерства (Управление Уполномоченного по вопросам занятости в государственном секторе) и PwC рады предложить Virtual on the Couch Series.

Нашим гостем в этом неформальном интервью был главный исполнительный директор города Аделаида Марк Голдстоун, который поделился своими мыслями о том, как город Аделаида отреагировал на проблемы пандемии, а также об инициативах и нововведениях, которые они внедрили для оказания помощи период восстановления.Кроме того, г-н Голдстоун делится своими стилями лидерства и мантрами, которые помогли преодолеть кризис.

Это видео содержит неотредактированную расшифровку стенограммы

Если у вас была возможность посмотреть это интервью, поделитесь здесь своими мыслями.

ДОСТУП: Это видео можно посмотреть онлайн в любое время

Присоединяйтесь к нам прямо сейчас на Facebook, LinkedIn и Twitter, чтобы первыми узнавать о будущих мероприятиях и форумах.

Узнайте о наших динамиках

Марка Голдстоуна

Генеральный директор
Город Аделаида

Марк Голдстоун вырос в северном пригороде Аделаиды и гордится своей жизнью из Южной Австралии.

После карьеры в Королевских ВВС Австралии Марк перешел на работу в местные органы власти.Марк обладает более чем 30-летним опытом работы в местных органах власти здесь, в Южной Австралии и между штатами, и был назначен генеральным директором города Аделаида в 2015 году. Марк является уважаемым государственным администратором и руководителем с подтвержденным опытом работы в области эффективных услуг и предоставления крупных масштабные, высококачественные проекты, ориентированные на сообщества.

Марк был членом многочисленных органов и советов местных органов власти, а также внешних советов и комиссий.
Ускорение экономического роста, расширение инициатив «умных городов» и восстановление отношений с бизнесом Аделаиды и сообществом девелоперов стали одними из основных приоритетов Марка с момента присоединения к городу Аделаида.

С момента прибытия Марка в CoA, Аделаида была признана на мировой арене не только как интеллектуальный город, который привлечет больше деловых инвестиций, но и благодаря созданию одного из «самых удобных для жизни» направлений в мире, привлекая больше жителей и увеличивая их число. посетителей из года в год.

БРЕМЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ДОКАЗЫВАЕТСЯ СЛИШКОМ ТЯЖЕЛОЕ

Мрачное стояние перед судьей в то августовское утро — скручивание желудка, онемение сердца, глаза обращены куда угодно, только не на своего клиента — Марк Л.Голдстоун принял новогоднее решение на четыре месяца раньше. Он должен был отказаться от уголовного закона. Это было во многих смыслах непонятное решение. В 30 лет Голдстоун был одним из самых многообещающих молодых адвокатов Верховного суда округа Колумбия. Потребовалось четыре года напряженной работы, чтобы высадить дело так важно, как этот. После всех мелких проступков он заплатил достаточно взносов и произвел на судей такое впечатление, что начал давать задания в самых серьезных судебных процессах по уголовным делам. Но теперь, впервые, он собирался увидеть клиента, брошенного на всю жизнь.Целая жизнь — ушла — и Голдстоун ничего не мог поделать. Голдстоун знал, что это был обряд посвящения, который обязательно случится даже с лучшими адвокатами. Но когда он стоял рядом со своим клиентом, и страх охватил их обоих, Голдстоун узнал кое-что важное: у него не хватило смелости для этой работы. «Я был на вершине горы, огляделся, и мне действительно не нравится то, что я вижу», — сказал Голдстоун. «Было очень тяжело потерять такого клиента». Сегодня Голдстоун по-прежнему занимается преступной деятельностью, но он как можно быстрее накапливает клиентов в гражданской практике, к которой он хочет перейти.Его выгнал не стресс или чума насилия и наркотиков в округе. Это не было осуждением невиновного человека или дискомфортом от защиты виновного. Это было не больше и не меньше, чем тяжесть его ответственности в системе уголовного правосудия. Объятия Голдстоуна, а затем отвращение от этой ответственности предлагают редкий общественный взгляд на внутреннюю борьбу, которая во многих отношениях характерна для судей и прокуроров, а также адвокатов защиты. «Это похоже на военную службу», — сказала Фрэнсис М.Д’Антуоно, опытный адвокат. «Некоторые люди умственно способны работать в среде, которая фактически является зоной боевых действий, и не тратят всю свою энергию на то, чтобы сосредоточиться на конечных обязанностях, которые у них есть. Другие люди … беспокоятся об этом так сильно, что фактически оказываются парализованными в профессиональном плане. » Голдстоун не мог и мечтать, когда впервые встретил Кельвина М. Смита, что дело Смита изменит его путь. По его словам, его первое впечатление было о «вооруженном ограблении магазина с одной жертвой».»Но Голдстоун вскоре обнаружил, что Смит, которому тогда был 21 год, был подозреваемым в более чем дюжине случаев — большинство из них были грабежами с ножом, жертвы насильно увозили в машину и бросали на обочине дороги. Обвиняемый полицией, Смит выстрелил ему в спину и оставил умирать на Кольцевой дороге. Когда обычная полицейская очередь превратилась в трехчасовое испытание — «Вся очередь была заполнена жертвами и свидетелями его преступлений» — Голдстоун «Я думаю, это мечта каждого адвоката», — сказал он.«Вам нужны кровавые случаи, вам нужны драматические случаи, я думаю, потому что это вершина вашей профессии. Если вы врач отделения неотложной помощи, вам нужно тело, разнесенное на части, которое вы можете сшить. знаете, что вы можете наложить пластырь, и теперь вы хотите, чтобы главный случай увидел, сможете ли вы это сделать ». Годы пластыря Голдстоуна начались в 1985 году, когда он оставил младшую должность на Капитолийском холме, чтобы начать свою собственную юридическую практику. Он приехал в Верховный суд, прошел часовую ориентацию, а затем, как он узнал, предстал перед судом по предъявлению обвинений.«Это очень пугающая и волнующая вещь», — сказал он. Большинство ответчиков округа Колумбия имеют право на бесплатную юридическую помощь. Некоторые обращаются в Службу народного защитника, у которой есть штатные сотрудники. Другие обращаются в программу CJA, или программу Закона об уголовном правосудии, которая использует правительственные ваучеры для оплаты защиты независимым адвокатам. Голдстоун был юристом CJA и, как и любой юрист CJA, начинал с малого. Его первой клиенткой была проститутка. Больше всего говорил мужчина, который сказал, что он ее брат. Голдстоун ему поверил.Позже он узнал, сказал он, что этот мужчина был ее сутенером. Но Голдстоун быстро освоился, и у него было одно незаменимое качество для работы: «Я питаю интерес к неудачникам. У меня есть интерес к маленькому парню. У меня есть желание взять на себя систему». С благословения судей, которые видели его работу, Голдстоун быстро продвинулся вверх по уголовной лестнице: от краж в магазинах и вымогательства, через преступления, связанные с наркотиками и огнестрельным оружием, до грабежей и серьезного насилия. «Я чувствовал себя хорошо», — сказал он. «Мне казалось, что я знаю, что делаю.И было здорово превзойти моих более образованных начальников, которые были рукоположены в должности поверенных США и вышли из этих крупных юридических фирм, прошли эту невероятную подготовку, а затем отправили туда против меня. . . . Меня никто никогда не тренировал, никто никогда не держал меня за руку. «Таким образом, мы сталкиваемся с этими непреодолимыми препятствиями с самого начала, и мне все еще удавалось выиграть примерно половину моих дел. Я чувствовал, что плыву вперед, делая правильные вещи. Я действительно чувствовал, что делаю что-то хороший.» А потом пришел Кельвин Смит.Ни одно из этих вооруженных ограблений или похищений не было совершено под какой-либо маскировкой, без чулок или чего-то подобного. Некоторые из них были среди бела дня. У них были записи транзакций. У них были фотографии, на которых он пытался снять деньги в банке, — сказал Голдстоун. — С самого начала это был крайний случай. Терминал. Пациент собирался провести остаток своей жизни в тюрьме, независимо от того, что я — или Ф. Ли Бейли — собирался сделать ». Голдстоун убедил Смита, что его лучший шанс — признать себя виновным в шести преступлениях, лучшая сделка, которую он мог заключить с помощником У.Юрист Эллен Басс. Голдстоун полагал, что судье будет легче вынести приговор, если он никогда не заслушает доказательства в суде. 22 августа был судный день. Зал суда был забит жертвами Смита, в том числе Джоном Нуччи, человеком, которого оставили умирать на Кольцевой дороге, который въехал в суд в инвалидном кресле. «Вы забрали лучшую часть его жизни», — сказал судья Джозеф М. Хэннон Смиту, кивая в сторону Нуччи. «В рамках закона я собираюсь забрать лучшую часть твоей жизни». Хэннон, известный в судебных кругах как нападающий с длинной дистанции, выбил Смита из парка: шесть последовательных максимальных предложений.«Я перестал считать через 210 лет, — вспоминал Голдстоун. «Я просто перестал считать. В тот момент я онемел. Я ничего не мог сделать. Что я должен сказать:« Прости »?» Голдстоуну выпало сказать своему клиенту, что он получит право на условно-досрочное освобождение только в 2047 году, когда Смиту исполнится 79 лет. На этой неделе Смит предпринял первую из четырех попыток самоубийства. «Он сказал, что уже мертв», — сказал Голдстоун, когда Голдстоун пошел навестить его в тюремной палате больницы. Голдстоун знает, что большинство людей не сочувствуют его клиенту.Потомак, ресторатор Роберт Руд, друг и бывший работодатель одной из жертв Смита, сказал, что сожалеет только о том, что «у них нет смертной казни для этого сукиного сына». Голдстоун понимает эту точку зрения. «Я живу в городе», — сказал он. «Он стал жертвой в основном женщин, которые путешествовали в одиночку. Я вижу, как моя жена или моя мать, моя бабушка или моя сестра стали его жертвами, и травмы, полученные {жертвами}». Но тоска Голдстоуна не имеет ничего общего с виновностью или невиновностью Смита.У Голдстоуна была работа. Ему вручили чемодан и сказали, что он единственный человек, стоящий между Смитом и целой жизнью, проведенной в клетке. Голдстоун ничего не мог сделать, чтобы спасти своего клиента, и не может перестать думать об этом деле. «Моя жизнь только разворачивается», — сказал Голдстоун. «Его жизнь будет проведена с четырьмя бетонными стенами, смотрящими ему в лицо. Мои внуки услышат о Кельвине Смите. Я могу сказать своим внукам через 30, 40 лет:« Пойдите в такую-то тюрьму » и посмотрим, сидит ли там парень по имени Кельвин Смит »и от десяти центов до пончиков он там будет.- Голдстоун сделал паузу, представив себя и своего бывшего клиента в старости. — В любой другой области права ваша работа не связана с вами до конца вашей жизни. Но всю оставшуюся жизнь я буду знать, что Кельвин Смит будет за решеткой. «Это, — сказал он, — это то, с чем очень трудно жить».

Полиция округа Колумбия ошибочно арестовала некоторых в день инаугурации — NBC4 Вашингтон

Некоторые невиновные наблюдатели, в том числе двое журналистов, были незаконно задержаны в группе из 230 человек, арестованных после того, как самопровозглашенные антикапиталисты начали бить окна в Вашингтоне в День инаугурации, сообщили юристы.

Группе было предъявлено обвинение в субботу в массовых беспорядках, наказуемом лишением свободы на срок до 10 лет и штрафом в размере до 25000 долларов.

Протестующие разбили окна машины скорой помощи, а также окна в Starbucks и двух банках и подожгли лимузин, говорится в судебных документах. Общий ущерб, нанесенный анархистской группировкой, составил более 100 000 долларов, говорится в судебных документах.

Городской закон гласит, что если в ходе беспорядков кто-то серьезно ранен или имуществу нанесен материальный ущерб на сумму более 5000 долларов, «каждое лицо, умышленно подстрекавшее других к участию в массовых беспорядках», может быть обвинено в массовых беспорядках.

Но в воскресенье Марк Голдстоун, адвокат, представляющий около 50 арестованных, сказал, что полиция «в основном определила место, где были проблемы, и арестовала всех в этом месте». Он сказал, что не было 230 человек, участвовавших в действиях, заслуживающих обвинения в совершении уголовного преступления, и назвал эти обвинения чрезмерным.

«Они арестовали всех в одном месте, включая репортеров, юристов, студентов-юристов и протестующих, не участвовавших в массовых беспорядках», — сказал Голдстоун.

Полиция не сразу ответила в воскресенье на запрос Associated Press о комментарии.Но исполняющий обязанности начальника полиции Питер Ньюшем сказал радиостанции WTOP в воскресенье, что он «очень, очень доволен» тем, как полиция отреагировала на демонстрации в пятницу, заявив, что они применяли силу только тогда, когда это было необходимо для сдерживания агрессивной толпы. Полиция сообщила, что они использовали перцовый баллончик и резиновые «жгучие шары», чтобы сдерживать толпу, где производились аресты. Ньюшем отметил, что некоторые демонстранты бросали в офицеров камни и кирпичи.

Голдстоун, поверенный, сказал, что полиция должна предпринимать разумные попытки идентифицировать отдельных нарушителей закона, а не только арестовывать группу.По словам Голдстоуна, на одном из арестованных в пятницу была футболка, на которой указывалось, что он законный наблюдатель, человек, который должен наблюдать за действиями полиции и демонстрантов и сообщать о них.

И Джеффри Лайт, который в пятницу подал федеральный иск по поводу арестов, написал, что многие арестованные «мирно протестовали». Он сказал в воскресенье, что главный истец в его коллективном иске, адвокат из Колорадо, был одет в зеленую шляпу, идентифицирующую его как правового наблюдателя. Лайт говорит, что, по его мнению, обвинение в совершении уголовного преступления было попыткой прокуратуры получить рычаги для заключения сделки о признании вины за менее серьезные правонарушения.

Кроме того, двое из арестованных заявили, что на момент ареста работали журналистами. Один из сотрудников нью-йоркской компании Vocativ, когда был арестован, снимал для своей работы, сказала его адвокат Кэтрин Рюммлер. Другой, Александр Рубинштейн, сказал в видео в Periscope того дня, что ведет репортаж для RT America.

«Опять же, я СМИ, и я не протестующий», — сказал Рубинштейн в видео, позже написав в Твиттере, что он был ослеплен световой гранатой и полиция окружила толпу, когда он не мог видеть.Как и многие демонстранты, он был одет в черное.

Согласно обзору судебных документов, проведенному Associated Press, средний возраст арестованных в пятницу составлял 27 лет, хотя трое из них были старше 55 лет. Около трети были женщины.

Марк Голдстоун раскапывает под поверхностью Закона о здоровье

У Марка Голдстоуна несколько необычных заслуг. В качестве старшего вице-президента и главного юрисконсульта Prime Healthcare он помог повысить эффективность работы почти пятидесяти различных больниц, в которых работают сорок тысяч сотрудников и врачей из четырнадцати штатов. Но Голдстоун также спас жизни, родил детей и даже вытащил тонущего младенца из ручья ранним рождественским утром. В качестве фельдшера, ставшего поверенным, Голдстоун использовал свои не понаслышке знания о системе здравоохранения, чтобы преобразовать юридический отдел Prime в команду, которая действительно обслуживает потребности персонала, врачей и пациентов.

После окончания юридического факультета Университета Рутгерса в 1994 году Голдстоун воспользовался своим медицинским образованием и поддержкой, которую он получил от сообщества Американской ассоциации юристов в области здравоохранения, чтобы получить должность главного юрисконсульта и главного юрисконсульта Monmouth Ocean Hospital Service Corp. .

После многих лет работы в таких системах здравоохранения, как Монмут и Community Health Systems, Голдстоун был поражен моделью обслуживания, которую он увидел в Prime, отмеченной наградами системе здравоохранения с аффилированным некоммерческим фондом, которому принадлежат пятнадцать из сорока пяти больниц системы.

«Редко, когда один человек, врач или нет, может купить больницу и сделать ее успешной, не говоря уже о том, чтобы купить одну больницу и затем превратить ее в отмеченную наградами систему здравоохранения, состоящую из сорока пяти больниц, — отмечает Голдстоун.«Это показало мне, что доктор Прем Редди, основатель, президент и генеральный директор Prime, лучше понимал, что заставляет больницы работать и как эффективно оказывать высококачественное медицинское обслуживание на все более разобщенном и нестабильном рынке».

Марк Голдстоун, Prime Healthcare Фото Арасели Рентерия / Prime Healthcare

Но как бы Голдстоун ни был впечатлен Prime с самого начала, он продолжал повышать его юридическую и клиническую эффективность. Как руководитель юридического отдела Голдстоун хотел иметь возможность отмечать достижения и профессиональный рост своей команды.Когда он впервые присоединился к Prime, он заметил, что есть возможность уточнить юридическую организационную схему и построить четко определенную карьерную лестницу. «Когда я впервые встретился с командой, некоторые из юристов выразили желание понять, где они вписываются в структуру отдела и компании и каковы их долгосрочные карьерные перспективы», — предлагает Голдстоун.

Создав четкую, формализованную карьерную лестницу для команды юристов, Голдстоун смог лучше подчеркнуть реальную ценность, которую члены его команды приносят Prime.«Я всегда ищу то, что я могу сделать, чтобы удовлетворить наших сотрудников, особенно наших успешных, без необходимости растягивать и без того скудные бюджеты на здравоохранение», — говорится в сообщении GC.

Приверженность

Голдстоуна не остается незамеченной членами его команды и коллегами. «Я работал с Марком в течение многих лет и обнаружил, что он чрезвычайно знающий адвокат, который глубоко заботится о миссии Prime и ее усилиях по удовлетворению медицинских потребностей сообществ, которым она служит», — говорит Уилсон Джонс, партнер Thompson & Knight. ТОО.

«Я не думаю, что кто-то может ожидать, что каждый юрист будет все время знать все. . . Здесь юристы понимают, что они приносят исключительную пользу, став экспертами в предметной области в дополнение к знанию своей общей области права ».

Голдстоун на самом деле пошел на шаг дальше, чем похвалил свою команду юристов за их способности — он активно побуждает свою команду продолжать расширять свои навыки, создав список экспертов в предметной области. Этот список служит «инвентаризацией интеллектуального капитала» его команды, объясняет Голдстоун, и предназначен для повышения эффективности как юридического отдела, так и Prime в целом.

«Я не думаю, что кто-то может ожидать, что каждый юрист будет все время знать все», — говорит Голдстоун. «Тем не менее, важно, чтобы юристы обладали специальными знаниями по определенным вопросам, потому что всегда наступает время, когда в одной из ваших больниц потребуется специалист по поведенческому здоровью, телемедицине, неотложной медицинской помощи [системам неотложной медицинской помощи] или другой специальности. Здесь юристы понимают, что они приносят исключительную пользу, став экспертами в предметной области в дополнение к знанию своей общей области права.

Чтобы стать экспертами в предметной области, юристы из команды Goldstone работают в тесном сотрудничестве с клиницистами, главными медицинскими руководителями и другими руководителями, чтобы понять медицинские и деловые аспекты выбранной ими области знаний.

«Операторам здесь очень нравится, потому что им не нужно спрашивать совета у юриста, а затем просить еще одного юриста и еще одного. Они могут сразу перейти к списку экспертов в предметной области и сказать: «О, вот мой эксперт по психическому здоровью. Позвольте мне поговорить с этим адвокатом », — отмечает Голдстоун.

Билл Хорн, генеральный директор Quovant, хвалит Голдстоуна за его лидерский подход, поскольку он помогает двум партнерам добиваться успешных результатов в бизнесе. «Марк — новатор, который использует новейшие технологии и программы для повышения производительности и эффективности своего юридического отдела», — отмечает он. «Для нас большая честь сотрудничать с его командой в Prime Healthcare».

В конце концов, Голдстоун говорит, что стремление его команды понимать потребности врачей делает Prime лучшим местом для практики этих врачей.«Prime — это организация, возглавляемая врачами. Невозможно управлять больницей, имея только врачей, но они являются очень важной частью команды руководителей и группы оказания медицинской помощи, и согласование их интересов приносит пользу больнице, пациентам и обществу », — говорит Голдстоун. «Мы призываем всю команду юристов Prime увидеть общую картину всей системы здравоохранения, сверху вниз. Мы знаем о поставщиках услуг и услугах, а также об услугах, предоставляемых на местах, о возмещении расходов и нормативно-правовом обеспечении, а также о судебных разбирательствах.Мало кто из юристов обладает таким видением, когда их просят проконсультировать ».

Наука и безопасность

Марк Голдстоун продолжил свои усилия по улучшению санитарного просвещения и жизненно важных медицинских услуг в стране в качестве федерального представителя в Национальном консультативном совете EMS, а также в качестве члена, заместителя председателя и директора Американской ассоциации юристов в области здравоохранения.

Голдстоун особенно увлечен наукой об оказании неотложной медицинской помощи (EMS), быстрорастущей областью исследований с небольшим количеством рецензируемых исследований.«Никто не может точно сказать, действительно ли вождение с сиренами спасает жизни», — объясняет Голдстоун. «Но мы все еще делаем это, и люди попадают в автомобильные аварии из-за этого — на самом деле, фельдшер, с которым я работал, погиб при аварии на красный свет и сирену. Давайте выясним, подтверждаются ли данные нашими благими действиями, а если нет, давайте прекратим их делать и проведем исследования для разработки передовых практик, основанных на данных, которые действительно имеют значение ».

Bookslut берет интервью у Патрисии Голдстоун о ее новой книге Interlock

Интервью с Патрисией Голдстоун

Тело художника Марка Ломбарди было обнаружено висящим в его студии вскоре после его большого дебюта в Нью-Йорке в 2000 году.Обстоятельства были подозрительными, почти сразу. Зачем ему убивать себя сразу после того, как он вошел в мир искусства Нью-Йорка, теперь, когда он наконец, казалось, получил все, что когда-либо хотел? Почему с потолка возле тела Ломбарди свисала еще и пустая бутылка шампанского, несмотря на то, что он ненавидел шампанское? Затем была его паранойя перед смертью, что его собирались убить правительственные агенты, что он будет лишь последним в серии необъяснимых смертей.

Звучит как мания величия, что правительство хотело бы убить борющегося художника, и все же предмет его работы мог бы убить его: он задокументировал связи между семьей Буша и группами, которые также финансировали терроризм. как главы коррумпированных международных банков и ЦРУ, все обозначенные «блокировками», замысловатыми блок-схемами с подробными карточками, объясняющими каждую связь.

Раньше я не слышал о Ломбарди, поэтому я пришел из заговора и остался ради искусства.И Голдстоун — искусный гид по ее предмету, сумевший описать все свои исследования заговора, не заставив его казаться болваном, а также обеспечить тщательное изучение арт-сцены в Хьюстоне и Нью-Йорке. Еще из нее получается хитрый, громкий, амбициозный, напористый мужчина… если не сочувствующий, то по крайней мере достаточно харизматичный, чтобы не обращать внимания на его недостатки.

Я обменивался электронными письмами с Патрисией Голдстоун о ее книге, пока мы оба путешествовали по миру, останавливаясь в отелях и аэропортах.

Мой первый вопрос, я признаю, ленивый, но меня полностью интересует этот вопрос: почему вы выбрали Марка Ломбарди в качестве темы для биографии?

На самом деле, это отличный вопрос, потому что ответ показывает, из каких крошечных вещей могут вырасти книги. Я прочитал статью о Ломбарди, которая вышла в Wall Street Journal через год после его смерти, в 2001 году. Journal делает эти забавные карандашные наброски своих персонажей, и был этот портрет этого глупого на вид художника с один из его рисунков просыпается у него за головой.Рисунок привлек мое внимание, и я понял, что это блокировка, форма блок-схемы, отслеживающей слишком уютные отношения между советами директоров, которая используется как в бухгалтерском учете, так и в антимонопольных судебных процессах. Я был бизнес-писателем в течение нескольких лет и подумал про себя, хм, как любопытно. Вот Wall Street Journal , одно из наших выдающихся деловых изданий, и нигде в этой статье нет даже упоминания о том, что Ломбарди создал свое искусство на основе взаимосвязей. Это, безусловно, необычно для мира искусства, и если бы я писал эту работу, это было бы моей леде.Я коллекционирую странности, поэтому вырезал этот и аккуратно спрятал. Я работал над другой книгой, Карты Ааронсона , и не вынимал ее снова до 2007 года, когда финансовые плитки впервые начали падать с крыши. Тем временем я немного почитал о Ломбарди и обнаружил, что задаюсь вопросом, как его связи связаны с текущим кризисом. Эти вопросы просто не давали мне покоя, и так началась эта книга.

Да, одна из моих проблем со многими биографами — это замкнутость, эта неумолимая сосредоточенность на личности (часть мифа о великом человеке об индивидуальном гении, как если бы они были как бы вне времени и места), а не хватит об эпохе, сообществе.

Совершенно верно, и почему, если мне нужно классифицировать себя, я бы сказал, что я гибрид, биограф / историк. Написание этой книги также было для меня странным дежавю. Поскольку мы с Марком — современники, я возвращался к опыту, который пережил сам, но еще не полностью пережил. Его понимание того, что происходило под поверхностью, было настолько острым, что я чувствовал, что обучаю или перевоспитываю себя, описывая это настолько полно, насколько мог, в рамках ограничений, связанных с написанием только одной книги, а не двух или трех.

Считаете ли вы эту книгу, учитывая ее длинные разделы о заговорах, за которыми он следил, и политический характер многих из них, строго биографией? Я скажу, что одна из моих любимых вещей в нем — это отказ соответствовать ожиданиям биографического шаблона.

Еще один очень хороший вопрос. На самом деле я ищу жизни, подобные жизни Марка Ломбарди и Аарона Ааронсона, отчасти потому, что они недостаточно изучены, а отчасти потому, что они предлагают призму, позволяющую взглянуть на историю под другим углом. Мне нравится то, что Барбара Тачман, одна из моих любимых историков, говорит об истории, подобной калейдоскопу: когда цилиндр встряхивается, бесчисленные цветные фрагменты образуют новую картину, и все же они являются теми же фрагментами, которые на мгновение создали другую картину ранее. Ее биография генерала Джозефа Стилуэлла, озаглавленная «Американский опыт в Китае», проводит читателя через обширную панораму Второй мировой войны, истории Японии, Китая и Юго-Восточной Азии, используя в качестве кадра повествование о жизни Стилуэлла.Я видел жизнь Марка как отличное средство для открытия нашего собственного беспокойного настоящего, что, как напоминает нам Гарольд Розенберг, очень сложно сделать.

Под «строго биографией» я предполагаю, что вы имеете в виду строго историю жизни Марка, но Марк, будучи художником, был также социально и политически активным интеллектуалом, который сам сказал, что его работа была его способом справиться с трудностями. времена, в которых он жил. Его жизнь трудно отделить от работы, что и сделало книгу такой сложной для написания. Семь десятилетий тайной финансовой истории — термин, который я предпочитаю заговору, потому что большая часть того, за чем он следил, было достаточно хорошо задокументировано в опубликованных материалах — он связал вместе в своих рисунках чрезвычайно сложный и запутанный. Он сам сказал, что пытался собрать все это в книгу, но не смог удержать повествование в голове. Мне пришла в голову идея использовать его собственную жизнь в качестве сверхповествования, потому что он прожил столько десятилетий, которые описывает его работа, но когда я написал первый черновик, я обнаружил, что изложение, необходимое для представления каждого финансового скандала, было настолько плотным, что Я потерял из виду Марка целые страницы подряд.Когда я обнаружил, что на самом деле все рисунки связаны друг с другом, чтобы сформировать собственное непрерывное повествование, мой редактор Чарли Винтон посоветовал мне попробовать втянуть этот рассказ во вторую половину книги. Те моменты, которые напрямую пересекались с собственной жизнью Марка — в частности, борьба с Бушами и участие техасского политика и мецената Сисси Фарентхолд в отслеживании скандала Иран-Контра — я оставил в качестве руководства в первом разделе книги, который более строго биографический. Итак, я бы сказал, что форма книги органична и возникла из самого материала.

Когда дело доходит до связей, которые установил Ломбарди, между саудитами и Бушем, которые являются наиболее очевидными, что вы уже знали или предполагали, и сколько вам нужно было исследовать?

На эту тему уже было написано немало, в частности, «Прелюдия к террору » Джозефа Тренто, «Дом Буша» Крейга Унгера , «Дом Сауда » и «Семья секретов Расса Бейкера» .Я уже был знаком с ними, но большая часть исследований, которые мне пришлось провести, чтобы попытаться уловить отдельные детали (например, имена) в работах Марка, большая часть которых исчезла в частных коллекциях и недоступна для последовательного просмотра, заключалась в том, чтобы почти прочитать все в его библиотеке. К счастью, есть библиографии, опубликованные в двух каталогах, так что я смог восстановить большую часть повествования, стоящего за рисунками. Однако для меня было большим шоком заглянуть в его личные файлы и обнаружить, что у него есть необработанные записки соратников Буша о саудитах. Это стало важной частью истории, которую, как ни странно, никто в мире искусства раньше не заметил.

Потому что это звучит одновременно безумно и все же очевидно. Конечно, есть эта коррупция, конечно, есть это грязное влияние денег на политику и эти деспотические режимы, и все же я думаю, что мы предпочитаем думать об этом как о диковинном и абсурдном, просто думать, что мы живем в справедливом мире. Чешуя упала с глаз или уже исчезла?

Ну… как и Марк, я достиг совершеннолетия в 1970-х.На самом деле мы почти ровесники. Это была странная эпоха, удивительно похожая на ту, в которой мы живем сейчас. Фактически, я только что вернулся из Вашингтона с фестиваля расследовательских фильмов «Двойная экспозиция», где мы слушали, как Эдвард Сноуден через спутник болтает с группой «анонимных грабителей», которые ворвались в офис ФБР в 1971 году и украли сотни файлов, которые привели к открытие Cointelpro, расследование Сенатом ФБР и лишение сана Дж. Эдгара Гувера. В аудитории, на сцене и даже от самого Сноудена было много смеха над диковинностью и абсурдностью слежки за американскими гражданами на предмет политической активности.Но я думаю, что смех был средством создания моральной дистанции, механизма самозащиты. Конечно, мы все предпочли бы думать, что живем в справедливом мире. Я бы ни в коем случае не называл себя циником. Но нельзя наивно верить в справедливость или принимать ее как должное. Вы должны его защитить. Дело в том, что репрессии движутся циклично, и сейчас мы застряли в репрессивном цикле, поэтому я думаю, что мы наблюдаем такое сопротивление по всей стране, как в политике, так и на улицах.

У нас снова Буш баллотируется в президенты. Насколько холодна от этого кровь после исследования и написания книги?

Это не совсем сюрприз. В этой стране сильны политические династии, хотя я не считаю, что Буши так сильны, как когда-то. К сожалению, Клинтоны тоже не слишком удачны в моем повествовании. Я думаю, что на самом деле меня больше всего беспокоит ощущение того, что поток горячих денег, который описывает работа Марка, был настолько распространенным и разлагающим. Олигархи по всему миру могут покупать кандидатов, национальную военную промышленность, возможно, даже целые правительства. Я думаю, что Берни Сандерс честен со своими избирателями, когда говорит им, что потребуется не одна администрация или смена администрации, чтобы снова исправить положение здесь. Если они действительно могут быть исправлены, без вмешательства финансового краха, даже более серьезного, чем те, которые мы уже выдержали. Это может повредить настоящим плохим парням, чтобы замедлить их на некоторое время, но это повредит и всем остальным.

Меня заинтересовала ваша краткая оценка мира искусства 70-х годов, где насилие в отношении женщин считалось обычным делом. Или, по крайней мере, не шокирует. В то время была группа художников и писателей-мужчин — Норман Мейлер ударил свою жену ножом в грудь, Роман Полански изнасиловал девочку-подростка, возможно, убийство Карлом Андре своей жены Аны Мендьеты и т.д. В книге вы предполагаете, что такого поведения можно было ожидать от великих художников-мужчин. Как вы думаете, что создавало такую ​​атмосферу в ту эпоху?

Интересный вопрос, ответы на который встречаются на самых разных уровнях. Во-первых, 1950-е годы, когда абстрактные экспрессионисты находились в пору своего расцвета, а литературная карьера Мейлера началась в The Naked and the Dead , также были пиком послевоенного бума в Америке и, следовательно, эпохой излишеств во многих отношениях. Америка играла мускулами в Европе, применяя план Маршалла и все его производные, в то время как абстрактных экспрессионистов поощряли демонстрировать «большие американские добродетели мачо», чтобы отличить себя от изнеженных европейских художников, и, возможно, второе было проявлением силовой политики первого.

Почему мы должны упорствовать — даже в 21 веке — в воспитании наших молодых людей в ковбоев — большой и открытый вопрос, но кто знает. Возможно, покровительство ЦРУ имело какое-то отношение к формированию нового имиджа художника как крутого парня. Конечно, абстрактные экспрессионисты были рок-звездами своего времени, и их выходки, вероятно, удовлетворяли фантазии их более застегнутых покупателей примерно таким же образом. Смерть Мендьеты произошла несколько позже и в другую эпоху, в 1985 году, хотя дух времени был так же движим эгоизмом.Люди приписали ее падение из квартиры на 34-м этаже, которую она делила со своим мужем Андре, пьяной дракой из-за того, что она продавала больше, чем он, — я полагаю, это своего рода прогресс. Андре был оправдан по всем пунктам обвинения в 1988 году, но ходили слухи, что влиятельные силы в мире искусства окружили фургоны и даже вмешались в систему правосудия по коммерческим причинам — опыт, о котором я вспомнил, когда писал Interlock .

Вы можете возразить, что система, которая ценит деньги и / или знаменитость выше человеческой жизни, поддерживает все виды плохого поведения.Это определенно было фактором в деле Полански в 1977 году, когда амбициозная мать была средством Полански получить доступ к ребенку, что позволило ей стать вдвойне виктимизированной, даже несмотря на то, что она сама много лет спустя сказала, что является продуктом более расслабленных нравов. 1970-х годов. Если мы говорим о Техасе 1970-х годов, когда Марк впервые переехал туда, мы говорим о подлинно деревенском, если не о подлинно ковбойской культуре, где кучка пижонов из городов мира искусства Восточного побережья пыталась вмешаться и, как обычно, переусердствовали.Если есть одна вещь, которую я заметил в мужчинах в корпоративной среде, так это то, что они жалко стремятся соответствовать тому, что они считают доминирующей культурой.

В случае с Ломбарди вы пишете, что были публичные, иногда переходящие в жестокие споры с его девушкой, которая была частью этой культуры. Я должен признать, что в начале книги мне приходилось бороться с некоторым отвращением к Ломбарди (я придерживался этого, несмотря на мой дискомфорт из-за заговора, я люблю темные правительственные вещи).Вы описываете его даже как ребенка, как интеллектуального хулигана, доминирующего в своем пространстве, и я все время думал о всех тех парнях, которых я знал. Я собираюсь просто пойти дальше и предположить, что вы феминистка, так что вас это тоже раздражало?

Знаете, полагаю, я должен признать, что в написании биографии есть определенная эротическая составляющая, заключающаяся в том, что вы должны быть немного влюблены в человека, чтобы следовать за ним — или за ней — в течение трех лет. Я чувствовал то же самое в отношении Аарона Ааронсона, у которого были некоторые общие черты с Марком Ломбарди.За эти три года или сколько бы времени ни потребовалось, чтобы написать это, есть много моментов, когда вы начинаете разрывать любовь, то есть разочаровываетесь, когда узнаете больше об объекте ваших привязанностей, то есть что в определенные моменты вы говорите себе: действительно ли этот парень придурок или что?

Но, как и в любви, вы также со временем подсчитываете и складываете положительные моменты вашего объекта против плохих и пытаетесь получить сбалансированное изображение. Я большой сторонник биографии с бородавками.Я думаю, что самые интересные люди часто бывают самыми несовершенными, и что напряжение между их недостатками и их талантами — вот что движет их талантом. Я не могу писать или читать агиографию в любой форме. Я думаю, это форма предательства. Но я думаю, что на самом деле то, что действительно удерживало меня в углу Марка, было сильным чувством, которое со временем становилось все сильнее, того, как мучительно ему приходилось бороться, чтобы изобрести себя, как это всегда лежало в основе издевательств и властности, и как уровень разочарования, который он испытывал годами из-за невозможности достичь очень высокой цели, которую он ставил перед собой, часто вызывал его вспышки. Он пришел не из привилегии. У него не было особых технических возможностей. За исключением матери, его семья не поддерживала его. Но он хотел быть художником больше всего на свете. В ходе превращения себя в одного из них, вооруженного не более чем степенью бакалавра в области изящных искусств и необычайно стойкой волей, он сумел обыграть как сенатский комитет по расследованию, так и лучшие лаборатории искусственного интеллекта в стране всеми наворотами по их команде.Это действительно потрясающая поездка для рабочего из Сиракуз, и для меня это настоящая история. Это не освобождает его от того, что иногда — оттого, что он засранец, но даже это делает его менее Великим человеком и больше человеком.

Спасибо, что придерживаетесь книги. Я тоже знал свою долю этих парней. Бог знает, что их там достаточно. Но я не думаю, что он был одним из них. Если бы он был, я бы не скучала по нему.

Электронная почта и телефон Марка Голдстоуна

Мы устанавливаем стандарт поиска писем

Нам доверяют более 7. 2 миллиона пользователей и 95% из S&P 500.


Нам не с чего начать. Обыскивать Интернет круглосуточно — это не поможет. RocketReach дал нам отличное место для старта. Теперь у нашего рабочего процесса есть четкое направление — у нас есть процесс, который начинается с RocketReach и заканчивается огромными списками контактов для нашей команды продаж..it, вероятно, сэкономит Feedtrail около 3 месяцев работы в плане сбора лидов. Мы можем отвлечь наше внимание на поиски клиента прямо сейчас!

Отлично подходит для создания списка потенциальных клиентов. Мне понравилась возможность определять личные электронные письма практически от любого человека в сети с помощью RocketReach. Недавно мне поручили проект, который рассматривал обязанности по связям с общественностью, партнерству и разъяснительной работе, и RocketReach не только связал меня с потенциальными людьми, но и позволил мне оптимизировать мой поисковый подход на основе местоположения, набора навыков и ключевого слова.

Брайан Рэй

,
Менеджер по продажам

@

Google

До RocketReach мы обращались к людям через профессиональные сетевые сайты, такие как Linkedln. Но нам было неприятно ждать, пока люди примут наши запросы на подключение (если они вообще их приняли), а их отправка обходится слишком дорого … это было серьезным ударом скорости в нашем рабочем процессе и источником нескончаемого разочарования. Благодаря огромному количеству контактов, которые мы смогли найти с помощью RocketReach, платформа, вероятно, сэкономила нам почти пять лет ожидания.

Это лучшая и самая эффективная поисковая система по электронной почте, которую я когда-либо использовал, и я пробовал несколько.И по объему поисков, и по количеству найденных точных писем я считаю, что он превосходит другие. Еще мне нравится макет, он приятный на вид, более привлекательный и эффективный. Суть в том, что это был эффективный инструмент в моей работе, как некоммерческой организации, обращающейся к руководству.

До RocketReach процесс поиска адресов электронной почты состоял из поиска в Интернете, опроса общих друзей или преследования в LinkedIn. Больше всего меня расстраивало то, как много времени все это занимало. Впервые я использовал RocketReach, когда понял, что принял правильное решение. Поиск писем для контактов превратился в одноразовый процесс, а не на неделю.

Поиск электронных писем для целевого охвата был вручную и занимал очень много времени. Когда я попробовал RocketReach и нашел бизнес-информацию о ключевых людях за считанные секунды с помощью простого и непрерывного процесса, меня зацепило! Инструмент сократил время на установление связи с новыми потенциальными клиентами почти на 90%.

«Я понятия не имел, о чем говорю»: NPR

Летом 2016 года британский публицист Роб Голдстоун отправил Дональду Трампу-младшему электронное письмо, в котором провозгласило «поддержку Россией и ее правительством» президента Трампа. Голдстоун стал на удивление важной частью неразберихи с Россией.

Кэмерон Поллак / NPR


скрыть подпись

переключить подпись

Кэмерон Поллак / NPR

Британский публицист Роб Голдстоун отправил электронное письмо Дональду Трампу-младшему.который провозгласил «поддержку Россией и ее правительством» президента Трампа летом 2016 года. Голдстоун стал на удивление важной частью неразберихи с Россией.

Кэмерон Поллак / NPR

Роб Голдстоун, человек, который отправил Дональду Трампу-младшему электронное письмо, в котором провозгласил «поддержку Россией и ее правительством» кампании Трампа, теперь говорит, что понятия не имеет, о чем он говорит.

На самом деле, он не только не знал, что российское правительство начало более широкую программу «активных мер» против выборов 2016 года, Голдстоун также говорит, что в своем сообщении он привел некоторые из наиболее важных деталей.

Да, говорит Голдстоун, его клиент, российский поп-певец Эмин Агаларов, действительно просил его связаться с Трампом-младшим и передать предложение помощи, которое, по словам отца Эмина, Арас, он получил от кого-то влиятельного.

Но ссылка в электронном письме на «коронного прокурора России», которая привела к тому, что в последующих отчетах было установлено, что это лицо, Юрий Чайка, главный федеральный прокурор России, была полностью Голдстоуном, говорит он теперь.

Это сообщение может быть «самым известным электронным письмом в истории», — говорит Голдстоун, — или, по крайней мере, самым известным электронным письмом российского расследования.Это началось с разговоров с Трампом-младшим, кульминацией которых стала ныне печально известная встреча в Башне Трампа.

«В итоге я сел рядом с Джаредом Кушнером, напротив« российской делегации », как я их называл, а [Пол] Манафорт и Дон-младший сидели во главе стола», — сказал Голдстоун в интервью NPR.

Его описание в интервью и в новой книге близко соответствует тому, что он говорил в прошлом, в том числе в показаниях, опубликованных Судебным комитетом Сената.

Голдстоун говорит, что его профессия — музыкальная реклама. Он пишет — в новой книге « поп-звезды, театрализованные представления и президенты: как письмо превзошло мою жизнь» — о том, как он однажды путешествовал по Австралии вслед за Майклом Джексоном в турне. Теперь он стал центральной частью неразберихи в России.

Он давал показания перед большим жюри в рамках расследования, проводимого специальным советником Роберта Мюллера о вмешательстве России в выборы, а также за закрытыми дверями он был подвергнут сомнению в трех различных комитетах Конгресса.

Трамп-младший опубликовал свою переписку по электронной почте с Голдстоуном в июле 2017 года после того, как The New York Times сообщила ему, что планирует опубликовать статью об обмене.

Это вызвало бурю освещения новостей, когда появились подробности об адвокате, связанном с Кремлем, Наталье Весельницкой и лоббисте Ринате Ахметшине, которые также присутствовали на встрече Trump Tower.

Электронная почта

Эмин Агаларов позвонил Голдстоуну утром 3 июня 2016 года и попросил его назначить встречу с представителями кампании Трампа по поводу компрометирующей информации, которую российский адвокат предлагал о демократах и ​​Хиллари Клинтон.

Голдстоун написал Трампу-младшему:

«Королевский прокурор России встретился сегодня утром с отцом [Эмина] Арасом и на их встрече предложил предоставить кампании Трампа некоторые официальные документы и информацию, которые могли бы инкриминировать Хиллари и ее дела. с Россией и будет очень полезен вашему отцу

Это, очевидно, очень важная и конфиденциальная информация, но она является частью поддержки Россией и ее правительством г-на Трампа, которой помогают Арас и Эмин.

Это электронное письмо казалось черно-белым свидетельством поддержки российским правительством президентских устремлений Трампа, а также подтверждением того, что высокопоставленные должностные лица предвыборной кампании Трампа были осведомлены о попытках России повлиять на результаты выборов.

Но текущее объяснение Голдстоуна электронной почты теперь подрывает множество способов, которыми оно, кажется, указывает на эти выводы.

В сообщениях после появления электронных писем «Королевский прокурор» был назван Генеральным прокурором России Чайкой и назначенным Путиным лицом.Ссылка как будто указывала на то, что компрометирующие документы предлагал чиновник российского правительства.

Но Голдстоун теперь говорит, что на самом деле имел в виду Весельницкую в электронном письме. Голдстоун сказал, что «коронные прокуроры» в Великобритании, где он вырос, были сродни федеральным прокурорам в США, поэтому он использовал этот термин, когда Эмин охарактеризовал Весельницкую как «адвоката с хорошими связями».

Весельницкая изначально заявила, что не имеет никакого отношения к российскому правительству, хотя теперь известно, что они с Чайкой согласовывали свои действия.

Голдстоун говорит, что не знал этого.

«Я понимаю, почему это так интригует людей», — сказал Голдстоун. «Странно, что у нее была связь с кем-то, кто, возможно, носил бы этот титул. Я просто не знал этого».

Государственная поддержка?

Электронное письмо Голдстоуна также подтвердило то, что американские спецслужбы говорили на протяжении более года: Россия поддерживала президента Трампа на выборах 2016 года.

Но Голдстоун говорит, что не понимал, как российское правительство относилось к гонке; вместо этого он говорит, что его ссылка на поддержку Трампа Россией была более общей: «Я понятия не имел, о чем говорю.«

Теперь он говорит, что просто болтал — пытался польстить Трампу-младшему, пытаясь добиться встречи.

«Это пришло из разума Роба Голдстоуна», — сказал он. «Но это было основано на очень конкретных вещах. Послушайте, я был в Москве во время конкурса« Мисс Вселенная », я видел, как люди реагировали на [Трампа]. Я никогда не встречал в России человека, который бы не сказал:« Мы любим Трампа ».

«Разрушительный» эффект

Несмотря на то, что Голдстоун говорит, что Весильницкая не предоставила компромат на Хиллари Клинтон, она начала запутанную презентацию, в которой пыталась связать предполагаемую схему налогового мошенничества с демократами.

Трамп-младший заявил, что политическая подсказка бесполезна, и он не предпринял никаких действий на основании полученной информации. Тем не менее, для американской политической кампании незаконно принимать что-либо ценное от иностранцев, а исследования оппозиции считаются чем-то вроде ценить.

Один из больших нерешенных вопросов в деле России — какие меры Министерство юстиции может предпринять в связи с этим, если таковые имеются.

Между тем, президент и его семья неоднократно меняли свою версию объяснения встречи.

Сначала говорили, что речь идет только об усыновлении. Затем они признали, что это было сделано для получения информации об оппоненте, который Трамп написал в Твиттере в прошлом месяце, был «полностью законным».

Что касается Голдстоуна, он говорит, что у него было плохое предчувствие по поводу обращения к кампании Трампа с того момента, как Эмин Агаларов сделал запрос.

Не потому, что он знал, что это будет держать его имя в новостях и в ходе федеральных расследований на месяцы и годы вперед, а потому, что он был музыкальным публицистом, ничего не знавшим о политике, и его просили выйти за пределы его переулка.

Голдстоун говорит, что сказал это Агаларову.

«Я сказал, что это действительно плохая идея, и ничего хорошего из этого не выйдет», — сказал Голдстоун NPR.

Он говорит, что получал угрозы и гнев, поскольку теперь стал символом для тех, кто категорически не согласен с политикой Трампа.

«Представьте, какой была бы ваша жизнь, если бы люди указывали на вас, смотрели на вас и фотографировали, и не потому, что вы добились успеха, а потому, что они вас ненавидят», — сказал Голдстоун.

«Это изменило мою жизнь так, как я никогда не мог себе представить. Ненавижу употреблять слово« опустошенный », потому что есть люди, которые проходят через гораздо более разрушительные вещи, чем я. Но это недалеко от истины».

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *