02.12.2021

Чувственное познание в отличие от рационального: Чем отличается чувственное познание от рационального

Содержание

Чем отличается чувственное познание от рационального

Познание и его аспекты изучаются многими науками. Обсуждается сущность этого вида деятельности, его формы. В частности, рассматривается вопрос, чем отличается чувственное познание от рационального. Итак, ознакомимся с размышлениями исследователей по этому поводу.

О познании в общем

В целом понятие, о котором идет речь, означает процесс получения человеком знаний о мире и существующих в нем конкретных объектах, явлениях, закономерностях. Такое освоение действительности необходимо, чтобы лучше приспосабливаться к ней, использовать в своих целях многие предметы природы, наконец, совершенствовать себя. Исследователи выделяют в познании чувственную и рациональную составляющие. Рассмотрим их в сравнении.

к содержанию ↑

Сравнение

В каждом случае процесс происходит по-своему. Чувственное познание основано на работе органов, с помощью которых человек (или животное) слышит, видит, замечает запахи и т. д. В том, что при этом есть возможность получать сведения только о каких-либо внешних свойствах и качествах, состоит отличие чувственного познания от рационального.

Информация об отдельных характеристиках объектов поступает к человеку в виде ощущений. Например, глаза «рассказывают» о том, что апельсин оранжевый и круглый, а кожа позволяет ощутить холод льда. Более сложным элементом чувственного познания является восприятие. Оно подразумевает совокупность всех ощущений, связанных с конкретным предметом, и отвечает за формирование образов (обычный пломбир воспринимается как вкусный холодный продукт белого цвета). Кроме того, объекты могут существовать лишь в наших представлениях, а не наяву, благодаря тому, что их образ уже был когда-то запечатлен органами чувств.

Рациональное познание, в свою очередь, осуществляется с привлечением разума. Оно ставит целью постигнуть суть вещей, выявить закономерности. Такая познавательная деятельность присуща только человеку. Инструментом в ней является мышление, дающее больше возможностей, чем чувственный опыт.

Рациональное познание, прежде всего, формирует понятия. Они облекаются в слова и заключают в себе обобщающую и самую значимую информацию о предметах. Например, понятие «цветок» подразумевает любое растение такого рода независимо от сорта или особенностей строения (чувственное, если сравнить, всегда занято чем-то единичным, конкретным). Рациональное познание также оперирует суждениями, принимающими вид утверждений или отрицаний. Суждения могут становиться основой для получения выводов – умозаключений.

В чем разница между чувственным и рациональным познанием? В том, что первое осуществляется при непосредственном контакте с миром, а второе меньше привязано к реальности. Но хотя чувства помогают человеку замечать и фиксировать все, что происходит вокруг, с помощью них невозможно устанавливать причины и следствия. Кроме того, такое познание не всегда правдиво, оно способно вызывать иллюзии (пример: «перелом» ложки, помещенной в стакан с водой).

Рациональное познание позволяет получать более адекватные результаты. Опираясь на логику, оно помогает понимать действительность глубже и делать важные прогнозы. Между тем изначально все-таки происходит анализ материала, предоставленного чувствами. Таким образом, каждая из сфер познания играет в общем процессе свою важную роль.

к содержанию ↑

Таблица

Чувственное познаниеРациональное познание
Задействованы органы чувствОсновано на работе мышления
Формы процесса: отдельные ощущения, восприятие, представлениеПроявляется в понятиях, суждениях, умозаключениях
Направлено на внешние признаки объектовПомогает постигнуть суть вещей
Является конкретизированнымИспользуется обобщение
Прямой контакт с действительностьюВозможен отрыв от реальности
Не «размышляет» о причинах и следствияхОпирается на логику, выявляет закономерности
Не всегда правдивоБолее адекватно
Присуще человеку и животнымСвойственно только человеку

Рациональное познание в отличие от чувственного

12

Тема: «Познание»

Часть А. Выберите один вариант ответа.

  1. Восприятие — это

1) форма рационального познания,

2) присущее только человеку психическое свойство,

3) способ объяснения мира,

4) форма чувственного познания.

  1. В каких формах проявляется рациональное познание?

1) ощущение, восприятие, представление,

2) понятие, представление, умозаключение,

3) понятие, суждение, умозаключение,

4) представление, суждение, ощущение.

  1. Рациональное познание в отличие от чувственного

1) присуще только образованным людям,

2) формирует понятие о предмете,

3) является критерием истины,

4) приводит к полезным результатам.

1) обновляет знания об окружающем мире,

2) формирует наглядный образ предмета,

3) осуществляется в форме ощущений, восприятия и представления,

4) использует логические умозаключения.

  1. Рациональное познание в отличие от чувственного

1) отражает форму предмета,

2) создает зрительный образ предмета,

3) сравнивает существенные признаки предметов,

4) определяет пространственное расположение предметов.

  1. Отражение предметов и их свойств, непосредственно воздействующих на органы чувств в виде целостного образа, называется

1) понятием,

2) ощущением,

3) восприятием,

4) представлением.

  1. Мысль, отражающая предметы или явления в их общих и существенных признаках, называется

1) понятием,

2) Представлением,

3) восприятием,

4) выводом.

  1. Чувственное познание, в отличие от рационального

1) создает наглядный образ предмета,

2) использует логические выводы,

3) обогащает наши знания о мире,

4) дает субъективное знание о предмете.

  1. И чувственное, и рациональное познание

1) направлены на получение истины,

2) опираются на представления о предмете,

3) начинаются с субъективных ощущений,

4) отражают существенные свойства предметов.

  1. Что из названного является этапом чувственного познания

1) восприятие,

2) суждение,

3) наблюдение,

4) гипотеза.

  1. Эмпирические научные знания добываются в процессе

1) математического анализа,

2) построения теорий,

3) наблюдений,

4) систематизации знаний.

  1. В научном познании истина достигается с помощью

1) выдвижения гипотез,

2) прозрения и откровения,

3) астрологического исчисления,

4) создания художественного образа.

  1. Что характеризует понятие как форму рационального познания?

1) отражение общих и существенных признаков познаваемых предметов и явлений,

2) утверждение или отрицание чего-либо о познаваемых предметах и явлениях,

3) отражение отдельных свойств и качеств предметов окружающего мира, непосредственно воздействующих на органы чувств,

4) процесс получения новых суждений на основе уже имеющихся согласно законам логического мышления.

  1. Высказывание, соединяющее вместе несколько суждений: «Боги бессмертны. Зевс – верховное божество. Следовательно, Зевс – бессмертен», является примером

1) представления,

2) восприятия,

3) понятия,

4) умозаключения.

  1. Решающую роль в познании отводили мышлению

1) эмпирики,

2)

рационалисты,

3) агностики,

4) идеалисты.

  1. Агностики отрицают

1) рациональное познание,

2) возможность обрести истину,

3) чувственное познание,

4) материальный мир.

  1. И чувственное, и рациональное познание

1) формирует наглядный образ предмета,

2) направлено на получение знания о предмете,

3) использует теоретическое обобщение,

4) начинается с ощущения.

  1. И чувственное, и рациональное познание

1) формирует знания и представления о предмете,

2) Использует логические умозаключения,

3) начинается с ощущения,

4) дает наглядный образ предмета.

  1. И чувственное, и рациональное познание нацелено на

1) теоретическое осмысление действительности,

2) приобретение истинных знаний об окружающем мире,

3) опровержение существующих научных теорий,

4) восприятие окружающего мира.

  1. Что из перечисленного характеризует эмпирический уровень научного познания?

1) наблюдение отдельных фактов и явлений,

2) объяснение изучаемых фактов и явлений,

3) фиксация обобщений в форме законов,

4) выдвижение и обоснование гипотез.

  1. Какой метод получения знаний используется на теоретическом уровне научного познания

1) описание научных фактов,

2) проведение наблюдений,

3) описание экспериментальных данных,

4) выдвижение гипотезы.

  1. Какой из перечисленных примеров относится к научным знаниям?

1) мифы о героях,

2) мудрость «Тише едешь – дальше будешь»,

3) наблюдение: при удалении размеры предмета уменьшаются,

4) теория относительности.

  1. Что из перечисленного относится к научным знаниям

1) библейская легенда о сотворении мира,

2) китайские мифы о сотворении людей из глины,

3) вывод об уровне образования Древней Руси, полученные на основании исследования берестяных грамот,

4) сообщение Геродота о племенах людей с собачьими головами, обитавших в степях Северного Причерноморья.

  1. Какое из перечисленных утверждений является научным?

1) время течет повсюду одинаково и ни от чего не зависит,

2) судьба человека зависит от расположения звезд в момент его рождения,

3) электрический ток течет по проводам так же, как и вода по трубам,

4) существует наследственная предрасположенность к отдельным заболеваниям.

Тест по обществознанию «Чувственное и рациональное познание»

Задания уровня А.

A1. И чувственное, и рациональное познание

1)формирует знания и представления о предмете

2)использует логические умозаключения

3)начинается с ощущения

4)дает наглядный образ предмета

A2. Верны ли следующие суждения о развитии науки?

А. Развитие науки невозможно без опоры на достижения предшественников.

Б. Научные революции опровергают все ранее существовавшие теории.

1)верно только А 2)верно только Б

3)верны оба суждения 4)оба суждения неверны

A3. Понятие – это форма мысли, которая

1)отражает непосредственное воздействие окружающего мира на органы чувств

2)выявляет общие существенные признаки познаваемых предметов и явлений

3)формирует наглядный образ предмета

4)фиксирует различные комбинации ощущений человека

A4. Рациональное познание, в отличие от чувственного,

1)расширяет знания об окружающем мире

2)формирует наглядный образ предмета

3)осуществляется в форме ощущений и восприятий

4) использует логические умозаключения

А5. Образы предметов и явлений, которые когда-то воздействовали на органы чувств человека, называются:

1) представлениями 2) ощущениями

3) гипотезами 4) понятиями

А6. Рациональное — это познание:

1) с помощью наблюдения 2) прямого контакта

3) с помощью интуиции 4) с помощью мышления

А7. Возможность получения истинного знания отрицается:

1) философами 2) социологами

3) агностиками 4) духовенством

А8. Обобщение является составной частью

1) производственной деятельности 2) чувственного познания

3) рационального мышления 4) игровой деятельности

А9. Верны ли суждения о познании?

А. Чувственное и рациональное познание — ступени единого процесса познания.

Б. С помощью органов чувств человек получает информацию об окружающем мире.

1)верно только А 2)верно только Б

3)верны оба суждения 4)оба суждения неверны

А10. Результатом познания являются:

1) вещи 2) знания 3) учения 4) заблуждения

А11. Образы предметов и явлений, которые когда-то воздействовали на органы чувств человека, называются:

1) гипотезами 2) понятиями 3) представлениями 4) мнениями

А12. В каких трёх формах проявляется рациональное познание?

1) ощущение, восприятие, представление

2) понятие, представление, умозаключение

3) понятие, суждение, умозаключение

4) представление, суждение, ощущение

А13. И чувственное, и рациональное познание

1) направлены на поиск истины

2) опираются на представления о предмете

3) начинаются с субъективных ощущений

4) отражают существенные свойства предмета

А14. Укажите, что из перечисленного не является формой чувственного познания:

1) суждение 2) представление 3) ощущение 4) восприятие

1-1 2-1 3-2 4-4 5-1 6-4 7-3 8-3 9-3 10-2 11-3 12-3 13-1 14-1

проверочная работа по теме «Знание и познание» 10 класс ( с ответами)

Проверочная работа по теме «Знание и познание»   с ответами     10 класс

 

 

1. И чувственное, и рациональное познание

1)формирует знания и представления о предмете

2)использует логические умозаключения  3)начинается с ощущения

4)дает наглядный образ предмета

2. Понятие – это форма мысли, которая

1) отражает непосредственное воздействие окружающего мира на

органы чувств  2)выявляет общие существенные признаки познаваемых предметов

и явлений     3)формирует наглядный образ предмета

4)фиксирует различные комбинации ощущений человека

3. Рациональное познание, в отличие от чувственного,

1) расширяет знания об окружающем мире 2) формирует наглядный образ предмета

3) осуществляется в форме ощущений и восприятий 4) использует логические умозаключения

4. Образы предметов и явлений, которые когда-то воздействовали на органы чувств человека, называются: 1)      представлениями  2)  ощущениями  3)  гипотезами 4)  понятиями

5. Рациональное — это познание:   1) с помощью наблюдения 2) прямого контакта                                                3) с помощью интуиции 4) с помощью мышления

6. Отражение общих и существенных признаков называется:

1)    сознанием 2)   суждением 3)   понятием 4)   ощущением

7. «Зеленым цветом растения обязаны хлорофиллу». Данное утвержде­ние является примером:      1) обыденного знания  2) мифологического знания  3)  эмпирического знания   4) научного знания 

8. Обобщение является составной частью                                                                                                                  1) производственной деятельности  2) чувственного познания                                                                             3) рационального мышления  4) игровой деятельности

9. В отличие от познавательной деятельности школьника, познавательная

деятельность учёного:                                                                                                                                                           1) основывается на использовании эксперимента  2) основывается на творческом подходе к работе                                                                                                                                  3) интеллектуально развивает 4) ставит целью открытие нового, достоверного знания

10. Вывод: «Друзья познаются в беде» — является результатом                     1)        паранаучного знания    2)        обобщения жизненного опыта                        3)        художественного вымысла   4)        экспериментальной проверки

11. Образы предметов и явлений, которые когда-то воздействовали

на органы чувств человека, называются:                                                                                                                                  1)   гипотезами  2) понятиями 3)  представлениями 4) мнениями

12. Критериями истины являются:  1)  опыт, практика  2)  мнение руководства

3)   соответствие господствующему в обществе учению 4)   соответствие законам логики

13. В каких трёх формах проявляется рациональное познание?

1)  ощущение, восприятие, представление  2)        понятие, представление, умозаключение

3)   понятие, суждение, умозаключение  4)        представление, суждение, ощущение

14. Укажите, что из перечисленного не является формой

чувственного познания:  1)  суждение  2) представление   3)  ощущение  4)  восприятие

В1.    Установите соответствие: к каждой позиции первого столбца подбери­те соответствующую из второго.

ХАРАКТЕРИСТИКА ЗНАНИЯ

ВИД ИСТИНЫ

1. Достоверное знание, не зависящее от мне­ний и пристрастий людей

А. Объективная истина

2. Исчерпывающее, полное и достоверное знание об объективном мире

Б. Относительная истина

3. Знание, дающее приблизительное и непол­ное отражение действительности

В. Абсолютная истина

4. Ограниченное знание об объекте в каждый данный момент

 

5. Информация, соответствующая действи­тельному положению вещей

 

 

 

 

В2. Установите соответствие между психическими процессами,

участвующими в процессе познания, и их краткими описаниями.

 

ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

ОПИСАНИЕ

1) ощущение

А) «непосредственное усмотрение», знание, возникающее без осознания путей и условий его получения; некое озарение, постигающее человека, который, как правило, квалифицированно, упорно и систематически осваивает ту или иную область действительности

2) восприятие

Б) построение на основе комбинации своих представлений новых, ранее не существовавших образов

3) представление

В) образ, отражение, копия, снимок отдельного свойства предмета и явления объективного мира

4) воображение

Г) опосредованное и обобщённое отражение в мозгу человека существенных свойств, причинных отношений и закономерных связей вещей

5) интуиция

 

 

 

Д) «следы» в памяти, по которым человек восстанавливает, когда ему нужно, образы предметов и явлений, которые когда-то воздействовали на его органы чувств

6) мышление

Е) целостный образ предмета, воздействующего на органы чувств

 

 

В3. Установите соответствие между приёмами и формами мышления и

их краткими описаниями.

ПРИЕМЫ  И ФОРМЫ

МЫШЛЕНИЯ

ОПИСАНИЕ

1)анализ

А) установление сходства или различия предметов

2)синтез

Б) мысленное разложение предмета на составляющие его части

3)сравнение

В) форма мысли, в которой с помощью связи понятий утверждается или отрицается что-либо о чём-либо

4)понятие

Г) процесс мышления, позволяющий из двух или нескольких суждений вывести новое суждение

5)суждение

Д) мысль, отражающая предметы в их общих и существенных признаках

6)умозаключение

Е) мысленное объединение в целое расчленяемых анализом элементов

 

 

В4. Какие из следующих умозаключений можно отнести к дедукции

(А), а какие – к индукции (В)?

 

1) Все металлы проводят электричество. Свинец и медь – металлы.

Следовательно, свинец и медь проводят электричество.

2) Растению капусте для нормального развития необходим полив.

Растению хлопку тоже необходим полив. И растение помидор

также необходимо поливать. Следовательно, всем перечисленным

и другим растениям для нормального роста и развития необходим

полив, то есть регулярное естественное или искусственное

внесение в почву определённого количества влаги.

 

 

Ответы:

1

1

2

2

3

4

4

1

5

4

6

3

7

4

8

3

9

4

10

2

11

3

12

1

13

3

14

1

В1

АВББА

В2

ВЕДБАГ

В3

БЕАДВГ

В4

А-1; 2-В

 

 

 

Чувственное и рациональное познание

Чувственное и рациональное познание отличаются тем, что первое опирается в процессе познания мира на конкретные человеческие чувства, образы, возникающие под влиянием объективной реальности, а второе — на умозаключение и в целом на работу разума. 

Какие конкретно есть формы чувственного и рационального познания, вы узнаете далее, если прочитаете эту статью до конца. Мы кратко разберем на примерах и формы обоих видов.

Чувственное познание

Для подготовки к ЕГЭ важно понимать, что чувственное познание — это вид познавательной деятельности, который опирается при получении информации от окружающего мира на органы чувств человека.

У человека есть несколько таких чувств: 

Тактильное восприятие (осязание) — это непосредственные ощущения, возникающие от соприкосновения тела человека с другими предметами. Например, ты можешь прикоснуться к траве рукой, и ты почувствуешь, какая она — мокрая от росы, или теплая от солнца? 

Визуальное восприятие. Обычный человек получает 99 % информации об окружающем мире с помощью зрения. Наши глаза — уникальный оптический инструмент, который способен воспринимать цвета, интенсивность и передавать в мозг очень точную информацию об увиденном. На основании зрения возникают образы в сознании — отпечатки реальных объектов в нашем разуме.

Слух — это восприятие звуковых колебаний. Благодаря им ты отличаешь гавканье собаки от слов, которые произносят другие люди. 

Обоняние. У каждого человека есть нос, благодаря которому мы можем улавливать запахи и на их же основе формировать образы объектов. Например, ты идешь после школы домой — голодный, и когда поднимаешься по лестнице, чувствуешь вкусный запах курочки с картошечкой. И в твоем сознании сразу возникает образ большого блюда с поджаристой курицей и картошкой, рядом стоит холодный квас и нарезан лучок…. М-м-м! Но это всего-лишь образ, созданный твоим обонянием и силой разума.

Вкус. У каждого человека есть язык, который позволяет чувствовать все оттенки вкуса, существующие в этом мире.

На основании этих 5 чувств, существует три основных формы чувственного восприятия, которые очень любит спрашивать любой экзамен по обществознанию: 

Ощущение — это процесс непосредственного воздействия окружающих объектов и мира на органы чувств человека. Когда ты непосредственно, что-то наблюдаешь или чувствуешь. Причем не важно как: зрением ли, обонянием, осязанием или слухом.

Восприятие — это целостное отражение объекта в твоем сознании на основании ощущений. Например, маленький ребенок увидел впервые кошку. Он ее трогает, играет, слушает, как она мяукает. На основании этого возникает целостный образ кошки: такого теплого существа с коготками, с которым можно поиграть. 

Итак, восприятие почти всегда создает целостный образ, оно избирательно, и осмысленно

Представление — это формирование наглядного образа объекта, с которым человек ранее вступил в контакт. Оно напрямую связано с сформированным образом объекта. Например, маленький ребенок просыпается утром и вспоминает кота, какой он пушистый, мягкий и теплый. И он хочет снова с ним поиграть.

Важно понимать, что чувственное познание напрямую связано с таким видом познания как искусство.

Рациональное познание

Рациональное познание, в отличие от чувственного — это процесс опосредованного познания мира посредством логического мышления, включающего в себя обобщенное, абстрактное отражение реальности и  информации о ней посредством следующих методов:  синтез, дедукцию, индукцию и другие методы.

Формами чувственного познания являются: 

Понятие — это мысль, которая отражает обобщенные свойства объектов объективной реальности. Понятия отражаются в терминах, которыми люди оперируют. Понятия бывают единичные (Луна, Земля, дорога), и общие, включающие в себя другие понятия, более узкие по смыслу (Евразия, социальная группа, стратификация и пр.)

Суждение — это оценочная мысль об объекте или явлении окружающего мира. Простейшая оценка: истинно некоторое утверждение, или ложно. 

Умозаключение — это цепь суждений, в результате которых происходит формирование принципиально нового суждения. Например, ученый изучил все достижения науки в  какой-то области, и сделал вывод, что все они ученые до него были не правы, потому то и потому то.

Наука опирается именно на рациональное познание мира.

Важно понимать, что оба эти вида познания представляют собой в философии ступени единого процесса познания, они тесно взаимосвязаны между собой

Поделиться в соц. сетях

Процесс получения новых суждений на основе уже имеющихся согласно законам логического мышления.

Процесс получения новых суждений на основе уже имеющихся согласно законам логического мышления.

Форма рационального познания,

Присущее только человеку психическое свойство,

Способ объяснения мира,

Форма чувственного познания.

А2. В каких формах проявляется рациональное познание?

Ощущение, восприятие, представление,

Понятие, представление, умозаключение,

Понятие, суждение, умозаключение,

Представление, суждение, ощущение.

А3. Рациональное познание в отличие от чувственного

Присуще только образованным людям,

Формирует понятие о предмете,

Является критерием истины,

Приводит к полезным результатам.

А4. Рациональное познание в отличие от чувственного

Обновляет знания об окружающем мире,

Формирует наглядный образ предмета,

Осуществляется в форме ощущений, восприятия и представления,

Использует логические умозаключения.

А5. Рациональное познание в отличие от чувственного

Отражает форму предмета,

Создает зрительный образ предмета,

Сравнивает существенные признаки предметов,

Определяет пространственное расположение предметов.

А6. Отражение предметов и их свойств, непосредственно воздействующих на органы чувств в виде целостного образа, называется

Понятием,

Ощущением,

Восприятием,

Представлением.

А7. Мысль, отражающая предметы или явления в их общих и существенных признаках, называется

Понятием,

Представлением,

Восприятием,

Выводом.

А8. Чувственное познание, в отличие от рационального

Создает наглядный образ предмета,

Использует логические выводы,

Обогащает наши знания о мире,

Дает субъективное знание о предмете.

А9. И чувственное, и рациональное познание

Направлены на получение истины,

Опираются на представления о предмете,

Начинаются с субъективных ощущений,

Отражают существенные свойства предметов.

А10. Что из названного является этапом чувственного познания

Восприятие,

Суждение,

Наблюдение,

Гипотеза.

А11. Эмпирические научные знания добываются в процессе

Математического анализа,

Построения теорий,

Наблюдений,

Систематизации знаний.

А12. В научном познании истина достигается с помощью

Выдвижения гипотез,

Прозрения и откровения,

Астрологического исчисления,

Создания художественного образа.

А13. Что характеризует понятие как форму рационального познания?



Отражение общих и существенных признаков познаваемых предметов и явлений,

Утверждение или отрицание чего-либо о познаваемых предметах и явлениях,

Отражение отдельных свойств и качеств предметов окружающего мира, непосредственно воздействующих на органы чувств,

процесс получения новых суждений на основе уже имеющихся согласно законам логического мышления.

А14. Высказывание, соединяющее вместе несколько суждений: «Боги бессмертны. Зевс – верховное божество. Следовательно, Зевс – бессмертен», является примером


Дата добавления: 2015-07-14; просмотров: 371 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Со временем некоторые звезды становятся красными гигантами. | Паранаучного. | Оба суждения неверны. | Соответствует предмету познания. | Обыденного. | Часть С. Напишите развернутый ответ на вопрос. |
mybiblioteka.su — 2015-2021 год. (0.03 сек.)

Домашнее задание 1 — Обществознание 11 класс

1. Познание в отличие от труда

1) предполагает наличие цели

2) требует от  субъекта специальной подготовки

3) направлено на получения знания о предмете

4) носит полезный характер

2. Верны ли следующие суждения о познавательной деятельности?

Человек овладевает знаниями:

А. В ходе практической деятельности.

Б. В процессе изучения основ наук.

1) только А          3) верны оба суждения

2) только Б           4) оба суждения неверны

3. И чувственное, и рациональное познание нацелено на

1) восприятие окружающего мира

2) приобретение истинных знаний об окружающем мире

3) опровержение существующих научных теорий

4) создание новых теорий

4. Рациональное познание, в отличие от чувственного,

1) осуществляется в разных формах

2) раскрывает сущность предметов и явлений

3) формирует знание предмете

4) направлено на установление истины

5. «Птицы летают низко – быть дождю». Данное утверждение является примером знания

1) житейского 2) мифологического 3) научного 4) паранаучного

6. В процессе чувственного познания в отличие от рационального происходит

1) выявление сущности явлений 2) выдвижение гипотез  3) обобщение полученных данных

4) восприятие предмета

7. Формой чувственного познания является

1) наблюдение             3) ощущение

2) понятие                    4) практика

8. Найдите в списке формы рационального познания и обведите цифры, под которыми они указаны.

1) ощущение          3) эксперимент                      5) восприятие

2) понятие              4) умозаключение

 Обведённые цифры запишите в порядке возрастания.

9. Верны ли следующие представления о формах познания?

А. Формирование наших знаний о мире возможно в результате чувственного и рационального познания.

Б. Данные, опровергающие прежние представления, можно получить в ходе научного эксперимента.

1) только А          3) верны оба суждения

2) только Б           4) оба суждения неверны

10. Мысль, отражающая предметы и явления в их общих и существенных признаках, называется

1) понятием                          3) восприятием

2) представлением               4) выводом

11. Какое из приведённых утверждений является научным?

1) время течёт повсюду одинаково и ни от чего не зависит

2) судьба человека зависит от расположения на небе звёзд в момент его рождения

3) электрический ток течёт по проводам так же, как вода по трубам

4) существует наследственная предрасположенность к отдельным заболеваниям

12. Житейские знания основаны на

1) научном  обобщении  достоверных фактов

2) здравом смысле

3) эстетическом освоении действительности

4) экспериментальных данных

13. И абсолютная, и относительная истины

1) всегда находят своё подтверждение в практике

2) носят объективный характер

3) дают полное, исчерпывающее знание о предмете

4) могут быть опровергнуты со временем

14 . Как-то А. Эйнштейн с женой посетили крупную американскую обсерваторию. Осматривая телескоп, имеющий зеркало диаметром 2,5 метра, жена учёного поинтересовалась предназначением столь грандиозного прибора. Директор пояснил, что этот инструмент необходим, чтобы узнать строение Вселенной. «А мой муж обычно делает это на обороте старого конверта»,- сказала супруга учёного.

О каких методах научного исследования идёт речь в данном фрагменте. Кратко охарактеризуйте их.

ТЕСТ 2

1. Какое из приведённых ниже утверждений является научным?

1) планета Марс наделяет людей большими организаторскими способностями

2) жизнь человека определяет то, какой знак Зодиака оказался восходящим в момент его рождения

3) планета Венера наделяет людей любовью к искусству и творчеству

4) со временем некоторые звёзды становятся гигантами

2. Только в состав научного знания входят

1) установленные факты

2) экспериментально обоснованные выводы

3) логические умозаключения

4) результаты наблюдений

3. Что является примером  научного знаний?

1) дважды два – четыре 2) тише едешь – дальше будешь 3) делу время – потехе час

4) утро вечера мудренее

4. Какой из перечисленных примеров относится к научным знаниям?

1) мифы о героях 2) мудрость «Тише едешь — дольше будешь» 3) наблюдение: при удалении размеры предмета уменьшаются 4) теория относительности

5. Рациональное познание, в отличие от чувственнного,

1) обновляет знания об окружающем мире 2) формирует наглядный образ предмета

3) осуществляется в форме ощущений, восприятия и представлений

4) использует логические умозаключения

6. Какой из перечисленных примеров относится к житейским знаниям

1) закон падающего бутерброда 2) закон стоимости 3) закон фотоэффекта 4) закон спроса

7. Познание средствами искусства обязательно предполагает использование

1) отвлеченных понятий 2) художественных образов 3) научных приборов 4) абстрактных моделей

8. Верны ли следующие суждения о многообразии форм человеческого знания?

А. Опыт повседневной жизни – это один из способов познания мира.

Б. И научным знаниям, и знаниям, полученным в повседневной жизни,  свойственна теоретическая обоснованность выводов.

1) верно только А 2) верно только Б 3) верны оба суждения 4) оба суждения неверны

9. Установите соответствие между формой и видом познания. Запишите в таблицу выбранные буквы.

ФОРМЫ ПОЗНАНИЯ

ВИДЫ ПОЗНАНИЯ

  1. понятие

А. Чувственное познание

  1. умозаключение

Б. Рациональное познание

  1. восприятие
  1. ощущение

10. Верны ли суждения об истине?

А. Путь к абсолютной истине идёт через истины относительные.

Б. Относительная истина-это полное, неизменное знание.

1) Верно только А  2) Верно только В  3) Верны оба суждения   4) Оба суждения  неверны.

11. В каких из трёх форм проявляется рациональное познание

  1. ощущение, восприятие, представление
  2. понятие, представление, умозаключение
  3. понятие, суждение, умозаключение
  4. представление, суждение, ощущение

12. Назовите любые два отличия учебного познания от научного и проиллюстрируйте каждое примерами.

13. Верны ли суждения о научном познании?        

А. Эмпирическое исследование, выявляя новые данные, ставит новые задачи перед теоретическим уровнем познания.

Б. Результаты эмпирического исследования фиксируются в форме научной теории.

1) Верно только А  2) Верно только В  3) Верны оба суждения   4) Оба суждения  неверны.

 14.Познание в отличие от общения

  1. является проявлением человеческой активности
  2. допускает использование речи (словесных форм)
  3. способствует развитию личности
  4. может быть индивидуальным

Локк: знание внешнего мира

Проблема того, как мы можем узнать о существовании и природе мира, внешнего по отношению к нашему разуму, является одной из старейших и наиболее сложных в философии. Обсуждение Джоном Локком (1632–1704) знания внешнего мира оказалось одним из самых запутанных и сложных отрывков из всей его философской работы. Трудности возникают по нескольким направлениям.

Во-первых, в своей основной работе по эпистемологии Эссе о человеческом понимании Локк, кажется, придерживается репрезентативной теории восприятия.Согласно Локку, единственное, что мы воспринимаем (по крайней мере, сразу), — это идеи. Многие из читателей Локка задавались вопросом, как мы можем знать мир за пределами наших идей, если мы только когда-либо воспринимаем такие идеи?

Во-вторых, эпистемология Локка построена вокруг строгого разграничения между знанием и просто вероятным мнением или убеждением. Однако Локк дает определение знания, чтобы исключить возможность познания внешнего мира. Его определение знания как восприятия согласия между идеями показалось многим его читателям ограничивающим знание нашими собственными мыслями и идеями.Сам Лок, однако, подчеркивает, что знание внешнего мира не основано ни на умозаключениях или рассуждениях, ни на размышлении над идеями, которые каким-то образом уже находятся в уме. Вместо этого это достигается через сенсорный опыт. Таким образом, знание внешнего мира, даже в том виде, в каком его описывает сам Локк, явно не сводится к простому знанию фактов о нашем собственном сознании.

В-третьих, многие из особых трудностей, связанных с пониманием того, как возможно знание внешнего мира, проистекают из, по-видимому, разрушительных скептических аргументов против возможности такого знания.Однако подход Локка к скептицизму казался несфокусированным и, возможно, находился в противоречии с самим собой. Локк также предполагает, что скептицизм нельзя опровергнуть, даже если у нас есть по крайней мере некоторые веские основания полагать, что он ошибочен, что настоящий скептицизм психологически невозможен для людей и что скептицизм бессвязен.

В конечном счете, изучение дискуссий Локка о знании внешнего мира может оказаться одной из самых полезных точек входа в теоретическую философию Локка.Понимание того, что Локк думает о знании внешнего мира и как оно вписывается в его более широкую эпистемологию и теоретическую философию, требует исследования за пределами его эпистемологии и в глубинах его описаний восприятия, репрезентации и содержания мысли. Правильная оценка его позиции по отношению к скептицизму также ведет к проблемам, касающимся взглядов Локка на фундаментальную природу реальности и нашей ограниченной способности ее понять. Мы можем знать, что существует внешний мир, но не много, если вообще ничего, о природе самого мира.

Содержание

  1. Что такое категория чувствительных знаний Локка?
    1. Содержание чувствительных знаний
    2. Как мы пришли к чувствительным знаниям
    3. Ограничения чувствительных знаний
  2. Чувствительное знание и более широкая эпистемология Локка
    1. Определение знания Локка
    2. Чувствительное знание как несовместимое с определением знания Локка
    3. Чувствительное знание и теория репрезентации Локка
    4. Простые идеи рефлексии и когнитивные показатели способности
    5. Конфиденциальные знания как гарантия, а не строгие знания
    6. Анализировать знание, а не определять его предмет
    7. Чувствительное знание и прямое восприятие
  3. Чуткое знание и скептицизм по поводу внешнего мира
    1. Одновременные причины с чувствительным знанием
    2. Скептицизм и практические сомнения
    3. Скептицизм как самоубийство
    4. Темы в ответах Локка на скептицизм
  4. Заключение
  5. Ссылки и дополнительная литература
    1. Основные тексты
    2. Дополнительная литература
      1. Чувствительное знание как несовместимое с определением знания Локка
      2. Чувствительное знание и семантика идей
      3. Чувствительное знание как соглашение между идеями
      4. Локк и прямое восприятие
      5. Чувствительные знания как гарантия
      6. Анализ знаний Локка
      7. Чувствительное знание и скептицизм
      8. Дополнительная литература

1.Что такое категория чувствительных знаний Локка?

Предположим, вы ждете с другом в коридоре, чтобы пойти на встречу. Яростно внося последние изменения в презентацию, которую вы собираетесь провести, она спрашивает: «У меня пересохло в горле, есть ли поблизости фонтаны с водой?» Вы смотрите вверх и вниз по коридору, видите один в северном конце коридора и отвечаете: «Там есть фонтанчик». Ваш друг встает, идет к фонтану и делает глоток.

Многим людям и философам, включая Джона Локка, кажется, что, когда вы сказали: «Там есть фонтан», вы выразили некоторые знания своему другу.Она действовала, опираясь на это знание, и утолила жажду. Ваше полезное заявление выражало парадигматический пример познания внешнего мира. По словам Локка, есть два основных вопроса, которые следует задать о любом виде знания, включая такие случаи, как знание внешнего мира, которым вы поделились со своим другом. Во-первых, , что вы знаете? Во-вторых, , как вы приобретаете или приобретаете такие знания? В этом разделе мы исследуем ответы Локка на вопросы , что, , и , как, познания внешнего мира.

а. Содержание чувствительных знаний

А пока мы просто предположим, что у вас есть некоторые знания о внешнем мире, которыми вы можете поделиться со своим другом. В третьем разделе ниже будут рассмотрены ответы Локка на различные скептические опасения относительно того, что у нас нет таких знаний. Предполагая, что у вас есть какие-то знания, которыми вы можете поделиться, какие именно вы знали и поделились со своим другом? Или, выражаясь более техническими терминами, каков , содержание ваших знаний в этом случае? В более общем плане, что мы знаем в случаях знания внешнего мира?

Согласно Локку, знание внешнего мира — это знание «реального существования».«Знание о реальном существовании — это знание того, что что-то действительно существует, а не просто плод вашего воображения. Локк утверждает, что мы можем знать, что на самом деле существуют три разных типа вещей. Во-первых, каждый человек может знать о своем существовании в любой момент времени. Теперь я знаю, что существую в это время. Читая это, вы можете знать, что существуете, пока читаете это. Утверждение Локка здесь напоминает утверждение Декарта о том, что мы знаем свое собственное существование в каждом акте мышления — даже когда мы сомневаемся в собственном существовании.Во-вторых, Локк считает, что мы можем знать, что Бог существует. Локк предлагает доказательство существования Бога в Книге IV, главе 10 эссе Essay . В-третьих, мы можем знать, что на самом деле существуют другие вещи, отличные от нашего разума. Когда вы сказали своему другу, что там есть фонтан, вы выразили знание о реальном существовании третьего рода. Когда вы смотрели на фонтан, вы знали, что тогда на самом деле существовало нечто отличное от вашего ума — фонтан воды. Нельзя сказать, что это был , только , о существовании которого вы знали в то время.Предположительно, вы также знали о существовании в то время многих других вещей, отличных от вашего разума: пола, на котором вы стояли, коридора, в котором вы ждали, дверей в коридоре и т. Д. Однако знания, которыми вы поделились со своим другом, касались наличие фонтана. Вы знали, что фонтан существует отдельно от вашего разума. В общем, знание внешнего мира — это знание о существовании вещи, отличной от нашего разума.

г. Как мы пришли к чувствительным знаниям

Локк дает несколько необычное название познанию внешнего мира.Его часто называют «чувственным знанием», но Локк называет такое знание «чувствительным знанием». Он использует эту фразу, чтобы обозначить особый способ познания внешнего мира. По словам Локка, в есть нечто особенное в том, как достигается знание внешнего мира , что отличает его от того, как достигается знание других вопросов, таких как математические знания. Знание внешнего мира известно «чутко», а не «интуитивно» или «демонстративно».Локк называет эти три способа познания тремя степенями знания . Прежде чем исследовать, что Локк имеет в виду, когда говорит, что знание внешнего мира достигается чувствительным образом, полезно рассмотреть другие способы, которыми, по мнению Локка, мы приходим к знанию, — другие «степени» знания.

Согласно Локку, знание внешнего мира отличается от того, что он называет интуитивным знанием. Интуитивное знание — это знание, что мы сразу схватываем и без каких-либо доказательств или объяснений.Например, любой, у кого есть идеи о цветах белого и черного и сравнивает эти идеи, сразу же знает, что белый — это не черный. Мы часто получаем такие знания о значениях слов, по крайней мере, когда словам даются четкие определения. Используя один из примеров Локка, если «золото» определяется как желтый металл, тогда мы можем знать, что золото желтое. Называя знание внешнего мира «чувствительным знанием», Локк снова отмечает, что такое знание отличается от интуитивного знания.

Локк также считает, что знание внешнего мира отличается от знания, которое мы достигаем с помощью доказательств или аргументов. Когда кто-то доказывает, что сумма трех внутренних углов треугольника равна сумме двух прямых углов посредством многоступенчатого доказательства, Локк называет такое знание демонстративным знанием . Локк сказал бы, что такой человек продемонстрировал своих выводов. Демонстративное знание для Локка — это знание, полученное с помощью того, что сегодня называется «дедуктивным аргументом».Локк называет знание внешнего мира «чувствительным знанием», чтобы отметить, что он не считает его своего рода демонстративным знанием. Знание внешнего мира не достигается никакими подобными аргументами или доказательствами.

Знание внешнего мира не достигается путем обдумывания определений наших терминов или сравнения идей, которые мы уже приобрели. Знание внешнего мира не опирается ни на какие доказательства существования внешнего мира. Вместо этого познание внешнего мира достигается посредством чувственного опыта.Через проникновение идеи в наш разум через органы чувств мы получаем знание о внешнем мире. Локк пишет: «Таким образом, фактическое получение идей извне дает нам уведомление о существовании других вещей и дает нам понять, что что-то существует в то время без нас, что вызывает эту идею в нас…» ( E Book IV, глава 11, раздел 2). Предположим, что водный фонтан, который вы видели, был недавно установлен и покрашен свежим слоем малиновой краски. Когда вы смотрели на водный фонтан и свет, отраженный от фонтана к вашим глазам, вам в голову пришла идея этого отчетливого малинового цвета.Согласно Локку, когда ощущение этого цвета вошло в ваш разум, вы знали, что существует что-то малиновое, отличное от вашего разума, поскольку оно каким-то образом вызывает это ощущение в вас.

Таким образом, ваше знание о существовании чего-то малинового приобретается способом, отличным от интуитивного или демонстративного знания. Это не зависит от доказательства или сравнения идей, уже существующих в вашем уме. Такое знание достигается, когда вы смотрите на водный фонтан и на то, как он воздействует на ваш разум через свои чувства.

г. Ограничения чувствительных знаний

Итак, до сих пор мы видели как what, , так и как познания внешнего мира согласно Локку. То, что мы знаем, — реальное существование. Как мы узнаем об этом через ощущение — через восприятие идей нашим разумом. Комбинация what и how накладывает некоторые жесткие ограничения на то, что, по мнению Локка, мы можем знать о внешнем мире.

Во-первых, наши знания о внешнем мире простираются только до текущего сенсорного опыта .Когда вы смотрите на фонтан, вы понимаете, что он , теперь существует. Когда вы отводите взгляд от фонтана и поворачиваетесь к другу, вы больше не знаете , что теперь существует, . Вы знаете, что он существовал, только сейчас, когда вы на него смотрели. Точно так же вы не знаете, что он существовал, прежде чем взглянули на него. Локк действительно думает, что для вас весьма вероятно, что фонтан существовал до и после того, как вы на него посмотрите. В самом деле, он думает, что для вас почти, если не полностью, невозможно не поверить в то, что фонтан существовал до того, как вы его увидели, и продолжает существовать после того, как вы отвернетесь.По словам Локка, ваша вера в то, что фонтан существует, когда вы на него не смотрите, рациональна и психологически убедительна. Наши знания охватывают относительно небольшую часть мира, в существование которого мы обычно верим. Мы знаем только о существовании чувственных объектов нашей непосредственной сенсорной среды, которые в настоящее время влияют на нас.

Во-вторых, мы знаем мир только таким, каким он кажется нам через наши чувства. Мы не знаем его глубинную природу, как она есть сама по себе. Этот момент можно проиллюстрировать на примере нового случая.Предположим, например, что вы отправляетесь на экскурсию в страну золота. Вы и остальные ученики опускаете сито в реку и отсеиваете несколько хлопьев желтоватого металла. Затем класс идет в шахту, отщепляет куски камня, раздавливает их и отсеивает новые куски желтоватого металла из щебня. В конце экскурсии класс раскладывает перед собой все собранные куски желтоватого металла. Изучая разброс кусков желтоватого металла, вы можете узнать, что теперь существует несколько различных объектов, которые влияют на ваш разум, порождая в нем определенные идеи — ощущение желтого, твердости и т. Д.Что вы не знаете, , так это того, что в каждом из этих кусков материала есть некоторая основная природа. Более того, вы не знаете, что , что все они имеют одинаковую основную природу . Другими словами, мы не знаем ни о глубинной природе каждого отдельного объекта, так и о том, имеют ли объекты, которые кажутся похожими на нас, схожую основную природу. Могут существовать огромные доказательства, подтверждающие теорию, описывающую микроструктуру, лежащую в основе этих кусков вещества, и даже объясняющую, почему микроструктура такого типа производит видимость, которую вы сейчас видите.Однако такая микроструктура или лежащая в основе природа не является частью того, как сейчас вам кажутся куски материала. Таким образом, хотя в подавляющем большинстве случаев может быть, что какая-то основная общая природа существует во всех вещах, распространенных перед вами, вы не знаете, что эта природа существовала до вас.

Один из способов прояснить резкий характер этого ограничения на знание внешнего мира — рассмотреть различные возможные варианты использования слова, такого как «золото». Если мы используем слово «золото» для обозначения лежащей в основе природы, такой как химическая или атомная структура, то, по мнению Локка, мы не знаем, что золото существует.Было бы очень рационально придерживаться убеждения в существовании золота, основанного на всех имеющихся у нас доказательствах в поддержку наших лучших физических и химических теорий. Тем не менее такая вера не была бы знанием. Если, с другой стороны, мы используем слово «золото», чтобы выделить категорию вещей, которые кажутся нам определенным образом, мы можем знать, что золото существует, когда мы его ощущаем. Так, например, если я использую слово «золото» для обозначения тяжелого, желтоватого, металлического предмета, тогда я могу знать, что золото существует, когда я испытываю тяжелое, желтоватое, металлическое ощущение.Поскольку люди используют слово «золото» в первом смысле, чтобы выбрать химический или физический вид, а не во втором смысле для описания категории вещей с особым чувственным внешним видом, то мы не знаем, что золото существует. Согласно терминологии, которую Локк развивает в своем эссе Essay , один из способов понять этот момент состоит в том, что, хотя мы никогда не можем знать, что существует какая-либо конкретная «реальная сущность», мы можем знать, что существует некая вещь с определенной номинальной сущностью.

В-третьих, знание внешнего мира не распространяется на другие умы.Напомним, что Локк считает знание внешнего мира чувствительным знанием. Чувствительное знание достигается в результате того, что вещи воздействуют на нас через наши чувства. Локк не думает, что другие умы влияют на нас напрямую через наши чувства. (Наш собственный разум производит в нас идеи посредством того, что Локк называет отражением, своего рода внутренним чувством, направленным на наш собственный разум.) В лучшем случае умы других существ, включая других людей и других людей, влияют на поведение таких существ ». тела.Затем эти тела воздействуют на наш разум через наши чувства. В результате никакие другие умы напрямую не порождают идеи в нашем сознании через наши чувства. Локк действительно считает чрезвычайно вероятным, учитывая сходство поведения других людей с собственным поведением, что у других людей, по крайней мере, есть разум (см. 4.11.12). Более того, вера в то, что у других людей (или даже у других «низших» животных) есть разум, может быть для нас психологически непреодолимой (то есть солипсизм не может быть для нас настоящим психологическим вариантом).Итак, как и в случае с верой в то, что объекты продолжают существовать, когда мы не испытываем их, Локк считает веру в другие умы как рационально, так и психологически убедительной, но он не видит в ней знания .

Таким образом, в целом, мы можем резюмировать версию Локка о том, как и что познавать внешний мир, следующим образом:

What : в конкретных случаях знания внешнего мира мы знаем о существовании чего-то внешнего по отношению к нашему разуму.Например, когда вы видели фонтан, вы знали, что малиновая вещь, то есть вещь, способная вызывать в вас определенные ощущения, тогда существует.

Как: в конкретных случаях знания внешнего мира мы знаем о существовании объекта с различными способностями влиять на наш разум, порождая идеи в нашем уме, благодаря нашему осознанию проникновения этих идей в наш разум. Например, когда вы видели фонтан, вы знали, что в то время какая-то вещь порождает в вашем уме определенную визуальную идею; что тогда вам в голову пришло малиновое ощущение.

2. Чувствительное знание и более широкая эпистемология Локка

В разделе 1 мы исследовали, что чувствительное знание равно : что мы знаем? откуда мы это знаем? каковы некоторые из — возможно, удивительных — ограничений, которые Локк накладывает на чувствительные знания? В этом разделе мы исследуем то, что многим казалось одним из самых загадочных аспектов обсуждения деликатного знания Локком — его совместимость с собственным определением знания Локком. Это вопрос о том, как интегрировать обсуждение Локком чувствительного знания с его более широкой эпистемологией.Среди ученых Локка существует широкий разброс мнений о том, совместимо ли определение знания Локка с чувствительным знанием, но до самого недавнего времени большинство из них было чрезвычайно пессимистичным. Большинство читателей Локка считали, что чувствительное знание не может соответствовать официальному определению знания Локка и несовместимо с его более широкой эпистемологией. Однако совсем недавно ученые Локка попытались объяснить, как чувствительное знание может быть объяснено в терминах официального определения знания Локком.

После введения определения знания Локка и изложения его prima facie несовместимости с чувствительным знанием, в этом разделе будут кратко описаны различные попытки интегрировать чувствительное знание с эпистемологией Локка.

а. Определение знания Локка

Последняя книга Эссе посвящена знаниям и мнению. Локк начинает Книгу IV с определения знания. Чтобы оценить потенциальное противоречие между определением знания и чувствительным знанием, стоит процитировать определение подробно.Локк пишет:

Знание тогда мне кажется не чем иным, как восприятием связи и согласия или несогласия и отталкивания любой из наших идей . Только в этом оно состоит. Где это восприятие, там и знание, а там, где его нет, там, хотя мы можем воображать, предполагать или верить, но нам всегда не хватает знания. E IV.i.2 (выделен исходный текст)

Локк и его читатели часто сокращают это определение знания, называя знание восприятием согласия идей.Эта запись примет это соглашение.

Есть важные вопросы по поводу определения знания Локком, которые связаны с его совместимостью с секретным знанием. Прежде всего, как разрешить двусмысленность в определении. Есть два способа прочитать второе «из» в «восприятии согласия идей». Во-первых, можно было бы прочитать его как утверждение, что знание — это восприятие согласия идей с чем-то или другим , не обязательно с другой идеей. Во-вторых, это определение можно интерпретировать как утверждение, что знание — это восприятие согласия между идеями — восприятие согласия одной идеи с другой идеей.Как мы увидим ниже в разделе 2.7, один из путей к разрешению противоречий между чувствительным знанием и определением знания Локком состоит в том, чтобы принять первую интерпретацию определения. Однако большинство читателей Локка отвергли этот вариант. На полях рядом с абзацем после определения знания Локк отметил в своей личной копии эссе , что знание — это восприятие согласия между двумя идеями. Следуя этому примеру, почти все читатели Локка приняли во втором чтении то, что Локк определяет знание как восприятие согласия между идеями.

Установив интерпретацию определения знания Локком, мы можем теперь обратиться к выявлению противоречий между определением знания Локком и чувствительным знанием. Для начала можно спросить: что соглашение между двумя идеями говорит нам о том, что существует за пределами этих идей? Согласно Локку, знание внешнего мира — это знание о существовании чего-то отличного от нашего разума (и, следовательно, отличного от идей в нашем разуме).Даже сам Локк отмечает, что простое существование идеи чего-либо не гарантирует существования идеи из . Простое представление о свежеокрашенном малиновом фонтане еще не гарантирует, что свежеокрашенный малиновый водный фонтан действительно существует. На этом этапе, если есть хоть какая-то надежда, мы должны сделать шаг назад и спросить: , какие две идеи совпадают в деликатном знании ? Кажется очевидным, что если я знаю, что красный фонтан существует, мое представление о нем будет одной из идей.Какая вторая идея?

Мы могли бы начать продвигаться по этому вопросу с рассмотрения содержания конфиденциальных знаний. Как подробно описано в первом разделе выше, мы знаем, что вещь существует отдельно от нашего разума. Например, когда вы увидели недавно нарисованный малиновый фонтан в конце коридора, вы узнали, что эта малиновая вещь действительно существует. Возможно, тогда чувствительное знание включает в себя восприятие согласия между идеей и идеей реального существования . Когда вы смотрите в холл и знаете, что фонтан существует, вы чувствуете согласие между вашим представлением о малиновом фонтане и представлением о реальном существовании.

Один из трудных вопросов, стоящих перед этой точкой зрения, заключается в том, что непонятно, как осмыслить идею реального существования, согласующуюся с идеей чего-либо (кроме, возможно, идеи Бога). Проблема здесь может быть прояснена путем принятия определенного понимания того, что такое согласование идей. Согласно популярному способу интерпретации представления Локка о знании, восприятие согласия между идеями означает восприятие некоторого рода связи между идеями. Доказывая, например, что сумма внутренних углов треугольника равна сумме двух прямых углов, каждый понимает через ряд шагов, что идеи связаны отношением равенства.Но какова будет связь между идеей реального существования и идеей вещи, такой как ваша идея недавно нарисованного малинового водного фонтана? Конечно, не может быть, чтобы идея свежевыкрашенного малинового водного фонтана влечет за собой идею реального существования, поскольку нет необходимости, чтобы фонтан существовал. Опять же, противопоставьте чувствительное знание интуитивному знанию значения термина. Если «золото» определяется как желтый металл, тогда идея желтого вытекает из идеи золота; он содержится в нем.Любая вещь из желтого металла желтая. Но в случае с моей идеей малинового водного фонтана неправда, что что-то, что является малиновым водным фонтаном, действительно существует. Например, малинового фонтана между домами Деда Мороза и Пасхального кролика не существует. Какова же тогда связь между идеями, воспринимаемыми как согласованные в сенсорном знании, и как такая связь воспринимается посредством сенсорного опыта?

Мы могли бы попытаться резюмировать проблему, с которой столкнулся рассказ Локка, следующим образом.Похоже, что определение знания Локком делает все знание априорным. То есть кажется, что все знания зависят от отражения и сравнения наших идей друг с другом в попытке понять отношения между нашими идеями. Но знание внешнего мира явно не априори . То, что (по крайней мере, условно) существует в мире, нельзя узнать о существовании, просто размышляя над нашими собственными мыслями. В оставшейся части этого раздела мы исследуем различные подходы к вопросу о том, может ли определение знания Локком приспосабливаться к чувствительному знанию и каким образом.Как мы увидим, вопрос о том, как интегрировать чувствительное знание с представлением Локка о знании, заставляет нас рассмотреть многие центральные аспекты теоретической философии Локка, выходящие за рамки его эпистемологии.

г. Чувствительное знание как несовместимое с определением знания Локка

Одна традиция, восходящая к первым читателям Локка, состоит в том, что Локк просто ошибся в своей эпистемологии. Одним из самых публичных критиков Локка был Эдвард Стиллингфлит, епископ Вустера. Локк и Стиллингфлит переписывались в серии публичных писем.Одна из самых первых критических замечаний Стиллингфлита в адрес Локка заключалась в том, что его определение знания в терминах идей делает невозможным знание реального мира, включая даже знание о его существовании. Эта критика сохранялась даже в двадцатом веке. Локк, как утверждают такие читатели, делает все знания априори . Знания внешнего мира не априори . Следовательно, определение Локка делает невозможным познание внешнего мира. Такие читатели утверждают, что Локк неоднократно настаивал на том, что у нас действительно есть чувствительное знание, несмотря на его несовместимость с его определением, является результатом либо его неспособности распознать проблему, либо догматического утверждения, что у нас есть такое знание.Первый вариант маловероятен в свете переписки Локка со Стиллингфлитом. Фактически, Локк отвечает на обвинение Стиллингфлита, описывая идеи, которые воспринимаются как согласованные в деликатном знании. Вскоре у нас будет возможность рассмотреть ответ Локка в разделе 2.4 ниже. А пока достаточно признать, что Локк, конечно, не просто пропустил очевидную проблему. Остается второй вариант. Локк, с этой точки зрения, выявил напряжение с мучительной ясностью, но не смог разрешить его и вместо этого просто погряз в нем, цепляясь за оба источника напряжения.

Хотя исторические деятели так же склонны к ошибкам и цепляются за позиции, которые они не могут адекватно защитить, как и любой из нас, обычно лучше объяснить такую ​​ошибку или догматическое цепляние, а не просто оставить это как необъяснимую грубую неудачу. Те, кто думает, что Локк просто сломался с головой в противоречии между знанием внешнего мира и своим определением знания, не предлагая никаких решений, часто объясняют позицию Локка результатом его особого исторического периода.Локк, придерживаясь этих взглядов, оказался зажатым между расширяющейся и улучшающейся новой наукой и ее механистическим мировоззрением, с одной стороны, и старой эпистемологической парадигмой с ее упором на достоверность, с другой. Напряжение между утверждениями Локка о чувствительном знании и его определением знания отражает это более широкое противоречие в целом в течение жизни Локка между изменяющейся формой и силой эмпирического исследования и отношениями к знанию.

г. Чувствительное знание и теория репрезентации Локка

Второй подход к осмыслению утверждения Локка о том, что мы обладаем чувствительным знанием, несмотря на его очевидное противоречие с его определением знания, пытается найти решение в философии разума Локка.Основная цель этого подхода — показать, насколько тонкое знание согласуется с более широким духом философии Локка, даже если оно противоречит букве его эпистемологии. Локк, придерживаясь этих взглядов, дополняет свое официальное определение знания молчаливым релайабилизмом в отношении знания, когда речь идет о знании внешнего мира. Основание релайабилизма Локка можно найти в его описании значения особого вида идеи. Чтобы оценить этот подход, следует сделать шаг назад и подробно рассмотреть рассказ Локка о том, как разум приходит к обретению своих идей.

Цель Локка в Книге II эссе Essay — продемонстрировать, как все наши идеи могут быть приобретены на опыте. С этой целью Локк разделяет идеи на простые и сложные. Простые идеи пассивно воспринимаются умом и не имеют других идей в качестве частей. Так, например, когда я откусываю ананас, я могу получить несколько разных простых идей. Одна из таких идей — вкус ананаса. Другим может быть чувство прочности или сопротивления, когда я вкусываю его.Еще одним может быть особая влажная, скользкая текстура фрукта во рту и т. Д. После того, как я пережевал его, я мог заметить особую липкую консистенцию, оставшуюся на моих пальцах в том месте, где я держал фрукт. Вкус, различные текстуры, разные оттенки желтого — все это разные простые идеи для Локка. В частности, все это простые представления о ощущениях; простые идеи, порождаемые в уме вещами вне разума, воздействующими на него через чувства. Локк также считает, что у нас есть простые идеи рефлексии.Простые идеи рефлексии — это идеи собственных действий ума. Это идеи, возникающие в уме, когда эти операции активны. Отражение, считает Локк, похоже на наши внешние чувства, но оно направлено на деятельность самого разума, а не на внешний мир. Все эти простые идеи отражения и ощущения пассивно воспринимаются умом.

Сложные идеи — это идеи, рожденные разумом, оперирующим с идеями, которые каким-то образом уже находятся в уме, будь то простые или сложные. Один из способов сформировать сложные идеи — соединить две идеи.Например, можно совместить внешний вид банана со вкусом ананаса, представив «ананас». Или можно сравнить плодовую муху, ползающую по ананасу, с самим ананасом, чтобы сформировать представление о соотношении «больше, чем». . Или можно объединить идеи определенных телесных движений, соответствующих определенным формам музыки, чтобы создать идею танца. Все это были бы сложные идеи. Наиболее часто обсуждаемые Локком операции — это операции объединения идей, сравнения идей и абстрагирования идей.

Центральная идея Локка о происхождении наших идей состоит в том, что с помощью определенного набора простых идей и определенного набора мысленных операций мы можем объяснить, как мы получаем все идеи, которые у нас есть. Ощущения, размышления и действия разума могут объяснить все идеи, которые есть у людей, согласно Локку. То есть все содержание наших мыслей можно проследить до истоков ощущений или размышлений и некоторой комбинации умственных операций.

Категория простых идей Локка имеет отношение к чувствительному знанию, поскольку занимает особое место в его более широкой теории идей.Простые идеи ощущения уникальны среди всех идей в том, что они оба представляют внешний мир, а также идеально представляют свой объект. Некоторые из читателей Локка пришли к выводу, что это уникальное место в теории идей Локка делает простые идеи ощущений зрелыми для использования в понимании утверждений Локка о чувствительном знании.

Мы можем рассмотреть каждую из этих характеристик простых идей — что они представляют внешнюю реальность и что они представляют ее идеально — по сравнению с другими идеями.Простые идеи порождаются в нашем сознании другими вещами, действующими на нас. В результате, утверждает Локк, они олицетворяют способность производить эти идеи, то есть объект, который идеально представляет простая идея, — это способность производить эту идею. Однако простые идеи — не единственные идеи, которые представляют независимую от разума реальность. Наши представления о вещах, будь то отдельные люди или виды вещей, также представляют независимую от разума реальность. Локк называет этот тип идей идеями субстанций, и это сложные идеи.Например, мое представление об отдельной лошади, мистер Эд, — это идея субстанции. Это представление о конкретной вещи, обладающей различными качествами. Следовательно, идеи субстанций — это идеи, которые представляют (или, по крайней мере, претендуют на представление) внементальную реальность.

Однако у нас есть и другие идеи, помимо простых идей и идей о субстанциях. У нас также есть идеи отношений и режимов. По причинам, выходящим за рамки этой статьи, Локк не использует наши идеи любого рода для представления реальности, независимой от разума.Простые идеи и идеи только о субстанциях среди всех идей представляют внешний мир.

Хотя простые и содержательные идеи одинаковы в представлении внешнего мира, они различаются в отношении того, как хорошо они представляют мир. Только простые идеи, по словам Локка, идеально представляют внешний мир . Будь то идея конкретной индивидуальной субстанции (мистер Эд) или идея разновидности субстанции (лошади), все наши представления о субстанциях в некоторой степени не в состоянии представить то, что они стремятся представить.Чтобы увидеть эту разницу, мы можем сначала рассмотреть, почему простые идеи идеально представляют свой объект. По словам Локка, простые идеи представляют собой способность производить эти идеи в нас. То есть все , которые они представляют. Идеи субстанций, напротив, претендуют на то, чтобы представлять человека или вид личности. Для этого необходимо представить этого человека или вид как обладающего всеми и только качествами, которыми он на самом деле обладает. Если мое представление о мистере Эде не включает представление о цвете его глаз, то мое представление о мистере Эде.Эд не может представить мистера Эда таким, какой он есть на самом деле. С точки зрения Локка, это неадекватная идея. Точно так же, если моя идея мистера Эда представляет его как имеющего темное пятно над хвостом, а у мистера Эда такого пятна нет, моя идея снова неадекватна. Итак, иметь адекватное представление об определенной субстанции или виде субстанции означало бы представлять не только все ее чувственные качества, то есть идеи всех способов, которыми она может воздействовать на наши чувства, но также иметь идеи о ней. все его способности влиять на другие вещи.Кажется очевидным — по крайней мере, в уме Локка, — что никакие эксперименты, возможные для человека, не смогут выявить такую ​​степень детализации и . По крайней мере, мы просто не можем заставить какую-либо конкретную вещь взаимодействовать с всеми другими объектами во вселенной, чтобы понять, какое влияние это может оказать на них или на них.

Таким образом, простые идеи ощущения стоят особняком как идеи, которые одновременно представляют внешний мир и идеально представляют его. По этой причине некоторым казалось, что простые идеи ощущений подходят для объяснения чувствительного знания.А именно, Локк может комбинировать этот экстернализм о содержании с экстернализмом о знании. Простые идеи имеют внешнее содержание в том смысле, что они представляют свою причину. Такие идеи подходят для познания внешнего мира, потому что выводы из следствий к причинам достаточно надежны, чтобы считаться знанием.

Даже если допустить такую ​​интерпретацию внешнего содержания простых идей, есть разные способы заполнения деталей. Кроме того, то, как заполняются детали этого контента, влияет на содержание конфиденциальных знаний.

Одна из возможностей состоит в том, что простые идеи — это то, что М.Р. Айерс называет «пустыми эффектами». Присутствие конкретной простой идеи в вашем уме в конкретном случае не указывает ни на что, кроме способности произвести эту идею в вас в то время. Причины возникновения этой идеи в разных случаях могут не иметь ничего общего и не иметь ничего общего друг с другом, если только они не способны породить эту идею в вашем уме.

Вторая возможность состоит в том, что простые идеи представляют собой нечто вроде своей нормальной или обозначенной причины.Причина может быть «обычной» или «нормальной» в любом количестве смыслов. Возможно, это причина, которую Бог предопределил для идеи. Это может быть причиной, которая чаще всего порождает идею. Это может быть причина, которая была естественным образом задумана для возникновения идеи. Какое из этих прочтений принимает сторонник данной интерпретации, не особенно важно для целей данной статьи. Важно то, что под способностью производить идею в этом смысле понимается особый вид структуры в мире.

Чтобы проиллюстрировать разницу между этими интерпретациями, рассмотрим следующее сравнение. Возьмем особый сладкий вкус — скажем, вкус глазури на пончике — и особый несладкий вкус — скажем, вкус острого соуса Табаско. Теперь рассмотрим действие так называемой чудо-ягоды. Если съесть чудо-ягоду, соус табаско будет на вкус как глазурь для пончиков, а глазурь для пончиков будет на вкус как соус табаско. Рассмотрим эту последовательность.

T0: Попробовать немного соуса Табаско, создав в уме простое представление о вкусе Табаско.

T1: Съешь чудо-ягоду

T2: Попробуйте немного соуса Табаско, чтобы представить себе простую идею вкуса глазури для пончиков.

При показаниях эффекта холостого хода способность генерировать простые идеи полностью зависит от воспринимающего. В результате соус Табаско имеет две разные силы в T0 и T2. В T0 он может дать представление о вкусе Табаско. В T2, благодаря эффекту чудо-ягоды, теперь у нее есть возможность создать представление о вкусе глазури для пончиков и больше нет возможности создавать представление о вкусе табаско.

Напротив, можно подумать, что простые идеи Локка имеют более сильное, более внешнее содержание. В этом более сильном прочтении «способность производить идею» — это что-то вроде химической структуры, которая является обычной причиной определенной идеи. При таком прочтении соус Табаско имеет одинаковые силы в T0 и T2, потому что он имеет одинаковую химическую структуру и будет иметь такой же эффект на нормального воспринимающего.

Недавние исследователи Локка, такие как М.Р. Айерс и Марта Болтон, соединили экстернализм о содержании простых идей с экстернализмом о знании, которое эти идеи допускают.При чтении пустых эффектов, если вы решите, что причина простой идеи существует на основании того, что у меня есть эта простая идея, вы не можете не ошибаться. Такие суждения совершенно надежны, и поэтому их следует рассматривать как знание. Если вы с завязанными глазами проглотили чудо-ягоду, попробуете немного соуса Тобаско, а затем решите, что попробовали глазурь для пончиков, вы в некотором смысле правы и обладаете тонкими знаниями. Вы попробовали что-то, способное дать вам простое представление о вкусе глазури для пончиков.Вот и все, с этой точки зрения, знание внешнего мира, которым мы обладаем: существуют определенные силы, влияющие на наш разум, порождая в нас идеи. В этом чтении мы познаем мир только по отношению к себе.

При более сильном, более внешнем прочтении, если вы решите, что причина простой идеи существует на основе этой простой идеи, вы обычно правы. Согласно этим взглядам, однако, что «обычно» обналичивается, будет достаточно, чтобы такие убеждения превратились в знание, даже если они не совсем надежны, потому что мы можем находиться в необычных обстоятельствах восприятия.Если у вас завязаны глаза, вы случайно проглотили чудо-ягоду, попробуете немного соуса Тобаско, а затем решите, что вы попробовали немного глазури для пончиков, вы ошибаетесь и не обладаете тонкими знаниями. Вы не определили обычную причину этой идеи. Однако, когда вы попробуете настоящую глазурь для пончиков и на этом основании решите, что есть что-то, способное вызвать в вас представление о вкусе глазури для пончиков, вы правы и действительно обладаете знаниями. Такое прочтение Локка делает его взгляды более похожими на взгляды современных экстерналистских эпистемологий, которые отрицают, что обладание знанием влечет за собой то, что человек знает , что у него есть знание (так называемый принцип КК).Чтение пустых эффектов, напротив, остается совместимым со знанием того, что человек знает.

Понимание чувствительного знания в свете его семантики простых идей в конечном итоге не согласовывает чувствительное знание с определением знания Локком. Скорее, это подчеркивает, как Локк получает ресурсы из своей философии разума и ее объяснения содержания мысли, чтобы дополнить свое официальное определение знания своего рода релайабилизмом в отношении знания. Подходы под этим зонтиком расходятся в том, насколько надежными они считают такие суждения о существовании причины, которая должна быть, где надежность зависит от внешнего содержания простых идей Локка.

г. Простые идеи рефлексии и показатели когнитивных способностей

Некоторые ученые Локка пытались согласовать определение знания Локком с чувствительным знанием. Они пытаются осмыслить чувствительное знание как восприятие согласия между идеями, обнаруживая связь между идеей реального существования и идеей чувственного объекта, такого как фонтан из первого раздела. Интерпретации, разработанные Ньюманом, Алленом и Нагелем, пытаются провести эту связь через идею рефлексии.

Чтобы понять этот подход, будет полезно рассмотреть часть теории идей Локка, лишь кратко упомянутую в 2.3. Вспомните, что согласно теории идей Локка, мы получаем простые идеи по двум каналам: через ощущение и отражение. Простые представления об ощущениях производятся объектами, внешними по отношению к нашему разуму, воздействующими на нас через наши чувства. Идеи отражения, напротив, воспринимаются умом своего рода внутренним чувством — осознанием умом своей собственной деятельности. Вышеупомянутые интерпретаторы утверждают, что идеи отражения функционируют как своего рода индикатор когнитивных способностей, аналогичный чему-то вроде отметки времени на видео или фотографии.Записывающие устройства часто ставят метку времени для того, что они записывают. То есть запись, производимая устройством, включает информацию о времени ее записи. Эти интерпретации приписывают Локку аналогичный взгляд на умственные способности, благодаря которым идея возникает в уме. Разум, осознавая свою деятельность, штампует любую данную идею идеей о способности, с помощью которой первая порождается в уме в этом случае. Этот показатель когнитивных способностей обеспечивает связь между идеей чувственного объекта и идеей реального существования.

Согласно Локку, чувственное восприятие солнца явно отличается от воспоминания о солнце. Фактически, Локк утверждает, что чувственное восприятие солнца так же отличается от воспоминания о солнце, как и от чувственного опыта или воспоминания о луне. По мнению таких авторов, как Аллен, Нагель и Ньюман, Локк объясняет это различие тем, что каждый способ мышления о солнце включает в себя различные идеи отражения. Глядя на солнце посреди безоблачного дня, идея солнца «отпечатывается» идеей реальных ощущений.Идея актуального ощущения — это идея отражения; идея о умственных способностях, ответственных за создание в уме в то время идеи солнца. Позже той ночью, когда мы вспоминаем, как солнце выглядело в полдень, идея солнца снова возникает в уме, но на этот раз она отпечатана идеей памяти. Идея памяти — это тоже идея рефлексии; идея о умственных способностях, активизировавших в моем сознании идею солнца в это более позднее время.

Согласно этой интерпретации, в каждом конкретном случае чувствительного знания задействованы три идеи.Во-первых, это идея чувственного объекта — идея солнца или ваша идея фонтана. Во-вторых, идея ощущения. Это идея отражения. В-третьих, идея реального существования. Идея ощущения функционирует как посредник, соединяющий идею чувственного объекта с идеей реального существования. Предполагается, что связь между идеей ощущения и идеей реального существования является своего рода связью a priori , задействованной в интуитивном и демонстративном знании.Если вы испытываете ощущение, то причина этого ощущения существует вне вашего разума. Ощущение — это всего лишь , подверженное влиянию внешнего мира. Учитывая, что идея отпечатана рефлексивной идеей ощущения, мы можем с уверенностью сделать вывод, что причина этой идеи существует вне нашего разума. Связь между идеей ощущения и идеей чувственного объекта не такая — и не совсем ясно, каково это отношение, согласно Локку (возможно, совпадение в уме или какой-то особый способ связывания).Важно отметить, что согласие между идеей ощущения и идеей реального существования есть согласование иного рода, чем соглашение между идеей ощущения и идеей чувственного объекта.

Переводчики расходятся во мнениях относительно того, что делать с этой разницей в отношениях между тремя идеями, входящими в чувствительное знание. Ньюман предполагает, что отношение между идеей актуального ощущения и идеей чувственного объекта (идея солнца) дает только вероятное мнение, а не строгое знание.Ньюман подчеркивает, что участие вероятного мнения как компонента чувствительного знания объясняет утверждения Локка о том, что чувствительное знание является наименее достоверным из всех форм знания. Нагель и Аллен, напротив, считают, что как отношение между идеей актуального ощущения и идеей чувственного объекта, так и связь между идеей актуального ощущения и идеей реального существования являются связями, дающими знание.

Текстовая мотивация этих взглядов исходит из обмена мнениями между Локком и Стиллингфлитом.В разделе 2.2 выше мы видели, что Стиллингфлит настаивал на том, чтобы Локк объяснил, может ли его описание знания обращаться со знанием о существовании внешнего мира. Локк ответил, описав идеи, которые воспринимаются как согласованные в чувствительном знании. Стоит рассмотреть полный отрывок:

Итак, две идеи, которые в данном случае воспринимаются как согласованные и тем самым производящие знание, — это идея действительного ощущения (которое является действием, о котором у меня есть ясное и отчетливое представление) и идея действительного существования чего-то без меня, что вызывает это ощущение. Работы Джона Локка , т. 4, стр. 360.

Согласно этим взглядам, когда Локк говорит, что одна из идей, воспринимаемых как согласующиеся в чувствительном знании, является «идеей действительного ощущения», он называет идею отражения идеей работы разума. Однако фраза в том виде, в котором она представлена ​​в отрывке, неоднозначна. Локк может сказать, что одна из идей, воспринимаемых как согласованные в чувствительном знании, — это , ощущение (по официальной терминологии Локка в «Очерке » , простая идея, полученная через ощущение, — а не идея определенной операции разума.В самом деле, Локк, кажется, снова ссылается на эту идею как на ощущение, а не как на идею отражения, когда называет вторую идею, воспринимаемую как согласованную в чувствительном знании. Он называет это идеей чего-то, что вызывает « того ощущения». Идея отражения, такая как идея ощущения или идея памяти, не является ощущением. Сторонники и противники простой идеи подхода рефлексии уделяют этому отрывку и другим аналогичным отрывкам из Essay и переписке Локка большое внимание.

Помимо беспокойства по поводу текста, у человека могут быть философские опасения по поводу понимания чувствительного знания как зависимого от рефлексивной идеи ощущения. А именно, может показаться, что это оставляет Локка открытым для очевидных скептических возражений. На каких основаниях мы должны доверять нашему показателю когнитивных способностей? Подобно тому, как можно сомневаться в том, что сенсорная идея действительно создается чем-то внешним по отношению к нашему уму, можно беспокоиться о том, что наши идеи отражения не точно отслеживают, какие умственные способности были ответственны за создание идеи в нашем уме.Однако такого рода скептические сомнения не связаны с попыткой обрисовать, как определение знания Локком может соответствовать чувствительному знанию. В конце концов, можно сомневаться в демонстративном знании или интуитивном знании. Мы вернемся к ответам Локка на скептицизм в третьем разделе ниже.

e. Чувствительные знания как гарантия, а не строгие знания

Сэм Риклесс недавно продвинул то, что он называет уверенным взглядом на чувствительное знание. Подобно подходам, обсуждаемым в 2.2 и 2.3, Риклесс не считает, что чувствительное знание можно согласовать с представлением Локка о знании. Однако Риклесс утверждает, что сам Локк не считал, что чувствительное знание, строго говоря, было, в конце концов, знанием . Как показано в 1.2, часть обсуждения Локком чувствительного знания состоит в том, чтобы выделить его в отличие от других форм знания. Философская мотивация подхода, обеспечивающего уверенность, заключается в том, что определение знания, данное Локком, придает знаниям характер a priori .Это просто противоречит такому определению, что мы могли бы знать о существовании случайного, конечного объекта, отличного от нашего разума.

Текстовая основа подхода к обеспечению уверенности заключается в некоторых ключевых фразах, которые Локк использует для описания конфиденциальных знаний. Локк называет чувствительное знание своего рода «заверением». «Уверенность» — это термин, который Локк позже использует в Книге IV Эссе Essay как название простого вероятного мнения, которое не соответствует знанию. Точно так же Локк говорит, что чувствительное знание «проходит» под именем знания, а не просто называет его знанием.Наконец, как отмечалось выше, Локк считает, что чувствительное знание менее определенно, чем интуитивное или наглядное знание. Кажется трудным понять, как чувствительное знание могло быть менее достоверным, но тем не менее знанием. Риклесс предполагает, что мы можем понять меньшую достоверность чувствительного знания, признав, что это, строго говоря, вовсе не знание.

ф. Анализировать знание, а не определять его предмет

Другой примечательный подход, разработанный в конце двадцатого века в работах Рут Маттерн, а затем Дэвида Соулза.Маттерн и Соулз пытаются согласовать чувствительное знание с определением знания Локком, развивая утверждение, что определение знания Локком является просто анализом знания, а не описанием предмета знания. Другими словами, когда Локк определяет знание как восприятие согласия между идеями, он не утверждает, что знание касается идей или отношений между идеями. Скорее, определение знания Локком выражает то, что мы делаем, когда достигаем знания о любом предмете, который нас интересует: о существовании предмета, отношении между двумя математическими объектами и т. Д.Знание — это понимание истинности предложения, видение того, что предложение истинно. Определение знания Локком просто говорит то же самое, используя излюбленную терминологию идей из Essay .

Важным следствием этой точки зрения является то, что она опровергает утверждение Локка о том, что все знания имеют априорную природу. Его определение само по себе просто говорит о том, что знание — это постижение истинности предложения. Может быть много способов «схватить» или осознать истинность предложения, которые не предполагают простого размышления о наших собственных идеях.Другими словами, определение Локка оставляет открытой сферу наших знаний, способы, которыми мы можем постичь любую данную истину. Мы можем воспринимать истинность некоторых предложений, используя априорные методы, как это происходит в математике. Однако могут быть другие способы восприятия истинности предложения и, таким образом, достижения знания.

Хотя и Маттерн, и Солс подчеркивают это следствие своей точки зрения, ни один из них не развивает подробно, как Локк может думать, что мы воспринимаем истинность тех экзистенциальных утверждений, которые известны в чувствительном знании.Однако то, что отличает их подход от упомянутых до сих пор, заключается в том, что вместо того, чтобы пытаться подогнать чувствительное знание к более широко принятому пониманию определения знания Локка, Маттерн и Солс укореняют проблему включения чувствительного знания в эпистемологию Локка. ложь в широко распространенном неправильном понимании определения знания Локком.

г. Чувствительное знание и прямое восприятие

Наконец, Джон Йолтон первым предложил подход к проблеме включения чувствительного знания в эпистемологию Локка, основанный на его более крупном проекте по разработке интерпретации всего эссе Локка как предложения прямой реалистической теории восприятия.В основе взглядов Йолтона лежит радикальный отход от учения Локка относительно природы идей Локка. Идеи, согласно Йолтону, — это действия, а не объекты. По мнению Йолтона, чувствительное знание — это просто восприятие согласия идеи с самой вещью. Поэтому он торгуется на интерпретации определения знания Локка, которая, как отмечалось выше, не пользуется популярностью в нынешних исследованиях Локка. А именно, это определение знания Локком трактует знание как восприятие согласия между идеей и некоторой вещью , не обязательно другой идеей.С его интерпретацией прямого восприятия на заднем плане, Йолтон позиционирует себя, чтобы сказать, что чувствительное знание может быть восприятием согласия между идеей и реально существующей вещью как таковой. Прямая интерпретация восприятия Йолтоном — если не его прочтение определения знания Локка — была развита и защищена в недавней работе Тома Леннона, которая будет отмечена в аннотированной библиографии ниже.

3. Чуткое знание и скептицизм по поводу внешнего мира

Раздел 1 исследовал, что Локк понимает за знание внешнего мира, его содержание и средства, с помощью которых оно достигается.Раздел 2 посвящен взаимосвязи между обсуждением Локком знания внешнего мира и его более широкой эпистемологией. Знание внешнего мира, однако, часто больше всего известно своим непонятным отношением к скептицизму. В этом разделе мы исследуем отношение Локка к скептицизму и его аргументы.

Сам Локк хорошо осведомлен о скептических опасениях по поводу внешнего мира. Каждый раз, когда он поднимает тонкие знания в эссе Essay , он следует за введением темы в обсуждение скептических опасений.В этом разделе мы исследуем три течения в ответе Локка скептику. Во-первых, мы рассмотрим то, что Локк называет «совпадающими причинами». Это причины, которые Локк использует для поддержки чувствительного знания, хотя, похоже, он не думает, что какие-либо обычные примеры чувствительного знания основаны на этих причинах. Во-вторых, Локк считает, что чувствительное знание не подвержено практическим сомнениям. Даже если кто-то говорит, что сомневается в существовании внешнего мира, чувственный опыт неизменно направляет человеческие действия.То есть никто не может действовать , как если бы они сомневались в том, что их чувства говорят им о внешнем мире. В-третьих, Локк, кажется, думает, что скептик, по крайней мере в его более сильных формах, самоуничтожается.

а. Одновременные причины с чувствительным знанием

Локк отмечает, что помимо знания о существовании вещи, когда мы ее видим, у нас есть четыре «совпадающих причины», которые еще больше поддерживают чувствительное знание. Некоторые из этих причин обычно возникают в дискуссиях о скептицизме в период раннего Нового времени от Декарта до Юма.

Первая причина, которую предлагает Локк, состоит в том, что ощущения зависят от наличия чувств. Люди без необходимых органов чувств не имеют соответствующих идей. Просто иметь органы недостаточно для идей — человек с глазами не видит цветов в темноте. Итак, казалось бы, для ощущений необходим внешний для чувств объект.

Для скептика это вряд ли будет особенно убедительно. В конце концов, скептик сомневается в самой основе утверждений о том, что у нас есть органы чувств или что самих органов чувств недостаточно для ощущений — чувственных наблюдений.Точка зрения Локка здесь предполагает правдивость наблюдений за органами чувств и случаев отсутствия определенных идей в определенных условиях внешнего мира.

Вторая причина, по которой Локк предлагает одновременно с чувствительным знанием, состоит в том, что ощущения явно отличаются от других форм мысли, таких как память или воображение. Как мы видели выше в разделе 2.4, Локк считает, что воспоминание о солнце так же отличается от чувственного восприятия солнца, как и воспоминание о луне.Один из способов, с помощью которого Локк наглядно демонстрирует эту точку зрения, касается нашей пассивности в сенсорном опыте. Мы не можем ни произвести сенсорный опыт по желанию, ни помешать себе получить сенсорный опыт по желанию. Когда смотришь в зал открытыми глазами, не тебе решать, увидишь ли ты малиновый фонтан. Ваш ум просто подвергается действию. Напротив, мы часто произвольно контролируем воспоминания. Мы вспоминаем предыдущие мысли и переживания и по желанию создаем новые мысли.

Скептик, конечно, может усомниться в силе этой причины.Скептик может указать на то, что мы можем быть пассивными в сенсорном опыте во сне и галлюцинациях или потому, что мы — бестелесный мозг в чанах. В самом деле, скептик может настаивать на том, что мы можем быть полностью нефизическими умами, подчиненными прихотям злобного демона. Тем не менее, даже если наша пассивность по отношению к ощущениям не доказывает , что внешний мир существует, Локк может предложить это как по крайней мере точку, на которой можно построить аргумент о том, что лучшее объяснение нашего чувственного опыта — это внешний мир.

Третья сопутствующая причина, которую предлагает Локк, касается особой связи между чувственным опытом, удовольствием и болью. Локк отмечает, что удовольствие и боль однозначно связаны с чувственным опытом. Воспоминание о тепле солнца не приносит такого же удовольствия, как купание в нем. Воспоминание о пожаре не приносит такой боли, как попытка спасти любимую детскую игрушку, случайно брошенную в огонь. Ценность этого ответа и его более точный аргумент против скептика будут рассмотрены ниже, в разделе 3.2.

Последняя и четвертая по счету причина, по которой предлагает Локк, хорошо знакома. Наши чувства, указывает Локк, имеют тенденцию подтверждать и взаимно поддерживать друг друга. Мы можем прикоснуться к тому, что видим, чтобы убедиться, что то, что мы видим, действительно существует. Опять же, такое соображение , а не само по себе является решающим против скептика. В конце концов, злобный демон мог устроить такую ​​же последовательность. Однако такое соображение можно рассматривать как сопутствующую причину нашего чувствительного знания, поскольку взаимная поддержка наших чувств является точкой, которая может быть частью более крупного случая в пользу существования внешнего мира.Возможно, лучшее объяснение — если не единственное возможное объяснение — как нашей пассивности, так и связности наших ощущений, состоит в том, что их причиной является внешний мир.

Один из наиболее интересных аспектов параллельных доводов Локка, однако, состоит в том, что они предлагаются Локком в качестве доводов , подтверждающих истинность знания, чувствительного к содержанию. Это поднимает вопрос о самом чувствительном знании. Считает ли Локк, что примеры чувствительного знания сами по себе основаны на каких-либо причинах? Делаем ли мы вывод о существовании чего-то, отличного от нашего разума, на основании некоторых предпосылок, касающихся идей, которые у нас есть в то время? Если Локк действительно думает, что чувствительное знание основано на каких-то причинах, он никогда четко не формулирует, что это за причины и как они приобретаются.Возможно, тогда чувствительное знание не является логическим и не основано на каких-либо причинах. Шелли Вайнберг разработала представление о чувствительном знании как о несуществующем. В самом деле, безвыводный взгляд на чувствительное знание, кажется, хорошо сочетается с контрастом, наблюдаемым в разделе 1 выше, который Локк проводит между чувствительным и демонстративным знанием. Демонстрационное знание, напоминание, — это знание, полученное путем рассуждений из предпосылок.

Следствием того, что чувствительное знание не является логическим, является то, что доказанный скептик не может быть неправым — мы не можем доказать существование внешнего мира , даже если мы знаем, что он существует в чувствительном знании.Эти совпадающие причины в лучшем случае делают вероятным существованием внешнего мира. Таким образом, параллельные доводы, предлагаемые Локком, не предназначены для решительного поражения скептика как части доказательства существования внешнего мира. Вместо этого они предоставляют то, что, по мнению Локка, является самой сильной возможной рациональной поддержкой.

г. Скептицизм и практические сомнения

Помимо подчеркивания особой связи между чувственным опытом, с одной стороны, и удовольствием и болью, с другой, Локк неоднократно отмечает, что скептицизм можно излечить огнем.Локк пишет:

Ибо тот, кто видит горящую свечу и испытал силу ее пламени, вставив в нее свой палец, мало сомневается, что существует нечто существующее без него, что причиняет ему вред и причиняет ему великую боль: что является достаточной уверенностью, когда нет Человеку требуется большая определенность, чтобы управлять своими действиями тем, что так же определенно, как и сами его действия. И если наш мечтатель захочет попробовать, является ли пылающий жар стекловаренной печи всего лишь блуждающим воображением в фантазии дремлющего человека, вложив в нее руку, он, возможно, пробудится к большей уверенности, чем он мог бы пожелать, что это нечто большее. чем голое воображение. E IV.xi.8.

Позиция Локка в этом и подобных отрывках, по-видимому, состоит в том, что освобождение нашего чувства связано с удовольствием и болью таким образом, что делает невозможным сомневаться в наших чувствах для целей руководства нашими действиями. Скептик, например, может отрицать существование стекловаренной печи, но если он засунет руку в печь, то непреодолимо подействует на освобождение своих чувств. Она уберет руку от того места, где, по ее мнению, находится печь, показывая, что на самом деле принимает то, что ее чувства говорят ей о мире.Таким образом, чтобы направлять ее действия, даже скептик принимает избавление от ее чувств как реальность.

Насколько сильно это служит возражением скептику, не сразу ясно. Скептик может ответить, что, хотя в определенных случаях они вынуждены действовать, это не означает, что они искренне принимают избавление от чувств. Или, возможно, более решительно, скептик может ответить, что, хотя они вынуждены соглашаться с тем, что передают чувства, такое согласие не является рациональным или разумным . Это больше похоже на рефлекс, чем на действие.

Дженнифер Нагель утверждала, что Локк ожидает такой реакции скептика. Локк, согласно Нагелю, утверждает, что все, что нужно для того, чтобы относиться к чему-то как к реально существующему, — это относиться к нему как к руководству действием. Другими словами, Локк мог бы разрушить различие между реальным существованием и реальным для практических целей руководства нашими действиями в отношении удовольствия и боли. Этот шаг Локка является одним из самых ранних диагнозов скептицизма, поставленным Локком: он коренится в чрезмерном требовании к нашим рациональным способностям, которое проистекает из недостаточной оценки предназначения наших способностей.

Цель наших познавательных способностей, как предлагает Локк во введении к Эссе , — обеспечить счастье как в этом мире, так и за его пределами. Поскольку наши чувства служат руководством к получению удовольствий и избеганию боли, они выполняют свои цели и достигают всех знаний, на которые мы можем разумно надеяться. Таким образом, скептик, который надеется на большее знание помимо руководства в отношении удовольствия и боли, просто требует слишком многого. Даже скептик не может практически отрицать, что наши чувства действительно дают нам знание о том, как направлять наши действия в отношении удовольствия и боли.Это все, что нужно знать о реальном существовании.

В конечном счете, ответ на скептицизм, основанный на разрушении реального существования с помощью руководства действием, столь же силен, как и этот крах. Любая форма скептицизма, которая считает знание реального существования чем-то большим, чем знание того, как стремиться к удовольствию и избегать боли, останется неизменной. Точка зрения Локка могла бы быть более убедительной, если бы она сопровождалась защитой его взглядов на назначение наших познавательных способностей.

г. Скептицизм как саморазрушающий

Последний ответ на скептицизм можно найти в обсуждении Локком чувствительного знания.Когда Локк упоминает о скептических опасениях, он склонен отвергать их как недостойные — или, возможно, как исключающие они сами — серьезного ответа. Вот два примера:

Если кто-то говорит, что сон может делать то же самое, и все эти идеи могут возникать в нас без каких-либо внешних объектов, ему может понравиться во сне, что я даю ему такой ответ: 1. Это не имеет большого значения, устраняю ли я его угрызения совести или нет: где все только мечты, рассуждения и аргументы бесполезны, правда и знание ничего… E IV.ii.14

Ибо я думаю, что никто не может всерьез быть настолько скептичным, чтобы не сомневаться в существовании тех вещей, которые он видит и чувствует. По крайней мере, тот, кто может сомневаться до сих пор (что бы он ни имел со своими собственными мыслями), никогда не будет спорить со мной; поскольку он никогда не может быть уверен, что я скажу что-нибудь противоречащее его мнению. E IV.xi.3

Локк, кажется, предполагает в этих отрывках, что скептик в некотором роде самоуничтожается. Повышая свои возможности, они каким-то образом подрывают способность даже связно говорить о знании внешнего мира.Кейт Аллен недавно разработал аргумент, который связывает учет чувствительного знания как восприятия согласия между идеями, обсуждаемого в разделе 2.4 выше, с этой линией антискептического ответа.

Раздел 2.4 рассматривал подход к согласованию определения знания Локка с чувствительным знанием через категорию идей размышления Локка. Согласно этому подходу, все наши идеи сопровождаются идеей отражения, которая сообщает нам, какие из наших умственных способностей были ответственны за создание идеи в нашем сознании в то время.Когда мы испытываем чувственное восприятие какого-либо объекта, например, малинового водного фонтана в первой части, наше представление об этом объекте согласуется с идеей реального ощущения, которое само по себе согласуется с идеей реального существования.

Поскольку Локк понимает виды скептических сомнений в вышеупомянутых отрывках, скептицизм сводится к сомнению в правдивости наших идей рефлексии. То есть радикальный скептицизм сводится к сомнению в том, что, когда идея малинового водного фонтана накладывается на идею действительного ощущения, идея малинового водного фонтана действительно воспринимается через ощущение.Вместо этого идея может быть произведена в уме самим умом, вспоминающим или воображающим идею (без ведома самого себя). Однако идеи отражения дают нам единственный способ понять наш ум. У нас нет доступа к нашему разуму или их деятельности, кроме как через идеи рефлексии. Поэтому сомневаться в правдивости идеи отражения — значит сомневаться в самой возможности даже говорить о деятельности ума, подобной знанию. Сомневаясь, действительно ли наши идеи отражения говорят нам о деятельности ума, скептик делает бесполезными все разговоры о знании вообще.

Когда Локк говорит, что не имеет значения, отвечает ли он скептику, утверждает Аллен, он указывает на то, что аргумент скептика саморазрушается. Цель скептика состоит в том, чтобы поставить под сомнение наличие у нас знаний, которые мы считаем необходимыми. Однако, вызывая сомнения, скептик вообще подрывает их способность говорить о знаниях. Не имея возможности говорить о знании, скептик делает сами сомнения, которые они вызывают в отношении знания, пустыми и бессмысленными.

Сила этого ответа зависит от силы встреченного скептицизма. Этот ответ адресован только самым радикальным скептикам — скептикам, которые оспаривают, что рефлексивная идея ощущения вообще что-нибудь нам говорит о средствах, с помощью которых идея была произведена в уме. Такой скептик сомневается даже в связи между разумом и его мыслью. Менее радикальный скептик может просто предположить, что в каждом конкретном случае, когда вы думаете, что обладаете чувствительным знанием, вы этого не делаете.Умеренный скептик такого типа просто заметил бы, что рефлексивная идея ощущения не безошибочна, а в лучшем случае надежна. Таким образом, бывают случаи, когда идея чувственного объекта отпечатывается рефлексивной идеей ощущения, но идея чувственного объекта фактически не создается в уме посредством ощущения. Это более умеренное беспокойство не угрожает полностью подорвать нашу способность понимать собственное сознание с помощью идей рефлексии, но оно, похоже, подрывает любой конкретный случай чувствительного знания.Не должно быть никакой разницы в ваших мыслях, когда вы смотрите вверх и видите алый фонтан, или когда вы видите его галлюцинации. Как правило, это правда, последнее не сопровождается рефлексивной идеей ощущения, но иногда это может быть. Насколько можно судить с собственной субъективной точки зрения, любой конкретный случай чувствительного знания может быть одним из ошибочных. Таким образом, хотя мы не можем ошибаться в целом относительно существования внешнего мира, мы можем ошибаться в любом конкретном случае .

г. Темы в ответах Локка на скептицизм

Тема, которая вытекает из антискептических аргументов Локка, заключается в том, каким образом представление Локка о том, что значит иметь знание внешнего мира, отличается от того, как должны быть задействованы скептические опасения. Люди могут обладать тонкими знаниями, даже если они не могут использовать те аргументы, которые Локк приводит в своем эссе Essay . В самом деле, ни в коем случае скептицизм не опровергается или не оказывается ошибочным. Скорее, скептика отбрасывают аргументами, подтверждающими вероятное мнение о том, что скептицизм ошибочен.Локк четко разъясняет эту точку зрения, когда дело доходит до своих «сопутствующих причин». Это причины, не зависящие от наших чувствительных знаний, а также не способные доказать неправоту скептика. Другие антискептические аргументы Локка несут ту же тему.

Точка зрения Локка о том, что скептик не может сомневаться в своих чувствах на практике, подчеркивает, что даже тот, кто склонен к скептическим сомнениям, обладает чувствительным знанием. Однако сила этого ответа основывается на утверждениях о фундаментальной природе и цели наших когнитивных способностей, которые кажутся выходящими за рамки знания.Наконец, утверждение, что радикальный скептик самоуничтожает, также отделяет обладание чувствительным знанием от антискептического аргумента. Даже радикальный скептик в этом аргументе не столько опровергается аргументом reductio ad absurdum , сколько отбрасывается как бессвязный или не заслуживающий серьезного внимания.

Вторая тема антискептического аргумента Локка состоит в том, что его основной упор делается просто на внешнем или отличительном от нашего разума чувственных объектах.Скептик Локк на страницах Эссе предполагает, что то, что кажется сенсорным опытом, на самом деле не что иное, как продукт нашего собственного разума в виде сновидений или простых фантазий. Таким образом, даже если Локку удастся отвергнуть беспокойство о том, что разум сам ответственен за свои сенсорные переживания, неясно, насколько далеко это уведет его от других ближайших забот.

Например, ответы Локка скептику не позволяют нам даже знать, что существует отчетливо физического мира , а не просто внешнего мира .Чтобы оценить эту проблему и тонкую грань, которую пытается провести Локк, рассмотрим три утверждения Локка. Во-первых, мы не можем знать фундаментальную природу каких-либо вещей, даже природу нашего собственного разума. Во-вторых, мы знаем о существовании вещей, отличных от нашего разума. В-третьих, мы узнаем о существовании физических объектов (тел) через ощущение. Эти три утверждения заключают в себе отказ Локка от картезианского представления о мире и наших знаний о нем. С картезианской точки зрения мы не только знаем о существовании внешнего мира, но и знаем его фундаментальную природу.Тем не менее Локк признает, что мы знаем, что тела существуют отдельно от нашего собственного разума как мыслящих вещей. Трудность осмысления взглядов Локка может быть подчеркнута рассмотрением позиции Локка по отношению к идеалистической метафизике. Неясно, например, как и является ли позиция Локка, отстаивающая эти три утверждения, несовместимой с идеалистической метафизикой, такой как Беркли, которая дает определенным физическим объектам существование вне и независимо от какого-либо конкретного конечного разума.С другой стороны, позиция Декарта резко контрастирует с метафизикой Беркли. Таким образом, хотя ответ Локка скептику может иметь вес против того, кто отрицает существование внешнего мира, труднее понять, как Локк может утверждать, что мы знаем о существовании физических объектов. Удовлетворительное решение этого вопроса для Локка выводит нас за рамки этой статьи и раскрывает взаимосвязь между тем, что Локк называет номинальными сущностями, реальными сущностями и субстанцией.

4. Заключение

Обсуждение Локком знания внешнего мира приводит нас к столкновению со многими центральными темами философии Локка. Локк считает знание внешнего мира чувствительным знанием реального существования. То есть это знание того, что некий объект существует отдельно от нашего разума и влияет на наш разум, порождая в нем определенные идеи. Это знание достигается посредством сенсорного опыта. Это не результат размышлений над идеями, уже находящимися в нашем уме, или дедуктивного рассуждения из некоторых предпосылок.

Объединение чувствительных знаний с более широкой эпистемологией Локка — непростая задача. Похоже, что определение знания Локком делает все знание априори , но знание внешнего мира явно , а не априорное знание, подобное знанию математических истин, даже в свете самого Локка. Это эмпирическое знание, полученное на основе опыта. Тем не менее Локк настаивает на том, что мы обладаем чувствительным знанием. Попытки понять место чувствительного знания в эпистемологии Локка в целом приводят к исследованию не только важных вопросов, касающихся его определения знания — например, действительно ли оно делает все знание priori — но также и его философии разума и счета представления и ментального содержания.Действительно, усилия по этим вопросам привели к очень радикальному переосмыслению всей философии Локка, например, попытки Йолтона понять теорию восприятия Локка в терминах прямого восприятия.

Наконец, описание чувствительного знания Локком тесно связано с его ответом на скептицизм, но значительно отличается от него. Локк не думает, что конкретные примеры деликатного знания — например, когда вы знаете, что бумага (или экран), с которой вы читаете, существует — зависят от способности победить скептические сомнения.В самом деле, Локк, похоже, не думает, что скептика можно полностью победить или демонстративно доказать, что он неправ. Скорее, скептические опасения можно отбросить, используя вероятные аргументы, воплощенные в совпадающих аргументах Локка с деликатным знанием. Наша пассивность в ощущениях и связность наших ощущений, кажется, требуют объяснения. Лучшее объяснение, кажется, думает Локк, хотя он явно не аргументирует эту точку зрения, — это существование внешнего мира. Локк отвергает другие формы скептицизма как основанные либо на неприемлемых предположениях, либо как содержащие семена собственной непоследовательности.В конечном итоге ни один из антискептических аргументов Локка вряд ли убедит закопанного скептика. Но в этой неудаче Локк, конечно, не одинок, даже среди других канонических фигур в истории философии.

5. Ссылки и дополнительная информация

а. Основные тексты

  • Локк, Джон. Эссе о человеческом понимании (редактор Питер Ниддич). Издательство Оксфордского университета, 1975.
    • Это стандартное научное издание Essay .Он включает в себя редакционную систему для внесения изменений, внесенных в Essay с первого по шестое издания Essay , а также ссылки на перевод Essay на французский язык Пьером Костом .
  • Локк, Джон. Работы Джона Локка (изд. Томас Тегг), 1823 г.
    • Сборник состоит из девяти томов и включает труды Локка и его переписку по многим темам, от философии до экономики и религии.Наиболее релевантная для этой записи переписка Локка со Стиллингфлитом находится в четвертом томе.

г. Дополнительная литература

Записи сгруппированы по темам, включая контекст их упоминания в этой записи.

я. Чувствительное знание как несовместимое с определением знания Локка
  • Woolhouse, Роджер. «Теория познания Локка», The Cambridge Companion to Locke , ed.Вир Чаппелл, стр. 146-171. Издательство Кембриджского университета, 1994.
    • Это очень доступная статья по эпистемологии Локка . Вулхаус тратит время на вход, развивая явную несовместимость между секретным знанием и определением знания.
  • Джолли, Николас. Локк . Издательство Оксфордского университета, 1999.
    • Книга Джолли представляет собой краткое, легко доступное введение ко всей мысли Локка .В книге Джолли не только развивает аргумент, что чувствительное знание несовместимо с теорией познания Локка , но и более широкая точка зрения, которую эпистемология, которую Локк развивает в Книге IV Эссе , несовместима с эмпирической философией разума и языка. разработан в первых трех книгах «Очерка ».
ii. Чувствительное знание и семантика идей
  • Эйерс, Майкл. Локк: эпистемология и онтология .Рутледж. 1993 г.
    • Книга Айерса — одна из самых влиятельных книг в недавних исследованиях Локка и охватывает всю метафизику и эпистемологию Локка . Во многих местах Айерс пытается установить связь между взглядами Локка и текущими взглядами и проблемами философии. Его практически обязательно нужно прочитать всем, кто интересуется теоретической философией Locke . Он также содержит формирование представления о пустом эффекте семантики простых идей и объяснение того, как представление о пустом эффекте может помочь разобраться в утверждениях Локка о секретных знаниях.
  • Болтон, Марта. «Локк о семантической и эпистемической роли простых идей ощущения», Pacific Philosophical Quarterly , Vol. 85, вып.3, с. 301-321. 2004 г.
    • Статья Bolton представляет собой очень четкое развитие связи между эпистемологическими и семантическими характеристиками простых представлений о ощущениях, упомянутых в разделе 2.3. Она также напрямую занимается и обсуждает вид «пустой эффект » от Айерса.
  • Отт, Уолтер. «Что такое теория репрезентации Локка?» British Journal for the History of Philosophy , Vol. 20, выпуск 6, с.1077-1095. 2012 г.
    • Отт является ведущим исследователем теории репрезентации Локка как в уме, так и в языке. Эта статья 2012 года представляет собой хорошее введение на высоком уровне в проблемы, связанные с теорией репрезентации Локка , и подробно описывает некоторые из возможных способов понимания экстерналистского содержания идей Локка .
iii. Чувствительное знание как соглашение между идеями
  • Аллен, Кит. «Локк и чувствительное знание», Журнал истории философии , Vol. 51, выпуск 2, с.249-266. 2013.
    • Статья Аллена примечательна не только своим четким описанием того, каким образом конфиденциальные знания могут быть согласованы с определением знания Локком , но и очень глубоким обсуждением того, как эта учетная запись знания дают Локку мощный ответ радикальному скептику.
  • Нагель, Дженнифер. «Чувствительное знание: Локк о скептицизме и ощущениях».
    • Статья Nagel уже некоторое время находится в обращении в Интернете. Разработав отчет о чувствительных знаниях, подобных тому, что был у Аллена , Нагель дает подробный отчет о том, как Локк приходит к выводу, что скептик не может сомневаться в своих чувствах на практике. Нагель также дает полезный исторический контекст относительно того, почему Локк счел такой ответ могущественным скептикам в свете того вида скептицизма, который был популярен в конце 17 века.
  • Ньюман, Лекс. «Локк о чувственном знании и завесе восприятия — четыре заблуждения», Pacific Philosophical Quarterly , Vol. 85, выпуск 3, 273-300. 2004 г.
    • Статья Newman о чувствительном знании представляет собой тщательный и методичный взгляд на то, насколько чувствительное знание совместимо не только с определением знания Локком , но и с приписыванием Локку репрезентативной (а не прямой) теории знания. восприятие.Статья Newman также содержит очень подробные аргументы в пользу формулировки «между идеями » определения знания Локком , упомянутого выше в разделе 2.1.
  • Ньюман, Лекс. «Локк о знании», Кембриджский компаньон к Локку , «Эссе о человеческом понимании, », изд. Лекс Ньюман, 313-351. Издательство Кембриджского университета, 2007.
    • Общая статья о знаниях Newman — очень доступная точка входа в более широкую эпистемологию Locke .Он завершается более коротким и легко усваиваемым изложением взглядов на секретные знания, разработанным в статье 2004 года выше.
iv. Локк и прямое восприятие
  • Йолтон, Джон. Локк и компас человеческого понимания. Издательство Кембриджского университета, 1970.
    • Книга Йолтона содержит некоторые из самых ранних и ярких попыток разработать интерпретацию Эссе прямым восприятием. Йолтон также в этой книге развивает интерпретацию определения знания Локком как соглашение между идеей и чем-то еще, не обязательно идеей.Объединив эти два момента, Йолтон утверждает, что чувствительное знание точно вписывается в определение знания, данное Локком .
  • Леннон, Томас. «Сквозь темное стекло: больше о логике идей Локка», Pacific Philosophical Quarterly , Vol. 85, вып.3, с. 301-321. 2004.
  • Леннон, Томас. «Логика идей и логика вещей: ответ Чаппеллу», Pacific Philosophical Quarterly , Vol. 85, вып.3, с. 356-360.2004.
  • Леннон, Томас. «Локк об идеях и представлении», Кембриджский компаньон к Локку , «Эссе о человеческом понимании, », изд. Лекс Ньюман, 231–257. Издательство Кембриджского университета, 2007.
    • Все три статьи Леннона детально развивают как текстовые, так и философские примеры интерпретации прямым восприятием теории идей Локка . Статья 2007 года из Cambridge Companion является наиболее доступной из всех и принимает некоторые из самых прямых возражений против теории.
v. Конфиденциальные знания как гарантия
  • Риклесс, Сэмюэл. «Противоречива ли теория познания Локка?» Философские и феноменологические исследования , Vol. 7, вып.1, с. 83-104. 2008.
  • Риклесс, Самуэль. «Чувствительное знание» Локка: знание или уверенность? » Oxford Studies in Early Modern Philosophy , Vol. 7. Скоро.
    • Rickless ’статьи содержат устойчивый, исчерпывающий и творческий аргумент в пользу утверждения о том, что Локк на самом деле не считает чувствительное знание разновидностью знания.Риклесс обеспечивает как текстовую, так и философскую мотивацию для своей интерпретации. Во второй, готовящейся к выпуску статье, рассматриваются некоторые критические замечания, высказанные в адрес его взглядов Алленом, Нагелем и Оуэном.
  • Оуэн, Дэвид. «Локк о чувствительном знании».
    • Это неопубликованная рукопись Дэвида Оуэна, ведущего ученого в области ранней современной философии. Эта статья — доступный аргумент против интерпретации заверения Rickless .
vi. Отчет Локка о знаниях как анализе
  • Маттерн, Рут. «Локк:« Наше знание, которое все состоит в предложениях ». Canadian Journal of Philosophy , Vol 8, 677-695. 1978. Перепечатано в Locke , ed. Вир Чаппелл, стр. 266-241. Издательство Оксфордского университета, 1998. Статья
    • Mattern знаменует собой важную первую попытку понять определение Локка как совместимое с чувствительным знанием на том основании, что определение знания — это просто утверждение, что знание — это понимание истинности предложения в Эссе терминология идей.
  • Soles, Дэвид. «Локк о знаниях и предложениях», Philosophical Topics , Vol. 13, Выпуск 2, стр.19-29. 1985.
  • Soles, Дэвид. «Эмпиризм Локка и постулирование ненаблюдаемых», Journal of the History of Philosophy , Vol. 23, вып.3, с. 339-369. 1985 г.
    • Обе статьи Soles ’, но особенно первая из перечисленных выше, очень четко формулируют разницу между предложением анализа знаний и определением знания посредством описания предмета знания.Подошва ясно формулирует различие и то, как понимание определения знания Локком как анализа делает его ясно совместимым с чувствительным знанием.
vii. Чувствительное знание и скептицизм
  • Вайнберг, Шелли. «Ответ Локка скептику», Pacific Philosophical Quarterly , Vol. 94, вып.3, с.389-420. 2013.
    • Статья Weinberg развивает особый способ, которым конфиденциальное знание не является логическим.В свете невозможности вывода чувствительного знания Вайнберг продолжает обсуждать линии реакции, открытые для Локка.
viii. Дополнительная литература

Тем, кто в дальнейшем интересуется темами Локка, касающимися восприятия или чувствительного знания, стоит прочитать специальный выпуск Pacific Philosophical Quarterly под редакцией Вера Чаппелла по теме завесы восприятия Локка. Несколько статей выше взяты из этого издания — Том 85, Выпуск 3.В каком году? В дополнение к перечисленным выше статьям, есть введение в том и комментарии к каждой статье Вера Чаппелла.

  • Болтон, Марта, «Таксономия идей в очерке Локка », Кембриджский компаньон к Локку , «Очерк человеческого понимания, » изд. Лекс Ньюман, 67–100. Издательство Кембриджского университета, 2007.
    • Доступное общее введение в теорию идей Локка.При обсуждении представления Локка о репрезентативном содержании идей было отмечено, что Локк считает модусы и отношения зависимыми от разума. Чтобы узнать больше о разнице между простыми идеями и субстанциальными идеями, с одной стороны, и идеями способов и отношений, с другой, полезно взглянуть на обсуждение Локком того, что он называет реальностью, адекватностью и истинностью идей.
  • Стюарт, Мэтью. Локк Метафизика . Издательство Оксфордского университета, 2013.
    • Для тех, кто интересуется метафизикой Локка, включая зависимость модов и отношений от разума, недавняя работа с исключительной способностью привнести современные аналитические инструменты в философию Локка.
  • Ньюман, Лекс (редактор). The Cambridge Companion to Locke ’s «Очерк о человеческом понимании. Cambridge University Press, 2007.
    • Широкий взгляд на несколько тем теоретической философии Локка, включая несколько статей, относящихся к обсуждению Локком номинальной сущности, реальной сущности и субстанции.Статьи Эда МакКанна, Маргарет Атертон, Майкла Лосонски и Лизы Даунинг особенно важны для вопросов о том, как Локк может осмыслить утверждение о существовании физического мира, внешнего по отношению к нашему разуму и отличного от него.

Информация об авторе

Мэтью Приселак
Эл. Почта: [email protected]
Университет Оклахомы
США

Рационализм, эмпиризм и кантовский синтез — Введение в философию: эпистемология

К.С. Сангита

По завершении этой главы читатели смогут:

  1. Определите основных теорий источников знания, включая рационализм, эмпиризм и кантовский синтез.
  2. Используйте каждой теории, чтобы восстановить происхождение данного экземпляра знания.
  3. Различайте категорий знаний, которые возникают из a priori / a posteriori , необходимых / условных и аналитических / синтетических различий.
  4. Оцените достоинств каждой теории.

Введение

У всех нас в голове происходит много вещей, таких как убеждения, желания, надежды, мечты, воображаемые фигуры, знания, любовь и ненависть — и это лишь некоторые из них. Вы когда-нибудь задумывались об их источнике? Как они стали частью мыслительного процесса? Как они превращаются в идей в в нашем сознании? Некоторые философы приписывают источник наших идей чувствам, включая внутренние чувства (например, эмоции) и пять внешних чувств (зрение, обоняние, слух, вкус и осязание).Мы можем ощущать мир прямо или косвенно через мысли других. Некоторые философы даже утверждают, что все наших идей должны исходить из наших чувств. Это утверждение гласит, что каждый из нас рождается с умом, который подобен tabula rasa (латинское слово для «чистого листа» или «пустого планшета»), на котором ничего не написано и к которому мы добавляем содержание через опыт как мы открыты миру. Знание, зависящее от опыта или возникающее после опыта, называется a posteriori (от латинского «от последнего»).Поскольку апостериорных знаний — это эмпирических (основанных на наблюдении или опыте), этот взгляд называется эмпиризмом .

Эмпиризму противостоит рационализм , точка зрения, согласно которой причина является первичным источником знания. Рационалисты продвигают математические или логические знания как примеры парадигм. Они утверждают, что такое знание можно постичь только с помощью разума, без непосредственного участия органов чувств. Они утверждают, что знание, доступное через рассуждение, вечно (т.е., он существует неизменным в прошлом, настоящем и будущем). Например, два плюс три остается пять. Рационалисты впечатлены уверенностью и ясностью знания, которое дает рассуждение, и утверждают, что этот метод следует применять и для познания мира. Свидетельство чувств должно соответствовать истинам разума, но не является предпосылкой для обретения этих истин.

Знание, не зависящее от (или предшествующее) наблюдению и опыту, называется априори (латинское «от первого»).Рационалисты утверждают, что разум лежит в основе априори знания . Но где мы в конечном итоге берем идеи, на которых основывается разум, если не на основании наблюдений или опыта? Рационалисты склонны отдавать предпочтение иннатизму , убеждению, что мы рождены с определенными идеями, уже находящимися в нашем сознании. То есть они «врожденные» в нас. Возможные примеры включают математические или логические принципы, моральное чувство и концепцию Бога. Хотя иннатисты утверждают, что такие идеи присутствуют в нас с рождения, это не гарантирует нам немедленного осознания их присутствия.Разум — это способность, которая позволяет нам осознать их или получить к ним доступ. В дальнейшем врожденные идеи, таким образом, служат основой модели рационализма.

Упор рационализма на

A priori Знание Портрет Рене Декарта работы Франса Хальса через Wikimedia Commons. Эта работа находится в открытом доступе.

Французский философ Рене Декарт (1596–1650) и немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716), два важных мыслителя-рационалиста, поддерживают существование врожденных идей и их реализацию через разум.Они утверждают, что истины, раскрываемые такими идеями, вечны, необходимы и универсальны.

Для Декарта существуют разные способы получения знания: одни идеи являются врожденными, некоторые — извне, а другие конструируются нами. Декарт приводит в пример идею Бога как врожденного в нас, а также идею собственного существования ([1641] 1985, Третья медитация). Согласно Декарту, врожденные идеи, такие как истины геометрии и законы логики, познаются через разум независимо от опыта, потому что опыт дает нам только частные примеры, из которых разум открывает содержащиеся в них универсальные идеи.Следовательно, они равны априори . Врожденные идеи Декарта сравнивают с информацией, хранящейся в книге. Идеи находятся внутри нас, хотя и не всегда присутствуют в уме. Как только мы начинаем читать книгу, содержание открывается нам, так же как рассуждения открывают нам наши врожденные идеи. Другими словами, только через тщательное «чтение» (мышление) мы приходим к пониманию того, какие идеи являются врожденными, а какие приходят к нам откуда-то еще.

Портрет Готфрида Лейбница работы Кристофа Бернхарда Франке через Wikimedia Commons.Эта работа находится в открытом доступе.

Лейбниц называет врожденные идеи «принципами». Как и Декарт, Лейбниц утверждает, что к принципам обращается разум. Например, универсальная природа математических истин не раскрывается чувствами. Это способность разума, которая извлекает универсальные истины из отдельных примеров. Лейбниц утверждает, что набор примеров, основанных на чувствах, не может привести нас к необходимым истинам. В то же время также ясно, что мы можем постичь многие необходимые истины, такие как математика.Следовательно, ум является источником, а это значит, что эти истины существуют от природы. Однако врожденные идеи не являются полноценными мыслями для Лейбница: он считает, что наш разум устроен так, что определенные идеи или принципы придут в голову, как только побудят чувствами, хотя они не выведены из чувства. Идеи и истины изначально присущи нам как предрасположенностей или склонностей , а не как реальные сознательные мысли ([1705] 2017, предисловие).

Противодействие

A Priori Знание путем отказа от врожденных идей

Утверждение эмпириков о том, что все наши знания основаны на опыте, резко контрастирует с концепцией врожденных идей. Для эмпириков все знания равны апостериори , что означает приобретение в процессе или после опыта. Джон Локк (1632–1704), британский философ-эмпирик, использует два подхода, чтобы поставить под сомнение врожденные идеи как основу a priori знания. Во-первых, он показывает, что врожденные идеи основаны на сомнительных утверждениях; во-вторых, вместе с шотландским эмпириком Дэвидом Хьюмом (1711–1776) Локк показывает, как эмпиризм может предложить лучшую теорию познания через a posteriori .

Портрет Джона Локка Годфри Кнеллера через Wikimedia Commons. Эта работа находится в открытом доступе.

Локк начинает с того, что ставит под сомнение «универсальную природу» врожденных идей. Он возражает против утверждения о том, что врожденные идеи присутствуют в каждом из нас, отмечая, что достаточно маленькие дети и взрослые без необходимого образования не имеют представления о Боге или знания логических или математических принципов. Поэтому утверждать, что врожденные идеи универсальны, безосновательно. Такие идеи мы приобретаем благодаря опыту и наблюдениям.То есть они равны апостериори ([1690] 2017, Книга I).

Здесь Лейбниц защищает иннатистский взгляд от возражения Локка, показывая, как дети и те, у кого нет необходимого образования, способны применять логические и математические принципы в своей повседневной жизни, не понимая, что они собой представляют, или не имея возможности сформулировать их словами ([1705] 2017 , Книга I). Ребенок, если использовать мой собственный пример, без всякого замешательства знает, что он не может сидеть на коленях у обоих родителей одновременно.Точно так же те, кто не имеет формального математического образования, могут все еще знать, что два соседних треугольных поля, разделенных забором на их самой длинной стороне, могут образовать квадратное кукурузное поле, если убрать забор, который их разделяет. Очевидно, как утверждает Лейбниц, общие принципы логики и математики являются врожденными. Но это не означает, что все врожденные идеи универсальны. Возможно, что у всех нас есть врожденные идеи, но некоторые из нас не осознают их.

Локк, однако, утверждает, что не может быть ничего, о чем он не подозревает ([1690] 2017, Книга II).Иметь врожденные идеи, не осознавая их, — это не жизнеспособная позиция для Локка. Идею сначала нужно пережить или обдумать. Как еще это могло быть «в уме»? В этом вопросе Лейбниц не согласен с Локком: можно иметь в уме множество идей, не осознавая их ([1705] 2017, предисловие). Например, предположим, что вы усваиваете «мелодию», сыгранную на рынке, не осознавая этого. Мелодия труднодоступна или прозрачна для вашего ума, потому что вы не можете ее вспомнить; однако его можно будет узнать после повторного прослушивания.Значит, в каком-то смысле это должно было быть где-то «внутри» вас. Точно так же в вашем уме может быть врожденная идея, которую вы еще не осознавали. Мы рождены со способностью реализовывать врожденные идеи, когда в более позднем возрасте возникают благоприятные условия, такие как идеи красоты, справедливости и математических истин.

Локк отвечает, что реализация идей или способностей в подходящих обстоятельствах применима к всем идеям, а не только к тем, которые предположительно являются врожденными ([1690] 2017, Книга I).Он призывает иннатистов выработать критерий, позволяющий отличать врожденные идеи от неврожденных. Лейбниц отвечает таким критерием: врожденные идеи необходимы (они должны быть истинными, не могут ложными), в то время как неприрожденные идеи являются всего лишь случайными (возможно, истинными, возможно, ложными). Мы можем отличить истины, которые необходимы (и, следовательно, вечны, с точки зрения Лейбница), от случайных истин, зависящих от различных фактов ([1705] 2017, предисловие).

Акцент эмпиризма на

A Posteriori Знание

Локк утверждает, что показывает, как разум, который при рождении подобен tabula rasa , приобретает знания. Для эмпириков только опыт дает нашему разуму простых идей , которые являются основными элементами знания. После того, как будет показано, что все идеи могут исходить из опыта, было бы излишним дополнительно постулировать врожденные идеи. Итак, приводит ли апостериорных знаний к отказу от априорных знаний? Давайте узнаем.

По мнению Локка, знания, основанные на опыте, легко понять. Он просит нас предположить, что у нас есть врожденные представления о цветах и ​​что мы также можем видеть цвета своими глазами. В этом случае, поскольку нам не нужно полагаться на то и другое, мы руководствуемся нашими чувствами, потому что легче и проще понять знание, полученное из чувственного опыта, чем из знания, полученного из какого-то источника, о котором мы не подозреваем ([1690] 2017, Книга I, Глава II, Параграф 1). Здесь Локк применяет принцип бритвы Оккама , который предполагает, что, насколько это возможно, мы должны принимать простые объяснения, а не сложные.Простые объяснения имеют то преимущество, что они менее подвержены ошибкам и более удобны для тестирования, чем сложные объяснения, которые не добавляют пояснительной ценности.

Следующий вопрос заключается в том, дает ли одно апостериорное знание адекватное знание мира. Давайте возьмем пример переживания и познания цветка, такого как роза. Когда мы воспринимаем розу, ее особый цвет, текстура и аромат — вот идеи, благодаря которым мы узнаем об объекте. Но когда мы не ощущаем розу, мы все еще можем думать о ней.Мы также можем распознать его в следующий раз, когда увидим цветок, и сохраним веру в то, что он сладко пахнет, красив на вид и мягкий на ощупь. Это показывает, что, помимо ощущения, способность формировать концепций об объектах, с которыми мы сталкиваемся, имеет решающее значение для познания мира. Опыт также позволяет нам представить себе то, чего мы не испытывали напрямую, например, русалку ([1690] 2017, Книга III, Глава III, Параграф 19). Такие представления стали возможными, потому что мы непосредственно пережили разные части этого воображаемого объекта по отдельности.Упорядоченное соединение этих переживаний в уме дает воображаемый объект ([1690] 2017, Книга II, Глава III, Параграф 5). Если бы мы не испытали и не сформировали ранее представления о рыбе и женщине по отдельности, мы не смогли бы представить себе русалку в настоящее время.

Эти соображения побуждают Локка разделить весь наш чувственный опыт на простые и сложные идеи. Простые идеи являются основными и неделимыми, например, идея красного цвета. Сложные идеи формируются умом либо из более чем одной простой идеи, либо из сложных впечатлений ([1690] 2017, Книга II, главы ii и xii).Сложные идеи делимы, потому что они состоят из частей. Примеры включают золотые улицы, армию и вселенную. Моя идея или представление об объекте, простом или сложном, в конечном итоге можно проследить до его соответствующих чувственных впечатлений.

Портрет Дэвида Хьюма работы Аллана Рамзи через Wikimedia Commons. Эта работа находится в открытом доступе.

Юм, другой важный философ-эмпирик, пишет об идеях как о «копиях» «впечатлений». Впечатления «живые» и «живые» получаются непосредственно из чувственного опыта.Юм также допускает внутренние впечатления, включая ревность, негодование и так далее. Идеи — это ментальные копии внутренних или внешних впечатлений, делающие их «слабыми» или «слабыми» (попробуйте сравнить перцептивный опыт с воспоминанием о нем) ([1748] 2017, разделы 1 и 2). Юм утверждает, что там, где нет впечатлений, не может быть идей. Согласно Юму, слепой не может иметь представления о цвете. Невозможно родиться с идеями, не вытекающими из каких-либо впечатлений. Итак, у Юма нет врожденных идей.Однако он согласен с тем, что наши склонности избегать боли или искать многие из наших страстей и желаний являются врожденными. Здесь я бы сказал, что даже эти тенденции основаны на наших чувственных впечатлениях и соответствующих идеях, которые мы формируем из этих впечатлений. Склонность ума постоянно искать удовольствия или избегать боли приходит к нам только после первого контакта с любым из ощущений.

В отличие от Декарта, даже идея Бога подпадает под a posteriori для Юма.Поскольку никто из нас не испытал Бога напрямую, утверждает Юм, у нас нет доступного впечатления о Боге, на основе которого можно было бы сформировать соответствующую идею. По мнению Юма, наше воображение формирует эту идею, щедро расширяя наш опыт хороших качеств, которыми обладают окружающие нас люди ([1748] 2017, разделы 1 и 11). Учитывая, что даже идея Бога может быть получена из чувственных впечатлений, это еще больше подтверждает утверждение эмпириков о том, что все наши идеи a posteriori . Следовательно, согласно Юму, утверждения рационалистов о существовании врожденных идей и априорных знаний ошибочны.

Несоответствие

Tabula Rasa Теория

Слабость теории эмпирика tabula rasa может быть выявлена, если мы сможем показать, что не все наши идеи основаны на соответствующих впечатлениях. Однако это не означает, что мы должны вернуться к рационалистической теории врожденных идей, как мы увидим. План состоит в том, чтобы изучить третью альтернативу.

Наличие общих концепций в нашем сознании показывает, что не всегда существует взаимно однозначная связь между идеями и соответствующими чувственными впечатлениями.Например, мы видим различные варианты синего цвета вокруг себя, и на основе этих примеров мы формируем общее понятие синего цвета. Эта общая концепция не копируется ни на одном конкретном впечатлении от синего, ни даже на конкретном оттенке синего. У нас также есть абстрактные понятия (такие как справедливость, доброта и храбрость), которые нельзя связать с соответствующими чувственными впечатлениями. В таких случаях мы сталкиваемся с разными поступками или случаями справедливости, доброты и храбрости. Но если эти абстрактные концепции скопированы из их конкретных впечатлений, тогда только эти примеры — а не сами концепции — будут в нашем сознании.Отсюда следует, что концепции сформированы или поняты , а не скопированы . Точно так же реляционные концепции (такие как «включенность», «промежуточность», сходство и тому подобное) реализуются не путем копирования вовлеченных впечатлений. Фактически, имеется никаких впечатлений, соответствующих этим реляционным концепциям, . Вместо этого мы получаем впечатления о деталях таких отношений: кошка сидит на циновке, пролив Ла-Манш, протекающий между Соединенным Королевством и Европой, один минус один равен нулю и так далее.

Таким образом, формирование в нашем сознании общих, абстрактных и относительных концепций показывает, что непрерывный поток впечатлений не может составлять все идеи, которые у нас есть. Вместо этого требуется, чтобы с рождения разум был хотя бы частично снабжен структурой или архитектурой, которые позволяют ему понимать необработанные впечатления, которые он получает, и формировать концепции, в которых нет однозначного соответствия между впечатлениями и идеями. Это ставит под сомнение подлинность tabula rasa .Это подводит нас к этапу, когда нам нужно выяснить необходимую третью альтернативу, которая может способствовать более полному познанию мира. Это требует кроссовера между a priori и a posteriori или их согласования.

Комбинация представлений и концепций

Непосредственность и непосредственный характер ощущений, впечатлений и восприятий делают их несомненными. Вкратце раскроем эту идею. Подумайте, можем ли мы когда-нибудь ошибаться в своих ощущениях.Обычно считается, что, хотя мы можем ошибаться в отношении того, на что похож мир, мы не можем ошибаться в том, что у нас есть определенные ощущения. Даже если вы видите сон в эту самую секунду, и перед вашими глазами нет настоящей книги, вы не можете отрицать, что испытываете определенные ощущения, напоминающие белую страницу и черный шрифт в форме слов. Следовательно, наши ощущения достоверны, и мы не можем сомневаться в их существовании. Однако возможно, что иногда мы не уверены, как охарактеризовать то или иное ощущение.Например, вы можете увидеть яркий автомобиль и не знать, какой он цвет — зеленый или серый металлик. Итак, вы можете запутаться в описании своего ощущения, но это не влияет на достоверность и несомненность самого ощущения, того, что для вас здесь и сейчас.

Немецкий философ Иммануил Кант (1724–1804) утверждает, что для того, чтобы наше восприятие имело для нас смысл, оно должно быть преобразовано в концепции, существующие в нашем сознании. Эти структуры понимания позволяют нашему уму обрабатывать впечатления, которые мы переживаем.Если многочисленные сырые ощущения, которые мы получаем из опыта, не разделены на разные категории понимания, мы не сможем их осмыслить.

Иммануил Кант Иоганна Готлиба Беккера через Wikimedia Commons. Эта работа находится в открытом доступе.

Например, разум должен уметь распознавать, похожи ли два ощущения, мягко говоря, разные. Без этой способности мы не сможем осмыслить опыт. Или представьте, что мы также воспринимаем объекты в пространстве и времени, находятся в причинно-следственных отношениях и принадлежат к категориям единство-множественность, утверждение-отрицание, частное-универсальное и тому подобное.Здесь мы снова неспособны понять любой опыт, который не обрабатывается через эти категории. Кант, таким образом, утверждает, что пространство, время, причинность, количество, качество и тому подобное представлены нам во врожденных структурах или концепциях, которым наш разум приспособлен до опыта.

Согласно Канту, эти категории трансцендентны в том смысле, что они ликвидируют разрыв между разумом и миром. Это скрытые структуры, мосты или концепции, которые занимают чистый лист и формируют наш образ мышления и восприятия мира.Конечно, эти концепции также требуют входных данных, или восприятий, (непосредственные объекты осознания, доставленные непосредственно нам в процессе восприятия через органы чувств). Как известно высказывание Канта, «Восприятие без концепций слепо, а концепции без восприятий пусты» ([1781] 1998, 209).

До сих пор мы видели через различные стадии, что рационализм и эмпиризм неполны. Кантовский трансцендентальный идеализм (так называется его взгляд) устанавливает баланс, примиряя эти две версии.Он объединяет сенсорные данные и врожденные концепции в единый отчет о том, как мы понимаем мир. Прежде чем завершить главу последним шагом в подходе Канта, давайте еще раз вернемся к Декарту и Юму, двум философам, оказавшим наибольшее влияние на Канта.

Синтетика

A Priori Знание

Декарт думает, что только разум может обеспечить достоверность всего человеческого знания. Интуиция и дедукция — это инструменты, с помощью которых действует способность разума. Интуиция — это способность смотреть внутрь себя и понимать интеллектуальные объекты и основные истины.Как геометрический, Декарт считает, что вывод (тип рассуждения, при котором истинность заключения гарантируется истинностью посылок) следует использовать для познания мира, начиная с ввода «ясно и ясно». отличные »идеи. Поскольку интуиция отделена от свидетельств чувств, истины, которые она раскрывает, могут быть известны a priori . В результате можно получить существенные знания о мире a priori ([1701] 1985).

Согласно Юму, рассуждение направлено на познание мира двумя способами: через «отношения идей» и через «факты» ([1748] 2017, раздел 4). Юм считает, что метод дедукции устанавливает отношения между идеями, которые мы уже приобрели на опыте (например, что мать — это женщина-родитель). Эти отношений идей представляют собой те истины, которые мы находим в логике и математике (например, утверждение о том, что круг является круглым).Они верны по определению. Таких истин необходимо или определенных (их отрицание ведет к противоречию). Они также известны как априори , поскольку они не полагаются на то, как устроен мир. По этой причине отношения идей и дедукции не дают существенного нового знания о мире; передаваемые ими знания уже поняты нами (как показывают приведенные выше примеры), даже если наше понимание просто неявно в пределах посылок дедуктивного аргумента, вывод которого делает его явным.

Факты для Юма основаны на наблюдениях и опыте. Некоторые из них являются обобщениями, полученными индукцией на конкретных примерах. Индуктивные истины сомнительны. В лучшем случае это вероятных , поскольку они зависят от того, как обстоят дела в мире. Например, мы до сих пор ощущали тепло от огня; но мы не можем быть уверены, что так будет и завтра (возможно, мы неожиданно почувствуем какое-то другое ощущение, например, холод от огня).Мы ожидаем , что будущее будет напоминать прошлое, но мы не можем быть уверенными в этом . Факты предоставляют нам апостериорных истин, которые являются условно истинными (их опровержения можно представить без противоречий). Поскольку факты не соответствуют действительности по определению, они добавляют существенную новую информацию к нашим существующим знаниям, в отличие от отношений идей ([1748] 2017, Раздел 4).

Первоначально Кант был рационалистом, и на него повлияло разделение знаний, проведенное Юмом.Согласно Канту, только сочетание разума и опыта может дать нам адекватное знание. Он начинает с описания отношений идей, которые он называет аналитическими истинами . В предложениях, которые выражают аналитические истины, предикатный термин уже «содержится» в подлежащем термине или является его значением. Например, в предложении «круг круглый» предикат «круглый» содержится в подлежащем «круг». Возьмем другой стандартный пример: в слове «холостяк — это неженатый мужчина» предикат «неженатый мужчина» является значением подлежащего термина «холостяк».«Мы не можем отрицать такие истины без противоречий. Они обязательно верны, а это значит, что они верны независимо от того, каков мир. Поскольку нам не нужно исследовать мир, чтобы определить, истинны ли они, аналитические истины познаваемы a priori ([1781] 1998, 146, 157).

Кант определяет факты синтетических истин : предикатный термин не содержится в субъектном термине и не является его значением. Синтетические истины не верны по определению. Само собой разумеется, что они основаны на наблюдении и, следовательно, должны быть a posteriori (хотя, как мы вскоре увидим, Кант утверждает, что это не относится ко всем синтетическим истинам).Например, рассмотрим утверждение: «Холостяк Джордж — писатель». Здесь у нас есть новая информация об определенном человеке по имени «Джордж», который является холостяком и писателем, и для этого требуется опыт. Поскольку противоположности синтетических истин не противоречат друг другу, они случайны ([1781] 1998, 147, 157).

Кант утверждает, что только синтетические истины способны дать существенную новую информацию о мире. При этом наши чувственные переживания не входят в наш разум пассивно, но соответствуют нашим врожденным ментальным структурам для облегчения познания.Поскольку эти структуры работают независимо от опыта, их априори . Эти врожденные a priori структур нашего разума — наши концепции — активно участвуют в осмыслении нашего опыта ([1781] 1998). Они делают это, различая и систематизируя информацию, полученную на опыте. Но опять же, способность выполнять эту деятельность предполагает, что мир, который предоставляет как информацию, так и наши концепции, сам по себе структурирован таким образом, чтобы обеспечить понятность.Конкретные способы, которыми должен быть структурирован мир — например, его пространственно-временные и причинно-следственные связи — дают существенные истины о реальности. Эти истины верны не только из-за значений слов или логических форм предложений. Они синтетические. И поскольку мы пришли к этому результату путем отражения a priori , Кант утверждает, что мы обладаем «синтетическим a priori » знанием мира — ранее не признанной категорией знания, которую теперь нужно добавить к стандартным категориям синтетических знаний. апостериори и аналитическое априори знания.(См. Таблицу 1 ниже для обзора этих категорий.)

Таблица 1 — Категории знаний
Объединение эпистемологического различия ( априори против апостериори ) с семантическим / модальным различием (аналитическое / необходимое против синтетического / условного) дает четыре возможные категории.
Эпистемологическое различие: A Priori по сравнению с A Posteriori Аналитическое / необходимое (отношения идей) Синтетические / условные (по фактам)
A Posteriori (эмпирический) Категория знаний: аналитические апостериори

Значение: привлекает минимальное внимание (потому что это не главный источник разногласий в философских дебатах).

Примеры: математические истины (например, что отношение длины окружности круга к его диаметру> 3), полученные с помощью физических измерений, калькулятора или свидетельств из надежного источника. (Хотя такие истины обычно считаются аналитическими, Кант не соглашался, классифицируя их вместо этого как синтетические.)

Категория знаний: синтетические апостериори

Значение: подчеркнуто эмпириками.

Примеры: Истины о внешнем мире, известные непосредственно через органы чувств или научные исследования.

A Priori (Rational) Категория знаний: аналитические априори

Значение: подчеркнуто рационалистами.

Примеры: освобождение чистой логики; утверждения, истинные по определению (известные по их значению).

Категория знаний: синтетические априори

Значение: Спорная категория, основанная на кантовском синтезе. Хотя истины в этой категории случайны в строгом логическом смысле (их отрицание не является логически противоречивым), Кант утверждал для них своего рода метафизическую необходимость (в том смысле, что они универсальны и вечны).

Кандидаты Канта: аксиомы геометрии Евклида, основные характеристики пространства / времени, метафизические истины и моральные истины.

Остается вопрос , как наши концепции различают и организуют информацию, полученную от органов чувств. Эти цели достигаются путем синтеза. Под «синтезом» Кант подразумевает «акт соединения различных представлений [элементов познания] и схватывания того, что в них многообразно, в одном познании» ([1781] 1998, 77).

Кант объясняет три типа синтеза: процесс начинается с «синтеза восприятия в восприятии», проходит через «синтез воспроизведения в воображении» и заканчивается «синтезом узнавания в понятии» ([1781] 1998, 228–34 ). Для Канта предчувствие восприятия включает в себя определение местоположения объекта в пространстве и времени. Синтез воспроизведения в воображении состоит в соединении различных элементов в нашем сознании, чтобы сформировать образ. А синтез узнавания в концепции требует памяти о прошлом опыте, а также признания его связи с настоящим опытом.Признавая, что прошлый и настоящий опыт относятся к одному и тому же объекту, мы формируем его концепцию. Признать что-либо как единый объект в рамках концепции — значит придать значение восприятиям. Эту смысловую привязанность Кант называет апперцепцией (Guyer 1987).

Апперцепция — это точка, где встречаются личность и мир. Для Канта возможность апперцепции требует двух видов единства. Во-первых, различные данные, полученные в результате опыта, должны сами по себе представлять общий предмет, позволяющий объединять и хранить данные вместе.Во-вторых, данные должны объединяться и удерживаться единым «я» или тем, что Кант называет «единством сознания» или «единством апперцепции». Кант заключает, что благодаря такому единству все мы в равной степени способны понимать один и тот же общественный объект единообразным образом, основываясь на нашем индивидуальном, частном опыте. То есть мы находимся в негласном соглашении относительно независимого от разума мира, в котором мы живем, которому способствуют наши субъективные переживания, но регулируются врожденными ментальными структурами, данными нам этим миром.Короче говоря, теория Канта делает возможным совместное синтетическое знание объективной реальности. В заключение, рассмотрев дебаты между рационалистами и эмпириками, кульминацией которых стал синтез Канта, эта глава пролила свет на вопрос о том, как мы достигаем предметного знания.

Астроном Коперник, или Беседы с Богом, живопись ок. 1872, Ян Матейко через Wikimedia Commons. Эта работа находится в открытом доступе.

В своей Критике чистого разума Кант резюмирует свою эпистемологию, проводя аналогию с Коперниканской революцией (переход в астрономии от геоцентрической к гелиоцентрической модели Вселенной, названной в честь Николая Коперника (1473–1543), польский математик и астроном шестнадцатого века):

До сих пор предполагалось, что все наше познание должно соответствовать объектам; но все попытки узнать о них что-то априори через концепции, которые расширили бы наше познание, в силу этого предположения ни к чему не привели.Поэтому давайте однажды попробуем, не продвинемся ли мы дальше с проблемами метафизики, предположив, что объекты должны соответствовать нашему познанию, что лучше согласуется с запрашиваемой возможностью априорного познания их, то есть для установления чего-то об объектах. прежде, чем они будут даны нам. Это было бы похоже на первые мысли Коперника, который, когда он не добился больших успехов в объяснении движений небесных тел, если предполагал, что все небесное воинство вращается вокруг наблюдателя, попытался увидеть, не может ли он добиться большего успеха. если он заставит наблюдателя вращаться и оставит звезды в покое.В метафизике мы можем попробовать то же самое в отношении интуиции объектов. Если интуиция должна соответствовать строению объектов, тогда я не понимаю, как мы можем знать что-либо о них априори; но если объект (как объект чувств) соответствует конституции нашей способности интуиции, тогда я могу очень хорошо представить себе эту возможность. Тем не менее, поскольку я не могу остановиться на этих интуициях, если они должны стать познаниями, но должен относить их как представления к чему-то как своему объекту и определять этот объект через них, я могу предположить, что концепции, посредством которых я вызываю это определение, также соответствуют к объектам, и тогда я снова испытываю ту же трудность в отношении того, как я мог знать что-либо о них априори, или же я предполагаю, что объекты или, что то же самое, опыт, в котором только они могут быть познаны ( как данные объекты) соответствует этим концепциям, и в этом случае я сразу вижу более легкий выход из затруднения, поскольку сам опыт — это своего рода познание, требующее понимания, правило которого я должен предполагать в себе, прежде чем мне будет дан какой-либо объект. , следовательно, a priori, это правило выражается в понятиях a priori, которым, следовательно, обязательно должны соответствовать все объекты опыта и с которыми они должны соглашаться. ([1781] 1998, B xvi – B xviii)

  1. Учитывая предположение, что утверждения, приведенные ниже, известны как истинные, обозначьте каждое из них как (i) аналитическое или синтетическое, (ii) необходимое или условное, и (iii) a priori или a posteriori . Если какие-то спорны, выскажите свое мнение и объясните причины.
    1. У всех треугольников три стороны.
    2. На доске изображен треугольник.
    3. Если фигура, нарисованная на доске, представляет собой треугольник, у фигуры три стороны.
    4. Это не тот случай, когда [латекс] 1 + 2 = 5 [/ латекс].
    5. Некоторые птицы умеют летать.
    6. Все летающие птицы умеют летать.
    7. Завтра взойдет солнце.
    8. Наносить вред невиновным людям ради личной выгоды — это морально неправильно.
    9. Среднее яблоко больше среднего винограда.
    10. «Марк Твен» и «Сэмюэл Клеменс» — разные имена для одного и того же человека.
    11. Марк Твен — Сэмюэл Клеменс.
    12. Вода H 2 0.
    13. Воды на Земле больше, чем на других планетах нашей солнечной системы.
    14. Бог либо существует, либо не существует.
  1. Выберите свой собственный пример апостериорных знаний . Затем напишите мини-эссе, в котором подробно и правдоподобно прослеживается его происхождение. Используйте как можно больше терминов в приведенном ниже банке слов (но не стесняйтесь использовать и другие термины, представленные в этой главе, особенно выделенные жирным шрифтом). Определения можно найти в глоссарии.
Оттиск Простая / сложная идея Восприятие Концепт
Связь идей Факты Tabula rasa Врожденный
Априори Апостериори Вычет Индукция
  1. Объясните своими словами основные аргументы за и против иннатизма.
  1. Объясните своими словами основные аргументы за и против теории tabula rasa .
  1. Как можно избежать как иннатизма, так и tabula rasa ? Какая третья альтернатива?
  2. Многие философы рассматривают синтетическое знание a priori в скептическом свете. Почему эта категория может быть сложной для понимания? Как Кант объяснял и защищал это? Обобщите его точку зрения своими словами.
  3. Рассмотрим утверждение, что «Не существует синтетического априорного знания .«Если бы это утверждение было правдой, могло бы оно быть аналитическим? Если бы это было правдой, могло бы быть известно апостериори ? Если утверждение верно, но не может быть аналитическим или a posteriori , должно ли оно быть синтетическим a priori ? Если да, возможно ли это утверждение последовательно?
  4. Что вы считаете наиболее вероятным — рационализм, эмпиризм или кантовский синтез? Обобщите свои основные причины, по которым вы так думаете.

Дополнительная литература

Блэкберн, Саймон.1999. Истина : Убедительное введение в философию . Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

Кричли, Саймон. 2001. Континентальная философия: очень краткое введение . Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

Эллис, Эддисон. 2014a. «Idealism Pt. 1. Субъективный идеализм Беркли ». В Философия из 1000 слов: вводная антология . https://1000wordphilosophy.com/2014/07/07/berkeley/.

———. 2014b. «Idealism Pt.2. Трансцендентальный идеализм Канта ». В Философия из 1000 слов: вводная антология . https://1000wordphilosophy.com/2014/08/11/idealism-pt-2-kants-transcendental-idealism.

Платон. (ок. 380 г. до н. э.) 2009 г. Meno . Перевод Бенджамина Джоветта. Архив интернет-классики. http://classics.mit.edu/Plato/meno.html.

Рассел, Бертран. (1912) 2013. Проблемы философии . Проект Гутенберг. https://www.gutenberg.org/files/5827/5827-h/5827-h.htm.

Вернон, Кеннет Блейк. 2014. «Проблема индукции». Философия из 1000 слов: вводная антология . https://1000wordphilosophy.com/2014/05/26/the-problem-of-induction/.

Список литературы

Хомский, Ноам. 1975. Размышления о языке . Нью-Йорк: Рэндом Хаус.

Кричли, Саймон. 2001. Континентальная философия: очень краткое введение . Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

Декарт, Рене. (1641) 1985.«Размышления о первой философии». В Философские сочинения Декарта , переведенные Джоном Коттингемом, Робертом Штутгофом и Дугальдом Мердоком, 1–62. Том 2. Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

———. (1701) 1985. «Правила направления ума». В Философские сочинения Декарта , переведенные Джоном Коттингемом, Робертом Штутхоффом и Дугальдом Мердоком, 7–77. Том 1. Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

Эллис, Эддисон. 2014a.«Idealism Pt. 1. Субъективный идеализм Беркли ». В Философия из 1000 слов: вводная антология . https://1000wordphilosophy.com/2014/07/07/berkeley/.

———. 2014b. «Idealism Pt. 2. Трансцендентальный идеализм Канта ». В Философия из 1000 слов: вводная антология . https://1000wordphilosophy.com/2014/08/11/idealism-pt-2-kants-transcendental-idealism.

Гайер, Пол. 1987. Кант и притязания на знание . Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

Хьюм, Дэвид. (1748) 2017. Запрос о человеческом понимании. Отредактировал Джонатан Беннетт. https://www.earlymoderntexts.com/assets/pdfs/hume1748.pdf.

Кант, Иммануил. (1781) 1998. Критика чистого разума . Перевод Пола Гайера и Аллена Вуда. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета.

Лейбниц, Г. В. (1705) 2017. Новые очерки о человеческом понимании. Отредактировал Джонатан Беннетт. http://earlymoderntexts.com/authors/leibniz .

Локк, Джон. (1690) 2017. Эссе о человеческом понимании . Под редакцией Джонатана Беннета. https://www.earlymoderntexts.com/authors/locke.

Платон. (ок. 380 г. до н. э.) 2009 г. Meno . Перевод Бенджамина Джоветта. Архив интернет-классики. http://classics.mit.edu/Plato/meno.html.

Куайн, В. В. 1951. «Основные тенденции современной философии: две догмы эмпиризма». Philosophical Review 60 (1): 20–43.

Вернон, Кеннет Блейк.2014. «Проблема индукции». В Философия из 1000 слов: вводная антология . https://1000wordphilosophy.com/2014/05/26/the-problem-of-induction/.

эстетика


эстетика

Эстетика — это отрасль философии, которая имеет дело с искусством или в более общем смысле. то, что в Oxford English Dictionary называет «вкусом или восприятием». прекрасного »(см. красивое / возвышенное ). Дисциплина в ее современной форме в первую очередь связана с проблемами, связанными с создание, интерпретация и окончательная оценка произведений искусства, а также таким образом, он включает в себя то, как переживание такого материала опосредуется через индивидуальный чувствительность смотрящего и то, как формируется его опыт презентация культурных конвенций, таких как музейная выставка.

Сам термин происходит от древнегреческого aisthesis , что означает ощущение или восприятие (см. чувств, ), в отличие от интеллектуальных концепций или рационального знания. До середины восемнадцатого века, эстетические изыскания сильно отличались от того, что есть сегодня, так как не было существенной концепции искусства как оторванного от ремесел или гражданской функции. Во времена Платона вопросы, связанные с восприятием красоты, имели ценность тем, что способствовало соблюдению этических норм и практически улучшило образ жизни.В средние века существовали мнения, основанные на различных представлениях теологии (Фома Аквинский). к оптике (Witelo). Произошло возрождение и сосредоточение таких идей и исследований. в эпоху Возрождения, но чаще всего они были сосредоточены на определенном жанре (например, как живопись, скульптура, и т. д.), и еще не теоретизируют в целом об искусстве и их контексте. В 1735 г. немецкий философ Александр Баумгартен первым употребил слово «эстетика», в работе, которая определила красоту как совершенство и подчеркнула такую ​​информацию, как собраны через чувства.Однако это была «Критика » Иммануила Канта. Постановления от 1790 г., которое закрепило современное использование термина, в котором красота стала субъективным отношением, а не собственностью. Что касается относительно Недавняя теория СМИ, Уолтер Бенджамин и Маршалл Маклюэн обсудили, как природа такого чувственного восприятия меняется в зависимости от социальных обстоятельств. Например, новые виды средств массовой информации, такие как легко воспроизводимые фотографии, изменяют функцию произведений искусства, а также то, как люди видят мир.

Возник прежде всего новый способ мышления об искусстве, основанный на Канте и романтиках. во Франции, Германии и Великобритании, отчасти благодаря усилению философии интерес к сенсорному знанию. Также появилось новое направление в культурной критике. это включало более широкий диапазон, в котором разные искусства сравнивались друг с другом, и даже спорили о том, должен ли один их сравнивать или нет. Такой развитию способствовал тот факт, что восемнадцатый век был также время, когда публике был предоставлен более широкий доступ к произведениям искусства, поскольку они были больше не связаны исключительно с правительством и церковью.Так что это был плодотворное совпадение одновременных изменений философии и искусствоведения это привело к этой двойной дисциплине, в которой искусство могло рассуждать о в целом. Собственно, первое столетие существования эстетики ознаменовалось из-за разногласий по поводу того, было ли такое обобщение достижением или не.

Существует преобладающее негативное отношение к эстетике, даже среди тех, кто которые работают в смежных областях, таких как история искусства.Некоторые не признают, что она выходит за рамки философии и выходит за рамки их собственной. Студенты искусств иногда имеют лишь смутное представление о том, что это такое, основанное на обычном использовании слова «эстетика» для означает «приятный» или «красивый», и ощущение, что это архаично. Сами художники обычно не ценят то, что они считают категоризацией. Возможно, что все эти группы ошибочно полагают, что эстетика не эволюционировала. с самого начала, и что его основная цель — продвигать идею о том, что — это определенные универсальные истины о некоторых предполагаемых фиксированных характеристиках искусства.Такая идея несовместима с расширенными определениями искусства в современном мире. возраст. Однако правда в том, что эстетики также против таких жестких режимов. мысли, и были вовлечены в создание альтернатив таким взглядам когда-либо с момента создания дисциплины.

Согласно словарю Grove Art , есть четыре основных предмета, которые постоянно обращаются к эстетике. Часто думают, что центральным является вопрос о том, что такое искусство, как его можно определить.Некоторые общие мнения заключаются в том, что это зависит от о влиянии, которое он оказывает на аудиторию, о его месте в обществе, о том, как он был создан, или проявляет ли он эмоции (Толстой) или подражание (Платон и Аристотель). Границы между искусством и неискусством, как известно, трудно создать, особенно учитывая широкое разнообразие использования этого термина и тот факт, что наши значения ибо термин так сильно изменился за последнее время. Однако есть много запросов, к которому можно стремиться без такой строгой классификации.Еще одна большая, классическая область дискурса состоит в том, можно ли рассматривать эстетические суждения как объективный или субъективный. Одна точка зрения на это состоит в том, что это вопрос личного вкус, определяемый идеями или чувствами каждого человека. Дэвид Хьюм был сторонником этой идеи, но он подчеркивал необходимость опыта работы с этим типом вещей быть оцененным, чтобы принять обоснованное решение. Другие утверждают, что это субъективное модель описывает только реакцию зрителя, а не само произведение, и что может говорить фактов о произведении искусства, как если бы существовала «наука» критики.Следующий, работа искусствоведов, таких как Клемент Гринберг или Майкл Фрид, обеспокоена с ценностью искусства — от отдельных произведений до всего заведения. Этот включает в себя, является ли работа «хорошей» или нет, какие примеры лучше или хуже чем другие, и возможно ли вообще выносить такие суждения. Мораль здесь играют роль и другие типы ценностей. Наконец, возникают проблемы с важность того, как возникают произведения искусства, насколько не воспринимается напрямую, имеет отношение к тому, как мы его переживаем.Одна теория в том, что искусство — это, по сути, общение с художником, и важность этого заключается в в том, что он или она имел в виду под этим; другой фокусируется на том, что означает сама работа, как основанный на осознании условностей, в рамках которых он был создан. Для Например, Монро Бердсли стоит исключительно с обнаруживаемыми свойствами. произведения, в то время как Ницше и Кроче подчеркивали творческий акт, возможно, независимо от аудитории, а не от продукта.

Лесли Мартин
Зима 2003 г.

Рационализм — по отраслям / доктрине

Введение | История рационализма

Рационализм — это любой взгляд, апеллирующий к интеллектуальному и дедуктивному разуму (в противоположность сенсорному опыту или любым религиозным учениям) как источнику знания или оправдания.Таким образом, считается, что некоторые предложения познаваемы нами только с помощью интуиции , в то время как другие познаваемы, если выведены через действительные аргументы из интуитивных суждений . В зависимости от силы убеждения , это может привести к разным позициям: от умеренного , , что разум имеет приоритет , по сравнению с другими способами приобретения знаний, до радикальной позиции , где причина — только путь к знаниям.

Рационализм опирается на идею, что реальность имеет рациональную структуру , поскольку все ее аспекты могут быть постигнуты с помощью математических и логических принципов , а не просто чувственного опыта . Вместо того, чтобы быть «tabula rasa» , запечатлевшимся с помощью чувственных данных, разум структурирован и реагирует на математических методов рассуждения .

Рационалисты принимают по крайней мере одно из трех основных пунктов :

  • Интуиция / дедукция : Некоторые суждения познаваемы нами только с помощью интуиции , в то время как другие можно узнать, выводя из интуитивных суждений .Некоторые рационалисты считают интуицию непогрешимой , утверждая, что все, что мы интуитивно воспринимаем, должно быть правдой; другие допускают возможность ложных интуитивных предложений. Некоторые утверждают, что только математических можно познать с помощью интуиции и дедукции; некоторые считают, что этических истин также можно интуитивно понять; некоторые более радикальные рационалисты утверждают, что целый ряд метафизических утверждений (таких как существование Бога, свободная воля и двойственность разума и тела) входит в диапазон интуиции и дедукции.
  • Врожденное знание : У нас есть знание некоторых истин как часть нашей врожденной рациональной природы . Опыт может запустить процесс, с помощью которого мы привносим это знание в сознание , но опыт не дает нам самого знания , которое каким-то образом было с нами все время . Некоторые рационалисты утверждают, что мы приобрели это врожденное знание в более раннем существовании , некоторые — что Бог дал нам его при сотворении, а другие — что оно является частью нашей природы через естественный отбор .
  • Врожденные концепции : Некоторые из концепций (в отличие от фактического знания), которые мы используем, являются частью нашей врожденной рациональной природы . Некоторые, однако, будут утверждать, что врожденные концепции влекут за собой врожденные знания, потому что конкретный экземпляр знания может быть врожденным, только если концепции, которые содержатся в предложении , также являются врожденными.

Некоторые рационалисты также заявляют , в дополнение к утверждениям выше, что знания, которые мы получаем интуицией и дедукцией, а также идеи и примеры знания, которые являются врожденными для нас, являются необходимыми и не могли быть полученный через чувственный опыт и / или по этой причине превосходит опыт как источник знания.

Рационализм противопоставляется эмпиризму, взгляду, что источником всех знаний является чувственный опыт и сенсорное восприятие . Обычно это связано с введением в философию математических методов в течение Эры Разума и Просвещения крупными фигурами рационалистов, Декартом, Лейбницем и Спинозой. Его обычно называют Континентальный рационализм , потому что он преобладал в континентальных школах Европы , тогда как британский эмпиризм доминировал в Британии.

Различие между рационализмом и эмпиризмом, однако, возможно, не так четко очерчено , как это иногда предлагают, и, вероятно, не было бы даже признано философами Просвещения. Например, все три основных рационалиста были привержены важности эмпирической науки , и во многих отношениях эмпирики были ближе к Декарту в своих методах и метафизических теориях , чем Лейбниц и Спиноза.И Лейбниц, и Спиноза утверждали, что в принципе , все знания, включая научные знания, могут быть получены только с помощью разума , хотя они оба отметили, что это невозможно на практике для людей, за исключением конкретные области, такие как математика .

В то время как корни рационализма могут восходить к элеатам и пифагорейцам Древней Греции или, по крайней мере, к Сократу, Платону, Аристотелю и неоплатоникам, окончательная формулировка теории должна была подождать до 17-го века. Век философов века Разума .

Рен Декарт — один из первых и самых известных сторонников рационализма. Он считал, что знание вечных истин (например, математики и эпистемологических и метафизических основ наук) может быть достигнуто только разумом без необходимости какого-либо чувственного опыта. Другое знание (например, знание физики), требовало опыта, опыта в мире, научного метода, — умеренная рационалистическая позиция.Например, его знаменитое изречение «Cogito ergo sum» ( «Я думаю, следовательно, я» ) является выводом, достигнутым a priori , а не путем вывода из опыта. Декарт считал, что некоторые идеи ( врожденных идей ) происходят от Бога ; другие идеи происходят из чувственного опыта ; а третьи — вымышленные (или созданные воображением ). Из них единственные, действительные, , согласно Декарту, — это врожденные идеи.

Барух Спиноза расширил на основные принципы рационализма Декарта. Его философия основана на нескольких принципах, большинство из которых основано на его представлении о том, что Бог является единственной абсолютной субстанцией (аналогично концепции Декарта о Боге), и эта субстанция состоит из двух атрибутов: мысли и расширения . Он считал, что все аспекты природного мира (включая Человека) являются формами вечной субстанции Бога, и поэтому могут быть познаны только посредством чистой мысли или разума.

Готфрид Лейбниц попытался исправить то, что он видел как некоторые из проблем , которые не были решены Декартом, объединив работу Декарта с представлением Аристотеля о форме и своей собственной концепцией Вселенной, состоящей из монад . Он считал, что идеи существуют в интеллекте врожденно, но только в виртуальном смысле, и только тогда, когда разум размышляет о себе , эти идеи актуализируются .

Иммануил Кант начал как традиционный рационалист , изучив Лейбница и Кристиана Вольфа (1679 — 1754), но, изучив также работы эмпирика Дэвида Юма, он разработал характерный и очень влиятельный Рационализм. , который попытался синтезировать традиционные рационалистические и эмпирические традиции.

Рациональность, восприятие и всевидящее око

Abstract

Видение — восприятие и видение — неявно является фундаментальным строительным блоком литературы по рациональности и познанию.Аргументы Герберта Саймона и Дэниела Канемана против всеведения экономических агентов и концепции ограниченной рациональности критически зависят от конкретного взгляда на природу восприятия и видения. Мы предполагаем, что эта структура рациональности просто заменяет экономическое всеведение всеведением восприятия. Мы показываем, как когнитивные и социальные науки используют широко распространенное, но проблематичное мета-допущение, которое характеризуется «всевидящим оком». Мы выражаем озабоченность по поводу этого предположения и обсуждаем различные способы проявления всевидящего ока в существующих исследованиях (ограниченной) рациональности.Сначала мы рассмотрим центральную роль видения и восприятия в новаторской работе Саймона. Затем мы указываем на работу Канемана, в частности на его статью «Карты ограниченной рациональности», чтобы проиллюстрировать распространенность всевидящего взгляда на восприятие, которое проявляется в широком использовании визуальных примеров и иллюзий. Подобные предположения о восприятии можно найти в обширной литературе по когнитивным наукам. Центральной проблемой является нынешний упор на инверсную оптику — объективную природу объектов и окружающей среды, т.е.г., размер, контраст и цвет. Эта структура игнорирует природу организма и воспринимающего. Вместо этого мы утверждаем, что реальность конструируется и выражается, и обсуждаем видоспецифичность восприятия, а также восприятие как пользовательский интерфейс. Мы опираемся на науку о зрении, а также на искусство, чтобы развить альтернативное понимание рациональности в когнитивных и социальных науках. В заключение мы обсудим значение наших аргументов для литературы о рациональности и принятии решений в когнитивной психологии и поведенческой экономике, а также предложим некоторые пути продвижения вперед.

Ключевые слова: Рациональность, Восприятие, Познание, Социальные науки

Введение

Наша способность зрения играет центральную роль в известных теориях рациональности, а предположения о видении и восприятии лежат в самой основе когнитивных, экономических, и социальные науки. Например, революционная концепция ограниченной рациональности Герберта Саймона бросила вызов идее глобальной рациональности или всеведения в экономике, сосредоточив внимание на «видении» и некоторых «психологических теориях восприятия и познания» (Simon, 1956: 138).Продолжающаяся поведенческая и когнитивная революция в психологии и экономике также ориентирована на восприятие и, как говорит Канеман, «[полагается] во многом на визуальные аналогии» (2003a: 1450). В более общем плане он делает упор на визуальные иллюзии, визуальные задачи и психофизику (Tversky & Kahneman, 1986; ср. Kahneman, 1965). Предположения о восприятии и видении также лежат в основе множества других теорий познания в социальных науках, включая байесовские модели познания и рациональности (например,г., Chater et al., 2010: 813; Элькаям и Эванс 2011; Оксфорд и Чейтер, 2007; Тененбаум и Гриффитс, 2001; Vilares & Kording, 2011), исследования по принятию решений (например, Hilbert, 2012; Milkman et al., 2009; Payne et al., 1992; Shafir & LeBoeuf, 2002; Summerfield & Tsetsos, 2014), философия разума (например, , Block 2015; Burge, 2010), анализ идеального и наивного наблюдателя (Geisler, 2008, 2011), рациональные ожидания в экономике (Kirman, 1992), теории адаптивного управления и когнитивной архитектуры (Anderson, 1996), универсальные модели познания и оптимальная добыча пищи (например,г., Fawcett et al., 2014; Hills et al., 2015; Pyke et al., 1977), а также общие модели «вычислительной рациональности» и интеллекта (Gershman et al., 2015; Laird et al., 1987).

Мы утверждаем, что литература по рациональности содержит объединяющее, но проблематичное (и обычно неявное) предположение о видении и восприятии, которое лучше всего характеризуется «всевидящим оком» (см. Koenderink, 2014; также см. Hoffman, 2012; Hoffman И Пракаш, 2014; Роджерс, 2014). Мы уделяем особое внимание тому, как всевидящий взгляд на восприятие проявляется в исследованиях рациональности, познания и принятия решений.Чтобы проиллюстрировать наши взгляды, мы указываем на новаторские работы Герберта Саймона и Даниэля Канемана (Канеман, 2003a, b, 2011; Simon, 1956, 1980, 1990). В целом предположение о всевидящем оке принимает разные формы в социальных науках. В некоторых случаях всевидящее око принимается в форме рациональности некоторых или всех агентов или системы в целом. В других случаях всевидящее око является возникающим результатом обучения и визуальной, вычислительной или информационной обработки или более широких взаимодействий между агентом и средой.Во многих случаях всевидящее око вводится в форме ученого, который приписывает субъектам иллюзию, предвзятость или другие формы ошибки или достоверности — когда они не обладают всеведением (Simon 1979; ср. Kahneman, 2003a). Однако каждая из этих форм всевидящего видения, как мы проиллюстрируем, проблематична и является симптомом репрезентативной, вычислительной и ориентированной на обработку информации концепции восприятия. По сути, большая часть литературы по рациональности делает упор на психофизику и инверсную или экологическую оптику, игнорируя психологию и феноменологию осознания (Koenderink, 2014).Акцент делается на действительной, физической природе окружающей среды и объектов внутри нее (в частности, на таких характеристиках, как размер, расстояние, цвет и т. Д.), А не на специфической для организма, направленной и выразительной природе восприятия. Мы предлагаем схемы другого подхода к восприятию, опираясь на альтернативные аргументы о видении.

Наша критика существующих работ в области когнитивных и экономических наук явно фокусируется на восприятии и видении и, таким образом, отличается от подхода Гигеренцера (1991, 1996), который подчеркивает «экологическую» рациональность оценочной эвристики (Gigerenzer & Todd, 1999; Тодд и Гигеренцер, 2012 г.).Литература по эвристике строится на частотном, байесовском или «вероятностном взгляде на восприятие» (Chater & Oaksford, 2006; Kruglanski and Gigerenzer, 2011; Vilares & Kording, 2011) и в более общем плане на «статистике визуальных сцен» (Kersten et al. , 2004; Knill & Richards, 1996; Yuille et al., 2004; см. Также Koenderink, 2016). Центральный аргумент в этой литературе состоит в том, что восприятие с течением времени на самом деле является скорее достоверным, чем предвзятым: организмы воспринимают окружающую среду и взаимодействуют с ней и со временем познают ее истинную, объективную природу.Хотя мы связываемся с некоторыми способами, которыми эта литература интерпретирует (и действительно справедливо ставит под сомнение) визуальные иллюзии, мы также не согласны с тем, как эта работа характеризует зрение и восприятие, и указываем на альтернативный подход. В заключение мы обсудим, как наши аргументы влияют на литературу по вопросам рациональности и принятия решений по психологии и поведенческой экономике.

Восприятие и познание: от всеведения к ограниченной рациональности

Любая модель познания, рациональности, рассуждений или принятия решений неявно включает в себя лежащую в основе теорию и предположения о восприятии (Канеман, 2003a; Саймон, 1956).То есть, любая модель рациональности делает предположения о том, какие варианты рассматриваются или нет, как (или есть ли) эти варианты представлены и сравниваются, а также какие из них выбраны и почему. Сама идея рациональности подразумевает, что кто-то — сами агенты, система в целом или ученый, моделирующий поведение, — воспринимает и знает оптимальный или лучший вариант и, таким образом, может определить, достигается ли рациональность и каким образом. Таким образом, рациональность определяется как правильное восприятие различных вариантов и выбор тех, которые объективно являются лучшими.

Подчеркивая рациональность, когнитивные и социологи включают — чаще всего неявно — определенные теории и предположения о восприятии, о способностях и способах, которыми организмы или агенты воспринимают, видят и представляют свою среду, или вычисляют и обрабатывают информацию, сравнивают варианты, вести себя и делать выбор. Предположения о восприятии и видении, как мы обсудим, лежат в основе этих моделей и в центре внимания нашей статьи.

Неоклассическая экономика исторически использовала некоторые из самых крайних предположений о природе восприятия и рациональности.Это приняло форму допущения некоего варианта совершенно рационального или всеведущего актора и связанного с ним «эффективного рынка» (Fama, 1970; ср. Buchanan, 1959; Hayek, 1945). 1 Эта работа — в ее наиболее экстремальной форме — предполагает, что агенты обладают совершенной информацией и, следовательно, не существует уникальных, специфичных для агентов возможностей, которые можно было бы воспринимать или использовать: окружающая среда объективно захвачена и исчерпана любые возможности для создания ценности. Рынки считаются эффективными, поскольку они автоматически и мгновенно предвосхищают будущие непредвиденные обстоятельства и возможности (Arrow & Debreu, 1954).

Большая часть этой работы предполагает наличие «идеального наблюдателя» (см. Geisler, 2011; Kersten et al., 2004), представленного либо всеведением всех агентов, либо системой в целом, и таким образом, равновесие (Arrow & Debreu, 1954). Как отмечает Бьюкенен, экономисты «обычно предполагают всеведение наблюдателя, хотя это предположение редко делается явным» (1959: 126). Всеведущий агент экономики, конечно, подвергался критике как изнутри, так и извне, поскольку он не допускает никакой субъективности или неоднородности на индивидуальном уровне.Например, как утверждает Кирман, этот подход «фатально ошибочен, потому что он пытается навести порядок в экономике с помощью концепции всеведущего человека» (1992: 132). Томас Сарджент далее утверждает: «Дело в том, что вы просто не можете говорить о различиях в рамках типичной модели рациональных ожиданий. Есть коммунизм моделей. Все агенты внутри модели, эконометрист и Бог разделяют одну и ту же модель »(Evans & Honkapohja 2005: 566). 2 Хотя смерть всеведущего агента экономики предсказывалась много лет, она продолжает влиять на значительную часть этой области.

Именно эта литература по экономике, которая предполагает различные формы глобальной или совершенной рациональности, привела к возникновению поведенческой и когнитивной революции в социальных науках, бросившей вызов идее всеведения агента. 3 Герберт Саймон был самым влиятельным противником традиционной экономической модели рациональности. Он стремился предложить «альтернативу классической всеведущей рациональности» (1979: 357), и он закрепил эту альтернативу на концепции «ограниченной рациональности», концепции, специально сосредоточенной на природе видения и восприятия (Simon, 1956).Работа Саймона была продолжена Дэниелом Канеманом, который также стремился разработать «последовательную альтернативу модели рационального агента» (2003a: 1449), сосредоточив внимание на визуальных метафорах, иллюзиях и восприятии. Далее мы вернемся к работе Саймона и Канемана.

Чтобы предвосхитить наш вывод, мы утверждаем, что и Саймон, и Канеман, а также более поздние психологи и бихевиористские экономисты невольно заменили предположение об экономическом всеведении всеведением восприятия или всевидящим взглядом на восприятие.Ни модели Саймона, ни Канемана не преодолели парадигматического допущения о всеведении, хотя (или потому, что) они его критиковали. Вместо этого эти модели просто представили иную форму всеведения. Мы считаем особенно важным вернуться к этой работе, потому что она показывает, как поведенческая революция была и остается глубоко укорененной в спорах о восприятии и видении. Хотя эта работа была направлена ​​на развитие психологически более реалистичного и научного подхода к пониманию рациональности, мы утверждаем, что эта работа может быть оспорена по обоим причинам.

Ограниченная рациональность и восприятие

Как отмечалось выше, Герберт Саймон поставил под сомнение допущение об агентном всеведении (особенно широко распространенном в экономике) идеей ограниченной рациональности. Конкретная цель его исследовательской программы состояла в том, чтобы снова процитировать Саймона, «заменить глобальную рациональность экономического человека на вид рационального поведения, совместимого с доступом к информации и вычислительными возможностями , которые на самом деле на самом деле . одержимы организмами, включая человека, в той среде, в которой такие организмы существуют »(1955: 99, курсив мой).Вместо того чтобы предполагать всеведение организмов или агентов, Саймон надеялся внедрить психологический реализм в социальные науки, моделируя «действительные механизмы, участвующие в выборе человека и других организмов» (1956: 129). Ограниченная рациональность стала важной мета-концепцией и влиятельной альтернативой моделям полностью рационального экономического агента — трансдисциплинарной идеи, которая повлияла на множество социальных наук, включая психологию, политологию, право, когнитивную науку, социологию и т. Д. экономика (e.г., Камерер, 1998, 1999; Конлиск, 1996; Эванс, 2002; Jolls et al., 1998; Джонс, 1999; Коробкин, 2015; Луан и др., 2014; Payne et al., 1992; Puranam et al., 2015; Саймон, 1978, 1980; Тодд и Гигеренцер, 2003; Уильямсон, 1985). Эти представления о рациональности продолжают влиять на различные дисциплины по-разному, включая недавние работы по универсальным моделям рассуждений, вычислений и «поиска» (Gershman et al., 2015; Hills et al., 2015).

Чтобы раскрыть специфические проблемы, связанные с ограниченной рациональностью в ее отношении к видению и восприятию, мы пересмотрим некоторые оригинальные модели и примеры, предоставленные Саймоном.Затем мы обсудим, как эти аргументы расширились и эволюционировали в когнитивных и социальных науках в более широком смысле (Kahneman, 2003a), включая область поведенческой психологии и экономики.

В большинстве своих примеров Саймон просит нас представить животное или организм, ищущий пищу в своей среде (например, 1955, 1956, 1964, 1969; Newell & Simon, 1976; ср. Luan et al., 2014). 4 Этот поиск происходит в заранее определенном пространстве (или в том, что он также называет «поверхностью»), где организм может визуально сканировать пищу (варианты выбора) и «перемещаться» и двигаться к лучшим вариантам и потреблять их (Simon, 1956).Первоначально организм исследует пространство случайным образом. Но со временем он учится. Таким образом, видение рассматривается как инструмент для сбора информации и представления окружающей среды.

Центральным в концепции ограниченной рациональности и наиболее важным для наших аргументов является спецификация самой ограниченности. Саймон подчеркивает «аппарат восприятия» организма (1956: 130). Приоритет отдается визуальному сканированию и захвату окружающей среды для выбора вариантов: «зрение организма позволяет ему в любой момент видеть круговую часть поверхности вокруг точки, в которой он стоит» (Simon, 1956). : 130, (курсив добавлен ).Вместо того, чтобы всеведущим видеть (и рассматривать) полный ландшафт возможностей или окружающей среды (например, варианты еды) — как модели глобальной рациональности могут определять вещи — Саймон вместо этого утверждает, что восприятие (релевантный, более ограниченный набор возможностей для рассмотрения) ограничен по «длине и дальности зрения» организма (1956: 130-132). Подобные аргументы недавно были выдвинуты в когнитивных науках в универсальных моделях, которые подчеркивают восприятие и поиск (например, Fawcett et al., 2014; Серый, 2007; Луан и др., 2014; Тодд и др., 2012).

Одним из ключевых вкладов Саймона было признание того, что организмы (будь то животные или люди) не знают, не воспринимают и не имеют времени для вычисления всех альтернатив в своей среде (см. Гибсон, 1979). Вместо того, чтобы глобально видеть и оптимизировать, организм вместо этого «удовлетворяет» на основе более ограниченного набора выборов, которые он воспринимает в своем непосредственном воспринимаемом окружении. Дополнительный поиск, будь то визуальный или движущийся, стоит дорого.Таким образом, организмы ищут, сканируют и воспринимают свою среду локально, и компромисс между затратами на дополнительный поиск и отдачей от выбора конкретных немедленных вариантов поведения. В целом, организмы рассматривают только небольшое подмножество возможностей в своей среде — то, что они воспринимают непосредственно вокруг себя, — а затем выбирают варианты, которые лучше всего работают среди этого подмножества, вместо того, чтобы каким-то образом оптимизировать на основе всех возможных вариантов, что, по мнению Саймона, потребует от Бога -подобные вычислительные мощности и всеведение.

Эти идеи, безусловно, кажутся разумными; но они, тем не менее, уходят корнями в проблемную концепцию видения и восприятия. Мы предвидим здесь некоторые центральные проблемы, проблемы, которые мы более внимательно рассмотрим позже в статье, когда будем обсуждать работу Канемана (2003a, b), и внимательно пересмотрим некоторые общие визуальные задачи и примеры восприятия ограниченной рациональности и предвзятости.

Во-первых, обратите внимание, что центральное исходное предположение, лежащее в основе ограниченной рациональности, состоит в том, что присутствует всевидящее око, которое может определить, действительно ли организм вел себя ограниченно или рационально или нет.Как выразился Саймон, «рациональность ограничена, когда ей недостает всеведения» (1978: 356). Чтобы этот недостаток всеведения был определен и зафиксирован, требуется внешний взгляд, всевидящее око — в данном случае указанное ученым, — которое каким-то образом воспринимает, определяет, вычисляет или (исчерпывающе) видит другие варианты в первое место, затем определяет лучший или рациональный вариант, что, в свою очередь, позволяет указать на недостатки, ограниченность или предвзятость.

С точки зрения исследования зрения, «недостаток всеведения» Саймона — спецификация ограниченной рациональности может быть напрямую связана с «теорией идеального наблюдателя» восприятия (напр.г., Гейслер 1989, 2011; Kersten et al., 2004). Подобно стандарту всеведения, «идеальный наблюдатель — это гипотетическое устройство, которое выполняет оптимально в задаче восприятия с учетом доступной информации» (Geisler, 2011: 771, курсив добавлен ). 5 Наивные (или ограниченные) объекты можно противопоставить форме идеального наблюдателя, похожего на камеру, который объективно фиксирует окружающую среду. Сравнение объективных сред с субъективными оценками этих сред (или объектов в них) использовалось как в лаборатории, так и в естественных средах (Geisler, 2008; также см. Foster, 2011; McKenzie, 2003).Эти подходы основаны на достоверной модели восприятия и объективной реальности, своего рода «байесовском естественном отборе» (Geisler & Diehl, 2002), где «(перцептивные) оценки, которые ближе к истине, имеют большую полезность, чем те, которые выходят за рамки нормы. »(Geisler & Diehl, 2003). Окружающая среда рассматривается как объективная, а точные или неточные ответы субъектов используются в качестве информации о восприятии и суждении. Этот подход может быть полезен, если мы требуем, чтобы испытуемые видели что-то очень специфическое (независимо от того, пропускают ли они или точно учитывают какой-то стимул, указанный ученым), хотя даже самые простые стимулы — как мы обсудим — трудно окончательно определить. это мода.

Существующие работы поднимают фундаментальные вопросы о том, действительно ли восприятие отслеживает истину (или «достоверность») идеальным наблюдателем (например, Hoffman et al., 2015). Например, эволюционная приспособленность более точно отображает практическую полезность, чем какое-либо представление об истине или объективности. Байесовские модели восприятия могут быть построены на эволюционной полезности, а не на истинности и точности (например, Hoffman & Singh, 2012; Koenderink, 2016). Сверхнормальные стимулы подчеркивают, насколько иллюзорными, кажущимися объективными, могут быть факты в мире (Tinbergen, 1951).Мы обсудим эти вопросы более подробно позже.

Проблема в том, что сама спецификация объективного ландшафта, пространства или окружающей среды предполагает, что сам ученый, по сути, всеведущ и имеет богоподобное, истинное видение всех (или, по крайней мере, более широкого набора представлений). ) варианты, доступные изучаемому организму — разновидность всеведения от третьего лица. Ученый видит все (или даже больше) и может, ex ante и post hoc , указать, какой образ действий является наилучшим и действительно ли организм воспринимает правильно, действует ограниченно или ведет себя рационально.Но в большинстве случаев простое обозначение чего-либо как предвзятого или ограниченного не является теоретическим объяснением. Более того, он служит местом временного хранения, которое требует дальнейшего изучения причин, по которым что-то воспринималось или оценивалось определенным образом. Возможно, организму просто не хватило времени, чтобы найти оптимальное решение, или он не увидел определенных возможностей. Тот факт, что восприятие и рациональность постоянно не соответствуют стандартам, установленным учеными, вызывает вопросы не только о самих стандартах, но и о , почему это так.

Вторая проблема заключается в том, что восприятие, как его видит Саймон, — это деятельность, похожая на камеру, когда организмы фиксируют достоверные изображения и возможности в своей среде и хранят или сравнивают эту информацию (см. Simon, 1980). Конечно, камера, используемая организмами — восприятие и зрение — определяется как ограниченная, поскольку она захватывает только небольшую, ограниченную часть окружающей среды, в которой она расположена, — то, что может быть немедленно воспринято (например, «круглая часть Вокруг организма: Simon, 1956: 130), а не при условии всеведущего осознания всей окружающей среды.Независимо от того, охвачена ли в рамках выбора организма только часть или вся среда, подход предполагает, что восприятие порождает объективные репрезентации или копии окружающей среды. Восприятие эквивалентно «достоверному» или истинному представлению, и только границы воспринимаемого сужаются по сравнению с более всеведущими моделями, представленными в экономике и других местах. Модель представления «CaMeRa» Саймона и др. Иллюстрирует тот момент, в частности, где «мысленные образы очень похожи на зрительные стимулы» (Tabachneck-Schijf et al., 1977: 309) — предположение, к которому мы вернемся при обсуждении более поздних работ Канемана. Восприятие как репрезентация и попытки сопоставить истинную среду с истинными представлениями об этой среде — это sine qua non большинства когнитивных наук. Частые призывы к обучению, предвзятости, ограниченности и ограничениям имеют смысл только в том случае, если они утверждают, что существует истинная, реальная природа окружающей среды (которой можно научиться со временем).

Стандартная парадигма использует модель восприятия «мир-разум», а не «разум-мир», что попросту не соответствует природе восприятия.Восприятие — это не (просто) представление (например, Purves, 2014) или отображение мира в сознание (Koenderink et al., 2014). Акцент на репрезентации делает чрезмерный акцент на самой среде — и объектах в ней — а не на специфических для организма факторах, которые на самом деле могут порождать и направлять восприятие. Таким образом, взгляд Саймона на восприятие прямо попадает в область психофизики и обратной оптики (см. Marr, 1982): попытки отобразить объективную среду в сознании. Он подразумевает форму чистого видения или достоверной оптики, в которой мир может быть должным образом захвачен и представлен, если бы на него было достаточно глаз или достаточно вычислительной или перцептивной мощности для этого (см.Саймон, 1955, 1956). Восприятие окружающей среды рассматривается как относительно детерминированные и пассивные данные и входные данные, которые должны быть представлены в сознании.

Третья и, возможно, самая главная проблема — это то, как восприятие неявно рассматривается как независимое от воспринимающего. Саймон утверждает, что природа организма не оказывает значимого влияния на аргумент, что подчеркивается его взаимозаменяемым использованием универсальных механизмов, применяемых к организмам в целом, как к животным, так и к людям. Например, он утверждает, что «люди [или муравьи], рассматриваемые как система поведения, довольно просты.Кажущаяся сложность его поведения с течением времени в значительной степени отражает сложность среды, в которой он находится »(1969: 64-65). Не уделяется внимания специфическим для организма факторам, связанным с восприятием; основное внимание уделяется вычислению воспринимаемых альтернатив и представлению объективной среды. 6 На работу Саймона, несомненно, в той или иной форме повлиял бихевиоризм и его ориентация на окружающую среду, а не на организм. Он провозгласил появление универсальной когнитивной науки (Саймон, 1980, Когнитивная наука ), где ряд общих проблем «психологии, информатики, лингвистики, экономики, эпистемологии и социальных наук в целом» сосредоточен на одной идее. : организм как «система обработки информации».«Восприятие, сбор и обработка информации обеспечили основную объединяющую модель для этого подхода. 7

Универсальность и общность аргументов также проявлялись в заинтересованности Саймона в увязке человеческого и искусственного интеллекта или рациональности. В статье, озаглавленной «Инварианты человеческого поведения», Саймон утверждает, что «поскольку Homo Sapiens разделяет некоторые важные психологические инварианты с некоторыми небиологическими системами — компьютерами, — я также буду часто ссылаться на них» (1990: 3, курсив добавил ).Затем он описывает, как человеческое познание и рациональность компьютеров и имеют общие черты и являются функцией таких факторов, как обработка сенсорных данных, память, вычислительная выполнимость, ограниченная рациональность, поиск и распознавание образов. Этот подход представляет собой в высшей степени поведенческую, экстерналистскую и автоматонную концепцию человеческого восприятия и поведения (см. Ariely, 2008; Bargh & Chartrand, 1997; Moors & De Houwer, 2006).

Беспокойство этих аргументов состоит в том, что они не признают, что восприятие специфично для организма или вида — вместо этого они предполагают универсальность, не имеющую большого эмпирического подтверждения.Предполагать и предполагать, что существует какая-то объективная среда, которую ищет организм, не соответствует природе. Вместо общей или объективной среды организмы действуют в своем собственном «умвельте» и окружающей среде (Uexkull 2010), где то, что они воспринимают, обусловлено природой того, чем они являются (Koenderink 2014). Работа Тинбергена и Лоренца в области этологии вносит ценный вклад, показывая, что специфические для организма факторы играют центральную роль в восприятии и поведении. Тем не менее, стандартная парадигма обходит сложную проблему восприятия — ее специфичность и сравнительную природу — путем прямого перехода к анализу окружающей среды и предполагая, что восприятие универсально и эквивалентно обратной оптике (отображение объективных стимулов в сознании).Хотя мы можем стремиться идентифицировать общие факторы, связанные с объектами, или с особенностями окружающей среды, или с объективностью разных видов, это просто невозможно, поскольку то, что воспринимается, определяется природой самого организма.

Представление Саймона об объективной среде, которую затем можно сравнить с субъективными представлениями об этой среде, также легко проявляется в большом диапазоне теорий в области психологии и познания. Например, в своей влиятельной «Архитектуре познания », Андерсон (2013; также см. Anderson & Lebieri, 2003, 2014) основывается на точно такой же предпосылке универсального познания, стремясь разработать «единую теорию разума», ориентированную на внешние факторы. представление и разум как «производственная система» (ввод-вывод и утверждения «если-то», управляющие взаимодействием организма с окружающей средой).Это исследование основывается на давней «мечте Ньюэлла» (Алан Ньюэлл, частый соавтор Герберта Саймона) о построении вычислительной и единой теории познания.

Канеман о восприятии

Своевременный пример того, как проблемные модели восприятия и видения продолжают мешать литературе по рациональности и принятию решений, представлен в речи Канемана о Нобелевской премии и последующей публикации American Economic Review (2003a) под названием «Карты мира». Ограниченная рациональность.Версия этой статьи была также опубликована в журнале American Psychologist (2003b). Статья явно связывает текущие разговоры в области когнитивной психологии и поведенческой экономики с работой Саймона и нашим обсуждением в предыдущем разделе.

Однако работа Канемана еще больше сосредоточена на восприятии и видении. Он утверждает, что его подход отличается тем фактом, что «поведение агентов не определяется тем, что они могут вычислить» — а ля Саймон, — «а тем, что они происходят с , см. в данный момент» ( Канеман, 2003a: 1469, курсив добавлен ).Таким образом, зрение занимает центральное место в качестве метафоры аргументов о рациональности. То, что Канеман сосредоточил внимание на восприятии и зрении, свидетельствует о том, что он «[полагается] во многом на визуальные аналогии» (2003a: 1450). В фокусной статье фактически представлено множество различных визуальных задач, картинок и иллюзий, которые используются в качестве доказательств и примеров, чтобы выразить его точку зрения о природе и пределах восприятия и рациональности. Мы вернемся к некоторым из этих наглядных примеров и тщательно переинтерпретируем их.

Акцент Канемана на зрении и восприятии не так уж удивителен, поскольку его ранние работы и научная подготовка — в 1960-е годы — были связаны с психофизикой, восприятием и обратной оптикой: изучением и измерением физических и внешних раздражителей.Эта ранняя работа была сосредоточена на восприятии как функции таких факторов, как воздействие окружающей среды и контраст (Kahneman, 1965; Kahneman & Norman, 1964), визуальная маскировка (Kahneman, 1968), временная интенсивность (Kahneman, 1966) и пороговые значения (Kahneman, 1967b). Другими словами, изучение восприятия рассматривается как изучение того, как (и могут ли) люди улавливать объекты и окружающую среду, на основе фактических характеристик объектов и сред. Эти предположения из ранних работ Канемана и более широкой области психофизики были перенесены в последующие исследования природы рациональности.Этот взгляд на восприятие также занимает центральное место, например, в байесовских моделях рациональности (например, Oaksford & Chater, 2010). Фоновое предположение во всех этих исследованиях состоит в том, что «реагирование на [фактические атрибуты реальности] в соответствии с частотой появления локальных паттернов раскрывает [s] реальность или приближает [s] субъективные ценности» к объективным »(Purves и др., 2015: 4753).

В целевой статье Канеман (2003a) концептуализирует индивидов — подобных Саймону — как «системы восприятия», которые воспринимают стимулы из окружающей среды.По словам Канемана, «впечатления, которые становятся доступными в любой конкретной ситуации, в основном определяются, конечно, фактическими свойствами объекта суждения» (2003a: 1453, курсив добавлен ). Это понятие восприятия явно принимает видение и восприятие как достоверное или «истинное» представление (например, Marr, 1982; Palmer, 1999). Подобно Саймону, подход здесь заключается в построении сопоставления мира и разума, где «физическая значимость [объектов и сред] определяет доступность » (Канеман, 2003a: 1453, курсив добавлен ).Восприятие — это процесс наблюдения, наблюдения или записи — как предполагается языком Канемана о «впечатлениях» и «доступности» на протяжении всей статьи — в виде камеры, физических стимулов в окружающей среде, основанных на фактических характеристиках объектов и окружающей среды. самих себя.

Акцент на окружающую среду очевиден в том, что Канеман называет «естественными оценками» (см. Tversky & Kahneman, 1983). Естественные оценки — это стимулы окружающей среды, характеризующиеся «фактическими» «физическими» характеристиками объектов, которые регистрируются или «автоматически воспринимаются» людьми и организмами или на которые обращают внимание (Kahneman, 2003a: 1452).Эти физические характеристики или стимулы включают: «размер, расстояние и громкость, [и] список включает более абстрактные свойства, такие как сходство, причинная предрасположенность, неожиданность, аффективная валентность и настроение» (Kahneman, 2003a: 1453). Эта работа тесно связана с психофизикой: попытками понять восприятие как функцию таких факторов, как пороговые стимулы или воздействие (например, Kahneman, 1965).

Важным для наших аргументов является то, что Канеман приравнивает восприятие — на основе один к одному — с рациональностью, интуицией и самим мышлением, тем самым подразумевая определенное сопоставление разума между окружающей средой и разумом.Это очевидно из утверждения, что «правила, управляющие интуицией, в целом аналогичны правилам, управляющим восприятием», или, более кратко: «интуиция похожа на восприятие» (Kahneman, 2003a: 1450). Канеман проводит аналогичные и прямые связи между восприятием и своими концепциями рациональности, принятия решений и поведения. Например, визуальные иллюзии рассматриваются как примеры и примеры связи между восприятием и рациональностью. Несоответствие между тем, что видно (и сообщается), и тем, что есть на самом деле, дает основание для приписывания субъектам предвзятости или иррациональности.Таким образом, визуальные иллюзии стали примером выбора, подчеркивающего предвзятость и пределы восприятия.

Предполагаемая подобная камере связь между восприятием и познанием проявляется в широком спектре литературы в области рациональности, рассуждения и познания. Например, Chater et al. утверждают, что «проблема восприятия заключается в том, чтобы сделать вывод о структуре мира на основе сенсорных данных» (2010: 813). Большинство байесовских моделей познания, рациональности и принятия решений содержат аналогичные предположения (см.Джонс и Лав, 2011). Точная природа этих выводов с байесовской точки зрения основана на встречах с объективной средой, природу которой можно узнать со временем и при многократном воздействии (см. Duncan & Humphreys, 1989). Таким образом, социальные науки опираются на более широкую психологическую и научную литературу, в которой «восприятие объекта рассматривается как байесовский вывод» (Kersten et al., 2004; также см. Chater et al., 2010). Байесовское восприятие сравнивает наблюдение и оптимальность (Ma, 2012; ср.Verghese, 2001), где усилия направлены на «точное и эффективное» восприятие в форме «представлений о состоянии убеждений» и сопоставление их с некоторым истинным состоянием мира (Lee, Ortega, & Stocker, 2014). Оксфорд и Чейтер (2010) обсуждают этот байесовский «вероятностный поворот в психологии» и связанный с ним «вероятностный взгляд на восприятие» в социальных науках, где повторные наблюдения помогают агентам узнать об истинной, объективной природе своего окружения. Байесианство сейчас широко принято, как утверждает Канеман, «мы знаем… что человеческая система восприятия более надежно байесовская» (2009: 523). 8

Пересмотр и переосмысление примеров Канемана

В основных статьях Канеман (2003a, b) предоставляет пять различных визуальных иллюстраций и изображений, чтобы показать свою точку зрения о природе и ограниченности восприятия и рациональности. Ученые в области когнитивных и социальных наук действительно в значительной степени сосредоточились на визуальных задачах и иллюзиях, чтобы проиллюстрировать ограничения, возможность ошибок и предубеждения человеческого восприятия (например, Ariely, 2001; Gilovich & Griffin, 2010; Vilares & Kording, 2011).Эти наглядные примеры используются для иллюстрации (кажущихся) неправильных представлений, связанных с объективной оценкой таких факторов, как размер, цвет и контраст, контекст и сравнение, а также перспектива. Эти примеры также используются, чтобы указать на перцептивную значимость и доступность, роль ожиданий и прайминга, а также на более общую проблему восприятия «достоверно» как пример ограниченности и предвзятости (Канеман, 2003a).

Однако зрительные иллюзии обычно неправильно интерпретируются (Rogers, 2014).Во-первых, они редко служат хорошим примером предвзятости в восприятии, но вместо этого могут интерпретироваться как иллюстрации того, как работает зрительная система. Во-вторых, иллюзии и искажения восприятия — это просто артефакт проблемы единственного и исчерпывающего представления объективной реальности в первую очередь. Таким образом, мы теперь указываем на некоторые из примеров Канемана (2003a) и утверждаем, что эти примеры неверно истолкованы в обоих случаях.

На одной иллюстрации Канеман (2003a: 1460) подчеркивает проблему точной оценки или сравнения размеров объектов с помощью двухмерного изображения, которое пытается представить трехмерную среду.Подобно классической иллюзии Понцо (см. Рис., Скопированный из Gregory, 2005: 1243; ср. Ponzo, 1912), на картинке фокусные объекты (в приведенном выше случае белые линии), которые находятся дальше (или выше, на двумерном изображении) человеческие субъекты воспринимают больше, даже если объекты одинакового размера на двумерной поверхности. Канеман называет это «подстановкой атрибутов» и утверждает, что «иллюзия вызвана разной доступностью конкурирующих интерпретаций изображения» — и, кроме того, «впечатление трехмерного размера — единственное впечатление размера, которое приходит на ум наивным людям. наблюдатели — художники и опытные фотографы могут добиться большего »(Kahneman, 2003a: 1461–1462).Наивность восприятия субъектов по сравнению с экспертами — действительно популярная тема в литературе по рациональности.

Иллюзия Понзо (от Грегори, 2005: 1243)

Проблема заключается в том, как ставится визуальная задача, которая призвана проиллюстрировать иллюзию восприятия и предвзятость, и как это объяснять. Беспокойство здесь заключается в том, что изображение содержит противоречивые стимулы, а именно конфликт между изображением и тем, что он пытается представить в мире. Причина, по которой верхняя белая линия на рис.(на первый взгляд) кажется длиннее, потому что изображение содержит как двумерные, так и трехмерные стимулы. Поскольку белая линия внизу (рис.) Короче, чем железнодорожные шпалы, с которыми она перекрывается — а железнодорожные шпалы считаются равными по длине — естественно совершить «ошибку», решив, что верхняя линия на самом деле длиннее, чем нижняя строка. Уловка или кажущаяся иллюзия в том, что две белые линии имеют одинаковую длину в двухмерном пространстве. Проблема в том, что исчезающие в горизонте вертикальные линии — сами железнодорожные пути — предполагают трехмерное изображение, хотя основная визуальная задача связана с двухмерным сравнением длин двух горизонтальных белых линий.

Чтобы проиллюстрировать проблему обозначения этого иллюзией, мы можем спросить испытуемых, сливаются ли вертикальные линии (железнодорожные пути) и сближаются (по мере того, как они уходят в горизонт), или они остаются на одинаковом расстоянии. На двухмерной поверхности было бы правильно сказать, что линии сближаются и сливаются. Вот как все выглядит на изображении. Но если картина интерпретируется как представление реальности (пространства, перспективы и горизонта), то мы также можем правильно сказать, что линии , а не , сближаются или сливаются.Более того, если бы верхняя горизонтальная белая линия на самом деле была частью трехмерной сцены, которую представляет изображение, было бы правильно сказать, что верхняя линия действительно длиннее. Экспериментальные исследования визуального пространства с использованием экспериментов на переулке Блюменфельда предоставляют убедительные доказательства того, что нет ничего однозначного в представлении пространства на двумерной поверхности или плоскости (например, Erkelens, 2015).

Кроме того, подумайте, что бы произошло, если бы испытуемых попросили выполнить то же задание в естественной среде, а не смотреть на картинку, стоя перед железнодорожными путями, уходящими в горизонт.На какие визуальные иллюзии можно было указать в этой обстановке? Субъекты могут, например, сообщить, что сами пути кажутся равноудаленными, а железнодорожные шпалы остаются того же размера. Если испытуемые медленно поднимали 1-метровую палку горизонтально перед собой, в какой-то момент палка действительно была бы, казалось бы, равной (двумерной) длины одной из горизонтальных железнодорожных шпал, которые видны дальше на горизонте. .

Мы могли бы вкратце отметить, что другая интерпретация этих типов перспективных иллюзий заключается в том, что они не только играют с двумя и тремя измерениями, но также улавливают движение (например,г., Changizi et al., 2008). То есть человеческое восприятие является предположительным и дальновидным, например, ожидая встречных стимулов во время движения. Таким образом, сходящиеся или вспомогательные линии на заднем плане изображения — обычно используемые в визуальных иллюзиях (например, иллюзии Понцо, Геринга, Орбисона и Мюллера-Лайера) — могут быть интерпретированы как предполагающие движение и, следовательно, соответствующие «восприятие настоящего» и предвосхищение относительный размер объектов.

Визуальные иллюзии только искусственно вызваны за счет использования проблемы представления трехмерного мира в двух измерениях.Расхождения между двумя и тремя измерениями — так называемые данные или свидетельства визуальных иллюзий и предвзятости — не ошибки, а просто (а) примеры того, как на самом деле работает зрительная система, и (б) артефакты проблемы, которая двумерная представление никогда не соответствует какой-либо трехмерной реальности (мы коснемся обоих вопросов ниже). Использование основанных на перспективе визуальных иллюзий в качестве доказательства возможности ошибок, неправильного восприятия или предвзятости — лишь удобный инструмент для выявления предвзятости. Но любое предубеждение — это только результат искусственного переключения субъектов между представлением и реальностью (или, точнее, одной формой или выражением реальности).Сказать, что ученые точно зафиксировали какую-то предвзятость, просто неправда (Rogers, 2014). Визуальные иллюзии, основанные на перспективе, неправильно используют и интерпретируют более общую проблему, заключающуюся в том, что двухмерные изображения не могут полностью отображать трехмерную реальность. Более того, как мы обсудим, само понятие апелляции к какой-то единственной проверяемой реальности в качестве ориентира для определения того, что является иллюзией или предвзятостью, и тем, что нет, чревато проблемами с точки зрения науки о зрении (Koenderink, 2015 ; Rogers, 2014; см. Также Frith, 2007).

Мы могли бы отметить, что некоторые ученые в области познания и принятия решений недавно отметили, что зрительные иллюзии неправильно используются для доказательства предвзятости восприятия и познания. Например, Rieskamp et al. напишите: «Так же, как исследователи зрения конструируют ситуации, в которых функционирование зрительной системы приводит к неверным выводам о мире (например, о длине линий в иллюзии Мюллера-Лайера), исследователи в программе эвристики и предвзятости выбирают проблемы в рассуждения, основанные на когнитивной эвристике, приводят к нарушениям теории вероятностей »(Rieskamp, ​​Hertwig, & Todd, 2015: 222).

Мы согласны с этой оценкой, но наша отправная точка более фундаментальна и относится к природе самого восприятия. В частности, дошедшая до нас критика предвзятости (и связанных с ней интерпретаций визуальных иллюзий) предполагает, что люди в конечном итоге узнают истинную природу окружающей среды и, таким образом, сосредотачиваются на альтернативах, таких как байесовский вероятностный взгляд на восприятие. Но проблема в том, что «теория вероятностей прочно основана на вере во всевидящее око» (Koenderink, 2016: 252).Другими словами, идея байесовской «экологической рациональности» (Goldstein & Gigerenzer, 2002; Todd & Gigerenzer, 2012) строится на модели экологической оптики (см. Гибсон, 1977), где восприятие также рассматривается в виде фотоаппарата. : люди познают истинную природу окружающей среды со временем. Понятие экологической рациональности и оптики подразумевает, что иллюзии — это всего лишь временные несоответствия между представлениями и реальным миром. Мы предлагаем принципиально иную точку зрения, которая предполагает, что не так просто (если не невозможно) разделить иллюзию, восприятие и реальность.Таким образом, хотя мы и согласны с критикой, наша отправная точка опирается на совершенно иной взгляд на восприятие, которое мы изложим в следующем разделе.

Чтобы проиллюстрировать дальнейшие опасения по поводу того, как восприятие трактуется в этой литературе, мы сосредоточимся на другом визуальном примере, представленном Канеманом (см. Рис. — от Kahneman, 2003a: 1455). Этот пример использует Канеман, чтобы показать «референтную зависимость видения и восприятия» (2003a: 1455). Он, в частности, указывает на зависимость от эталона, обсуждая, как восприятие яркости или яркости может быть изменено путем изменения окружающего контекста, в который встроено фокусное изображение (см.рис.- из Канемана, 2003а: 1455). Другими словами, могло бы показаться, что вставленные квадраты на рис. Отличаются по яркости из-за разной яркости окружающего контекста. Но на самом деле два квадрата-вставки имеют одинаковую яркость. Канеман, таким образом, утверждает, что «яркость области не является однопараметрической функцией световой энергии, которая достигает глаза из этой области» (2003a: 1455). Если не называть это иллюзией, то подразумевается, что зависимость зрения от референции что-то говорит о нашей неспособности судить о вещах объективно и достоверно, даже если фактическая яркость на самом деле может быть объективно измерена. 9 Большое разнообразие иллюзий, связанных с яркостью и цветом, конечно, также широко изучалось другими (Adelson, 1993, 2000; Gilchrist 2007).

Проблема с этим примером заключается в том, что использование задач цвета или яркости искусственно использует тот факт, что объективное измерение цвета или яркости даже невозможно (Koenderink, 2010). 10 Использование теней или изменение окружающего контекста или яркости фокального изображения, распространенный подход к выявлению иллюзий, не является свидетельством того, что само восприятие является предвзятым или иллюзорным.Канеман прав, когда говорит, что цвет или яркость «зависят от эталона». Но основное предположение остается, что существует также истинный, объективный способ измерить саму яркость — ученым — и подчеркнуть, как человеческое суждение отклоняется от этого объективного измерения. К сожалению, такое измерение цвета невозможно (Koenderink, 2010; ср. Maund, 2006).

Как обсуждалось Purves et al., Любые «несоответствия между легкостью и яркостью… не иллюзии» (2015: 4753).Мы можем сделать вывод, что «истинное» состояние яркости не наблюдается субъектом (Adelson, 1993), но любое наблюдение, измерение или восприятие всегда в сочетании с рядом факторов, которые нельзя полностью разделить (Koenderink, 2010 ). Мы можем заботиться только о самом фокальном стимуле сетчатки, но восприятие и наблюдение также являются функцией освещения, отражения и пропускания (Purves et al. 2015). Все эти факторы неразрывно связаны между собой, что делает невозможным получение истинного измерения (Koenderink, 2010).Подобно основанным на перспективе визуальным иллюзиям (где иллюзия искусственно создается за счет использования разрыва между двухмерным представлением и трехмерной реальностью), с задачами, основанными на яркости, ученые только обманывают себя, указывая на наблюдаемые несоответствия между восприятием и реальностью. вместо того, чтобы осмысленно указывать на предвзятость. Цвет и яркость всегда смешиваются с контекстом (который включает множество факторов), и объективное измерение невозможно (см.Гилкрист и др., 1999; Гилкрист, 2006). Канеман, похоже, согласен с этим, когда отмечает контекстную зависимость восприятия. Но его основной «достоверный» подход к восприятию и видению находится в прямом противоречии с этим аргументом (Kahneman, 2003a: 1460). 11

Самое главное, имеет значение природа воспринимающего. Как пояснил Роджерс, «не может быть такой вещи, как« информация о цвете », независимая от системы восприятия, извлекающей эту информацию» (2014: 843).Восприятие цвета или яркости зависит от того, кто и что, в каком контексте производит восприятие. Зрительная система человека очень специфична — то есть она видит или регистрирует выбранную часть светового спектра, реагируя на длины волн от 390 до 700 нм. Мы не стали бы указывать на иллюзию или предвзятость, если бы кто-то не мог видеть спектры вне этого диапазона, например, ультрафиолетовый свет, который можно измерить. Как обнаружил Ньютон, мы видим одни аспекты света или цвета, но не видим другие.Хроматические аберрации подчеркивают, как белый свет включает в себя спектр цветов. В самом деле, сама идея «света» может быть изображена как иллюзия, поскольку альтернативные реальности (например, цветовой спектр) могут быть измерены и доказаны. Конечно, любое обсуждение цвета требует отдельного рассмотрения и разделения колориметрии и феноменологии света и цвета (Koenderink, 2010).

Отметим также, что способ представления или субъективного восприятия какого-либо определенного, казалось бы, объективного цвета варьируется в зависимости от вида.Летучая мышь видит мир совсем иначе, чем люди (см. Nagel, 1974). Яркость или цвет не имеют «истинной» или объективной природы (Koenderink, 2010). Это ментальная краска. Разные виды не только по-разному видят одни и те же цвета или не видят их вообще, но и имеют разные интерпретации одних и тех же входных сигналов, стимулов и данных. Более того, встроенный в человеке механизм поддержания постоянства цвета не следует рассматривать как иллюзию (см. Foster, 2011), хотя он часто используется как таковой (ср.Альбертацци, 2013). Например, в реальном мире мы предполагаем постоянство цвета при наличии теней, хотя эта информация может ошибочно использоваться в качестве доказательства иллюзии или предвзятости при оценке яркости или цвета на изображениях (Adelson, 2000; ср. Gilchrist, 2006; Purves , 2014; Роджерс, 2014).

В целом, хотя мы можем измерить (и, таким образом, «объективно» показать наличие) большого диапазона возможных частот в электромагнитном спектре с помощью различных инструментов, тем не менее, зрительная система человека допускает только определенные типы входных сигналов.Это верно не только для яркости, но и для многих других визуальных и перцептивных факторов. Сам этот аргумент ставит под сомнение какой-либо способ измерения восприятия и реальности в первую очередь — аргумент, к которому мы обратимся позже.

Альтернативный подход к восприятию

На протяжении всей этой рукописи — критикуя существующие концепции восприятия и рациональности — мы в общих чертах указываем на некоторые пути вперед. Теперь мы обрисовываем альтернативный подход к восприятию и затем обсуждаем его значение для изучения человеческого суждения и принятия решений, а также моделей рациональности.

Суть нашего аргумента состоит в том, что восприятие и видение специфичны для вида, направлены и выразительны, а не единичны, линейны, репрезентативны и объективны. Мы не первые, кто ставит под сомнение допущение о всевидящем взгляде на восприятие; тем не менее, многие существующие работы в области когнитивных наук продолжают полагаться на это предположение. Восприятие обязательно происходит с точки зрения или точки зрения.

Восприятие, специфичное для организма

Сосредоточение внимания на пределах, ошибках и ограниченности или предвзятости в восприятии упускает из виду фундаментальный момент восприятия, а именно, что восприятие зависит от организма и вида.Пытаясь разработать общих моделей познания и рациональности (для разных организмов и даже для учета искусственного интеллекта: Simon, 1980, 1990), ученые упустили из виду основные идеи из таких областей, как этология. Этология — это раздел биологии, который фокусируется на видовой специфичности, сравнительной природе организмов. Вместо попыток создания моделей, «претендующих на звание общих» (Tinbergen, 1963: 111), этология занимается сравнительной и уникальной природой организмов с точки зрения зрения, восприятия, чувств, рациональности, поведения и т. Д. и любое количество других областей (Lorenz, 1955; исторический обзор см. Burkhardt, 2005).

Одним из пионеров этологического подхода к восприятию был биолог Якоб фон Юкскюлл (1921; 2011; ср. Riedl, 1984). Фон Икскюль утверждал, что у каждого организма есть свой уникальный « Umwelt, », под которым он имел в виду контекст существования. Он отметил, что «каждое животное окружено разными вещами, собака окружена вещами собаки, а стрекоза окружена вещами стрекоз» (2010: 117). Эти Umwelten или окружение не являются объективными, но они включают в себя то, на что организм обращает внимание, видит и игнорирует.Следовательно, Umwelten различаются у разных видов и даже у отдельных организмов внутри вида.

Любой объект в окружающей среде — скажем, дерево — есть и означает очень разных вещей, в зависимости от рассматриваемого наблюдателя или вида. Дерево — это укрытие для одного вида, место гнездования для другого, объект красоты, препятствие, тень, источник пищи или смотровая площадка. Список возможных «аффордансов» для любого объекта велик (Uexküll 2010; ср. Gibson, 1979).Важно отметить, что разные аспекты «дерева» видны разным видам. Осведомленность обусловлена ​​не тем, что есть, а природой наблюдателя. Некоторые сосредотачиваются на определенном цвете или просто видят его, а другие сосредотачиваются, скажем, на размере. Чтобы привести пример из другого контекста, рыбу-колючку привлекает красный цвет и настраивает на него, за счет того, что она видит другие, более «реальные» черты потенциальных партнеров (Tinbergen, 1951). То, что перцептивно «отбирается», чему уделяется внимание или что наблюдается — какие единицы, части и границы имеют отношение к организму — значительно варьируется.Таким образом, восприятие больше зависит от природы организма, чем от природы окружающей среды. Мы не можем указать на единственную объективную характеристику объекта (будь то цвет или размер, как это делается в психофизике) или окружающей среды, чтобы уловить некоторую форму истинного восприятия. Хотя есть совпадения и в аффордансах, и в том, что воспринимается (то, что можно было бы назвать «общедоступными объектами»; Hoffman, 2013), виды видят вещи совершенно по-разному.

Восприятие требует более глубокой «грамматики», понимания природы самого воспринимающего организма.Подобно изучению языка (Chomsky, 1957), мы можем сосредоточиться и измерить воздействие окружающей среды — воздействие, повторение и стимулы для объяснения, скажем, языка, как это делали бихевиористы, — или мы можем сосредоточиться на лежащих в основе, латентных, развивающихся и видоспецифическая способность к языку , несмотря на скудных входов или стимулов. Никакое воздействие лингвистических или перцептивных стимулов — независимо от того, насколько они часты или интенсивны — не создаст способности говорить или воспринимать что-либо, если основная способность или природа воспринимать эти стимулы вообще не существует.Приведем стилизованный пример: если бы ребенок носил с собой гипотетическую домашнюю пчелу на протяжении всего своего детства, и ребенок, и пчела будут подвергаться воздействию одной и той же среды, восприятия и стимулов. Тем не менее, ребенок не разовьет навигационные способности пчелы, а пчела не разовьет язык или способности восприятия ребенка (Chomsky, 2002). У каждого было бы очень разное — ни правильное, ни неправильное, но разное — восприятие своего окружения.

Восприятие требует способности и готовности реагировать на соответствующие стимулы (Mackay, 1969).Проблема восприятия вместо этого в литературе по рациональности была сформулирована как необходимость иметь дело — или каким-то образом должным образом вычислять, фиксировать или видеть — подавляющие входные данные или правильные внешние стимулы и точно представлять мир ( см. Канеман, 2003а, б). Но более фундаментальный вопрос — это направленность восприятия из-за априори факторов, связанных с самим организмом. В психологии действительно существует параллельная программа исследований, которая фокусируется на восприятии и a priori или «основных» знаниях о людях в ответ на существующие эмпирические модели «периферии внутрь», модели ввода-вывода восприятия и поведения. (е.g., Spelke, et al., 1992).

Возвращаясь назад, мы намерены сосредоточиться на другом способе понимания природы организмов, уделяя особое внимание восприятию и зрению. Как отметил Саймон, соответствующая спецификация основной природы организмов действительно является фундаментальной отправной точкой для любого научного анализа: «Нет ничего более фундаментального в определении нашей программы исследований и информировании наших исследовательских методов, чем наша точка зрения на природу природы. человеческие существа, поведение которых мы изучаем »(1985: 303).Эта лежащая в основе природа для Саймона и в последующих работах Канемана и других фокусируется на перцепционной ограниченности, входах и выходах, а также вычислительных ограничениях, создавая модели рациональности, которые могут быть проверены относительно объективных реальностей. Мы согласны с Саймоном в том, что основная спецификация человеческой природы имеет значение. Но мы выступаем за радикально иное, специфичное для организма понимание природы, восприятия и рациональности.

Восприятие как пользовательский интерфейс

Мощный способ размышления о восприятии (и объектах или окружающей среде) — это как видоспецифичный пользовательский интерфейс (Hoffman, 2009; Hoffman et al., 2015; Кендеринк, 2011, 2015). То, что воспринимают организмы, в том числе люди, не является действительной природой вещей. Как отмечает Фрит, «у нас нет прямого доступа к физическому миру. Может показаться, что у нас есть прямой доступ, но это иллюзия, созданная нашим мозгом »(2007: 40; ср. Kandel, 2013). Таким образом, восприятие и зрение, по сути, являются видоспецифическим интерфейсом, который представляет характерные объекты и особенности. 12 То, что видно на интерфейсе — то, как выглядят объекты или «значки» или как они воспринимаются, можно рассматривать как ментальную окраску, специфичную для каждого вида.Подобно тому, как интерфейс компьютера не соответствует какой-либо реальной реальности (а значки могут сильно различаться, например, по цвету) и на самом деле является иллюзией, так и восприятие — это некоторая часть иллюзии (или галлюцинации), хотя и очень полезная иллюзия. Интерфейс восприятия скрывает большую часть реальности за набором вещей, характерных для вида. Тот факт, что многие аспекты реальности скрыты, полезен, а не вычислительной проблемой или недостатком объективности со стороны организма или наблюдателя. Восприятие отдельных объектов также отражает специфику и возможности любого организма.Отсутствие способности видеть что-то как «x», а не как «y» — точно так же, как и любая способность конкретного вида: полет птицы, эхолокация, подобная летучей мыши, или навигация, подобная пчелам, — не является чем-то проблематичным, или данные должны использоваться для подчеркивания предвзятости или ограниченности, но просто присущи природе самого организма.

Понятие восприятия как пользовательского интерфейса подкрепляет наше утверждение о том, что нет никакого способа указать или проверить какую-либо или объективную реальность, на основании которой мы могли бы проверить подверженность иллюзиям или предвзятости.Любое обсуждение цвета или яркости иллюстрирует это. Для всех практических целей мы можем рассматривать цвет как реальный в наших повседневных взаимодействиях и поведении, не вдаваясь в подробности о цветовых спектрах, феноменологии цвета, природе света или электромагнитных волн и излучения (см. Wilczek, 2016 ). Другими словами, наш перцептивный интерфейс полезен и служит нам достаточно хорошо, без необходимости вдаваться в реальную физическую или объективную природу вещей (как это делается в литературе по рациональности).Проблема в том, что даже самый реальный, осязаемый и физический объект — скажем, таблица — не поддается проверке в научном смысле (хотя прагматически мы, конечно, видим это), несмотря на физикализм и материализм, на которые делается упор в науке. Подобно тому, как ноутбук предоставляет полезный интерфейс восприятия, который скрывает другие реальности (которые, в свою очередь, скрывают другие реальности), так и таблица или любой другой физический объект можно рассматривать как значок для конкретного вида. Как обсуждал Эддингтон (1927: 11–16), физический объект, такой как стол, — это не только то, что мы видим (и любые физические характеристики, которые мы можем ему приписать или измерить: цвет, размер, вес), но это также — в отличие от того, что мы видим — в основном состоящего из «пустого пространства».«Даже самый основной или важный из реальных физических элементов, атом, на самом деле« не имеет вообще никаких физических свойств »(см. Heisenberg, 1933; также Bell, 1990; Wilczek, 2016). В современной физике — по сравнению с классической физикой — нет ни каких-либо значимых физических свойств (например, Mermin, 1998; Mohrhoff, 2000), ни какой-либо формы объективной независимости от наблюдателя (например, Bub, 1999; Maudlin, 2011; Wilczek, 2016) .

Затем возникает проблема, связанная с требованиями, которые существующие работы по рациональности предъявляют к «физическим» и «действительным свойствам объекта суждения» (Kahneman, 2003; ср.Chater et al., 2010; Kersten et al., 2004). Эти фактические свойства невозможно точно определить из-за их многомерности. Мы могли бы сказать, что сосредоточение внимания на актуальной, объективной реальности просто представляет собой прагматическую и эмпирическую позицию: объективность применима только к тому, что люди действительно могут потрогать и увидеть (или проверить) — таким образом, избегая любых дискуссий, которые могут затронуть метафизику или природу реальности. Но, как показывает наше обсуждение различных визуальных задач и примеров (например, яркости и визуальных иллюзий), невозможно указать какой-либо один истинный способ, которым все обстоит на самом деле. 13 Объекты можно увидеть, описать и представить множеством различных способов — как мы еще подчеркнем ниже. Мы можем на мгновение заманить субъектов в ловушку кажущимися иллюзиями, чтобы они не видели вещи одним конкретным и рациональным способом, который мы могли бы от них требовать. Но эти иллюзии — всего лишь артефакт требования, чтобы восприятие соответствовало одной точке зрения, хотя возможны и другие точки зрения, в зависимости от точки зрения.

Вместо того, чтобы привязываться к какой-либо форме вычислений или представлений, подобных окружению или камере, мы фокусируемся не только на видовой специфичности и природе восприятия, связанной с пользовательским интерфейсом, но и на направленности восприятия.Эту идею направленности восприятия можно неформально уловить путем контраста Поппера (1972) между теориями разума и теориями разума с помощью прожектора. Теории ведра представляют собой модель сознания, ориентированную на стимулы и ввод / вывод, в которой информация и восприятие окружающей среды пассивно и автоматически — не имеют смысла (см. Koenderink et al., 2015; Pinna, 2010; Powell, 2001) — вливаются в виде функция воздействия, действительный характер стимулов и опыт. Модель сознания с прожектором предполагает, что восприятие управляется набором догадок, вопросов, предположений, гипотез и теорий, которые разум (или организм) привносит в мир (см.Браун, 2011; Кендеринк, 2011). Идею теории разума с прожектором можно сравнить с идеей «восприятия как гипотез» (ср. Gregory 1980). С этой точки зрения восприятие активно направлено на определенные черты и является выразительным. Восприятие — это не процесс идентификации или изучения некоторого набора истин с заглавной буквы об окружающей среде и объектах в ней, а скорее акцент делается на специфических для организма факторах, которые направляют восприятие и внимание.

Напротив, подход к восприятию «то, что ты видишь, то и получаешь» (Hoffman, 2012) рассматривает зрение «как обратную проблему вывода» (Yuille & Kersten 2004), где зрительная система стремится «соответствовать структуре». мира »(Knill et al., 1996: 6). Этот подход рассматривает восприятие как попытку сопоставить «сенсорный ввод с расположением окружающей среды» (Chater et al. 2006: 287) или рассматривает его как попытку вывести «структуру мира на основе восприятия» (Oaksford and Chater, 2007). : 93). Но попытки отобразить внешний мир на сознании не могут быть адаптированы к той перспективе, которую мы здесь предлагаем. Некоторые утверждают, что идея восприятия как пользовательского интерфейса — это просто версия байесовского восприятия (Feldman, 2015). Этот аргумент состоит в том, что восприятие не отслеживает истину или верования с заглавной буквы в мире, но это восприятие отслеживает полезность и, таким образом, ведет к приспособленности и повышению производительности для организмов и видов.Но сосредоточение внимания на полезности, а не на истине, по сути, нарушает основные предположения и основу байесовских подходов к восприятию и видению (Hoffman & Singh, 2012; Hoffman et al., 2015).

Восприятие, перспектива и искусство

Проблемы и возможности, с которыми сталкиваются художники и ученые, изучающие психологию и восприятие искусства, дают полезное окно в природу видения (см. Arnheim, 1954; Clark, 2009; Gombrich, 1956). ; Grootenboer, 2005; Helmholtz 1887; Hyman, 2006; Ivins, 1938; Koenderink, 2014; Kulvicki, 2006, 2014; Panofsky, 1955, 1991).В этом разделе мы покажем, как искусство учит нас тому, что любых попыток достоверного представления и восприятия обязательно приводят к иллюзии (см. Kandel, 2012). Мы согласны с Арнхеймом, который писал, что «восприятие оказывается не механической записью стимулов, налагаемых физическим миром на рецепторные органы человека и животных, а в высшей степени активным и творческим постижением реальности» (1986: 5). ). Никакая истинная репрезентация — точнее говоря, единственная объективная репрезентация — невозможна, поскольку существует множество возможностей для репрезентации реальности (Koenderink et al., 2015; Раушенбах, 1985). Акцент на каком-либо одном элементе при попытке представить реальность обязательно означает, что другие части не представлены. Любое представление — это всего лишь одно представление, выбранное среди очень большого набора возможностей. Реальность можно выразить разными способами. Различные потенциальные представления и выражения не обязательно являются взаимоисключающими, но полезны для определенных целей, выделяя различные функции. Таким образом, трудно определить, является ли одно представление лучше или более достоверным, чем другое.Вместо этого мы могли бы искать достоверность определенных параметров (например, правильно ли зафиксированы три измерения) или, что еще лучше, полезности для выделения определенных функций.

Возможно, лучший способ проиллюстрировать проблему восприятия и репрезентации с точки зрения искусства — это сосредоточиться на «линейной» перспективе и вышеупомянутой проблеме захвата трехмерной реальности на двумерной поверхности (Kandel, 2012; Маусфельд, 2002). Очертание евклидова пространства позволяет представить три измерения на двумерной поверхности (см.Кендеринк, 2012). Для этого нужно взять фиксированное положение, точку обзора и затем определить точку схода — горизонт, где встречаются вертикальные параллельные линии, — где расстояние представлено размером и конвергенцией.

Проблема в том, что использование евклидова пространства и точек схода на двумерном холсте обязательно создает иллюзию, поскольку вертикальные линии на самом деле не сходятся (например, железнодорожные пути на рис.). Включение расстояния и пространства в представление выходит за рамки возможностей среды (двумерной поверхности), что требует иллюзий и упущения других аспектов реальности.Как ярко сформулировал русский математик Павел Флоренский, «линейная перспектива — это машина для уничтожения реальности» (2006: 93; ср. Koenderink et al., 2015; Rauschenbach, 1985). Или, чтобы смягчить тон: использование линейной перспективы уничтожает некоторые реальности, упуская возможность их репрезентации, в то же время делая трехмерные аспекты более заметными. Другими словами, использование точки схода скрывает множество других вещей, которые можно было бы представить, но теперь не может быть, когда появляется потребность в глубине.Однако, несмотря на это, изображения, которые правильно изображают три измерения, часто считаются более правдоподобными и соответствующими действительности, хотя они также многое скрывают. Наивные или «плоские» изображения — например, египетское или византийское искусство — рассматриваются как искажающие реальность, полностью опуская перспективу (Gombrich, 1956; Panofsky, 1991). Сама репрезентация, конечно, не является реальностью, а просто ее картой (то есть фокусирует нас на некоторых частях реальности и делает их заметными). 14

Рассмотрим, как изменились живопись и изобразительное искусство в конце XIX века, когда появилась фотография.Нейрофизиолог Эрик Кандел обсуждает, как работы художников в то время в Вене «искали новые истины, которые не могли быть запечатлены камерой … [и] обращали взгляд художника внутрь — от трехмерного внешнего мира к многомерному внутреннему я. ”(Кандел, 2012: 4; также см. Кандел, 2013). Камера могла захватывать внешние поверхности или «кожу», но не внутренние аспекты, которые, конечно, оказывались одинаково реальными. Такие художники, как Густав Климт, «отказались от трехмерной реальности в пользу современной версии двухмерной репрезентации, которая характеризует византийское искусство» (Кандел, 2012: 113).Климт запечатлел этот предмет в плоской иконоподобной манере с символикой и орнаментом. От одной формы представления реальности (более фотографической) отказываются, уступая место освещению других аспектов. Модернистская мантра Вены на рубеже веков, объединявшая психологов, художников и нейробиологов в равной степени, заключалась в том, что «только заглянув под поверхностные явления, мы сможем найти реальность» (Kandel, 2012: 16). 15 Кандел предполагает, что именно эта традиция, которая «ставила под сомнение то, что составляет реальность» и которая провокационно заключала, что «не существует единой реальности», на самом деле породила когнитивную науку и нейробиологию (2012: 14, 113). 16

Важным моментом здесь является то, что любую визуальную сцену можно представить множеством различных способов. Мы могли бы сравнить разные изображения одной и той же визуальной сцены, например, фотографом с фотореалистом, импрессионистом, сюрреалистом, кубистом или художником-символистом. Нет смысла, в котором то или иное из этих представлений более соответствует реальной действительности (см. Koenderink et al., 2015). Каждое представление указывает на различные аспекты или выражает их. Некоторые аспекты визуальной сцены становятся более заметными благодаря одному изображению, что требует отказа от других аспектов.Можно отказаться от внешнего вида поверхности или трехмерной реальности, чтобы уловить другие аспекты. Даже фотографии вряд ли являются объективными или нейтральными, поскольку фотографии одной и той же визуальной сцены могут значительно различаться — и, таким образом, захватывать разные аспекты реальности, скрывая другие — в зависимости от выбора диафрагмы, выдержки и экспозиции (Koenderink, 2001). Любое количество других технологий может использоваться для улучшения, выражения, измерения, выявления или выделения различных функций в поле зрения.

На самом базовом уровне картину можно просто описать тем, что там физически (Koenderink et al., 2014). Таким образом, прежде чем возникнут какие-либо требования к точному изображению, мы могли бы объективно увидеть законченную картину, состоящую из ее физических частей: деревянной рамы, холста определенного размера и цветового пигмента на холсте. 17 Это одно описание. Картина также может быть рассмотрена более внимательно: можно отметить состав и расположение пигментов и, возможно, можно будет сделать какое-то суждение о том, правильно ли они отражают, скажем, евклидово пространство или перспективу. Это еще одно описание, но не единственная альтернатива.Список возможных требований к представлению слишком велик, чтобы его можно было зафиксировать на двумерной поверхности. Конечно, наиболее очевидная проблема привязки к физическим аспектам репрезентации или восприятия состоит в том, что при этом упускается широкий спектр деятельности, связанной со смыслом и символами. Картина — это больше, чем сумма физических элементов, холста и пигмента. Способ, которым расположены пигменты, предмет изображения, элементы значения, которые едва ли могут быть зафиксированы каким-либо физическим способом (Langer, 1953; Panofsky, 1955; 1991; также см. Gormley, 2007).Искусство учит нас, что репрезентативный подход к восприятию не может решить, как физические предметы на холсте — составленные и скомпонованные — вызывают больше, чем яркость и другие физические факторы, которые можно измерить. Недавняя работа по гештальт-психологии усиливает этот тезис (Wagemans et al., 2012).

Таким образом, центральное место в восприятии занимает «доля смотрящего» (Gombrich, 1956). Наблюдение всегда связано с теорией (Popper 1972), и нет невинного глаза, который каким-то образом напрямую фиксирует или сообщает правду о данных или реальности.Доля наблюдателя определяется не только видоспецифической природой восприятия, но также опытом, теориями и инсайтами, которые наблюдатель привносит в любую встречу. Мы могли бы снова процитировать Флоренского, который утверждает, что «визуальный образ не представляется сознанию как нечто простое, без труда и усилий, но сконструирован… таким образом, что каждый [образ] воспринимается более или менее со своей точки зрения. зрения »(2006: 270; см. также Пановский, 1991).

Наш аргумент не просто стилистический или художественный, он напрямую применим к науке.Искусство показывает, что реальность и восприятие разнообразны. Мы могли бы и, возможно, должны были бы наблюдать и измерять это многообразие с научной точки зрения (Kandel, 2013; Koenderink, 2014). Многие факторы не воспринимаются человеческим глазом, но тем не менее существуют. Наука выходит за рамки наивного восприятия. Мы используем всевозможные научные инструменты и измерения, улучшающие восприятие, чтобы узнать о природе реальности. В целом, вышеупомянутое исследование поднимает фундаментальные вопросы о том акценте, который Канеман придает «актуальным», «физическим» и «достоверным» аспектам реальности (2003: 1453–1460).Как мы уже обсуждали, восприятие просто не дает нам прямого доступа к реальности этого типа (см. Frith, 2007), или уж точно не к той единственной объективной реальности, которую имеет в виду Канеман.

Кроме того, ученые интерпретируют тот факт, что восприятие может быть «ориентировано» (например, по размеру, контрасту, порядку), и что люди могут видеть вещи очень разными и противоречивыми способами, как доказательство предвзятости (Kahneman & Frederick , 2002). Свидетельство от прайминга сверху вниз — это не свидетельств предвзятости, а скорее свидетельство открытости реальности, которую можно интерпретировать и выражать по-разному.Искусство иллюстрирует то, что вместо того, чтобы требовать, чтобы предметы соответствовали требованиям, например, линейной перспективы, существует множество других требований, которые также могут быть предъявлены для представления, выражения или видения реальности. Любое отдельное требование истины обязательно неполно и иллюзорно.

Восприятие и рациональность: И что?

Наши аргументы о восприятии могут показаться абстрактными и, возможно, далекими от практических проблем, связанных с изучением рациональности, человеческого суждения и принятия решений.Однако наш тезис имеет важные последствия.

Во-первых, есть две принципиально разные концепции человеческой природы и рациональности. Одна концепция предполагает, что ошибки и ошибки являются критическими явлениями, которые необходимо продемонстрировать и объяснить (см. Krueger & Funder, 2004). В этой литературе норма всеведения используется как удобная «нулевая гипотеза» 18 , дающая самим ученым всевидящую позицию, по которой измеряется принятие человеческих решений. Традиционное и даже ритуальное использование этой нулевой гипотезы придало ей нормативную силу.Тем не менее, неоднократные отклонения этой нулевой гипотезы представляют ограниченный интерес или беспокойство, когда нормативный статус теории сам по себе вызывает сомнения. Мы можем только ожидать, что список отклонений, предубеждений и ошибок будет расти бесконечно, не проливая новый теоретический свет. К сожалению, многие из этих тестов «выявляют немногим больше, чем сложность поставленной задачи» (Krueger & Funder, 2004: 322). Другой подход к рациональности фокусируется не на ошибках и заблуждениях (от какой-то всеведущей нормы), а на природе самой рациональности.Такая теория должна отражать точность, проявляемую в человеческих суждениях (Jussim, 2015), а также тот факт, что многие из кажущихся предубеждений имеют эвристическую ценность и приводят к лучшим суждениям и результатам (например, Gigerenzer & Brighton, 2009). Более того, эта альтернативная теория должна признать, что многие из упрощенных тестов рациональности пропускают важную контекстную информацию, а также не признают, что даже простые стимулы, сигналы и простые числа могут быть интерпретированы по-разному. Таким образом, в то время как психология и поведенческая экономика могут похвастаться введением психологических факторов в суждения и принятие решений (см.Thaler, 2015), мы считаем, что цитируемая здесь литература требует значительного изменения психологических представлений о человеческой природе.

Мы рассматриваем и восприятие, и рациональность как функцию активного взаимодействия организмов и агентов с окружающей их средой через исследования, ожидания, вопросы, предположения и теории, которые люди навязывают миру (Koenderink, 2012). Сдвиг здесь радикальный: от эмпиризма, сфокусированного на чувствах, к форме рационализма, который сосредотачивается на природе, способностях и намерениях задействованных организмов или действующих лиц.В то время как эмпиризм подчеркивает реальные физические характеристики визуальной сцены (Kahneman, 2003), рационализм фокусирует нас на самих воспринимающих. С этой точки зрения, большая часть работ о предвзятости, слепоте или ограниченной рациональности — как мы проиллюстрируем далее — можно интерпретировать совершенно по-разному. Исследования психологов развития показывают, что даже у младенцев есть ex ante теорий или «основных знаний» о мире, которые определяют ожидания и восприятие объектов (например, Spelke et al., 1992; также см. Gopnik & Meltzoff, 1997), что ставит под сомнение эмпиризм и чрезмерную сосредоточенность на чувствах.

Мы полагаем, что новое поколение теорий должно начинаться с другой предпосылки, которая предоставляет человеческим субъектам те же теоретические и научные инструменты, которые мы, как ученые, используем для понимания мира. Нынешняя асимметрия — между нашими предположениями о предметах и ​​подразумеваемыми предположениями о самой науке — заслуживает внимания. Это было затронуто в экономике, где Вернон Смит утверждает, что «наша ограниченная рациональность как экономистов-теоретиков гораздо больше ограничивает экономическую науку, чем ограниченная рациональность частных информированных агентов» (2003: 526).Когда мы экспериментально сокращаем рациональность до простейших стимулов или сигналов, мы теряем ценную контекстную информацию, хранящуюся у этих «конфиденциально информированных агентов», которая формирует восприятие и интерпретацию. Проблема в том, что даже самые простые сигналы или стимулы допускают совершенно разные интерпретации. 19 Таким образом, верования, идеи, предположения и теории агентов заслуживают более пристального внимания. Стоит отметить, что такая форма теоретизирования вряд ли нова. Его можно найти в психологии развития (например, в психологии развития).g., Spelke et al., 1992) и в истории философии, например, в работах Платона, Канта или Гете. В контексте социальных наук эта предпосылка связана с типом теоретических попыток, представленных Адамом Смитом, который утверждал, что в конечном итоге наша теория человеческой природы и рациональности, перефразированная Эммой Ротшильд, «должна быть теорией людей с теориями» (2001). : 50).

Во-вторых, наши аргументы могут привести к альтернативным интерпретациям существующих теорий и экспериментальных данных о предвзятости, ограниченности или слепоте.Отчасти нас беспокоит то, что на выводы о предвзятости и ошибке влияют собственные теоретические предположения и ожидания ученых (см. Bell, 1990), 20 так же, как восприятие и осведомленность зависят от убеждений и ожиданий людей. Если наши теории постулируют иррациональность, и если мы создадим экспериментальные задачи, чтобы доказать это, мы найдем доказательства этому. Существует большое количество разнообразных стимулов, на которые можно указать (и доказать), но которые могут быть упущены людьми в лаборатории или в дикой природе. Но данные такого типа можно интерпретировать по-разному.

Рассмотрим показательный пример. В своем знаменитом эксперименте по невнимательной слепоте Саймонс и Чабрис (1999) показывают, как испытуемые пропускают бьющегося в грудь человека в костюме гориллы, идущего по сцене, потому что этих испытуемых просили (запрограммировали) подсчитать количество передач баскетбольного мяча (см. Chugh & Bazerman, 2007). Канеман утверждает, что исследование горилл указывает на нечто очень фундаментальное о разуме, а именно на то, что он «слеп к очевидному» (2011: 23–24). Однако очевидность с точки зрения восприятия — и осознания в частности — намного сложнее.Если бы испытуемых заставили искать гориллу, а затем попросили бы сообщить о количестве наблюдаемых ими баскетбольных передач, вероятно, они также смогли бы получить правильный ответ , а не . Простые числа эквивалентны вопросам, которые направляют осознание (см. Koenderink, 2012) в присутствии полей зрения, которые содержат чрезвычайно большое (если не почти бесконечное) разнообразие возможных вещей, на которые можно было бы обратить внимание. В эксперименте с гориллой испытуемых можно было попросить сообщить о любом количестве вещей: цвете волос участников, пол или этнический состав группы, выражения или эмоции участников, цвет пола или их поведение. заметила, какие большие буквы были нарисованы на стене баллончиком (две большие буквы «S»).Любой из этих визуальных стимулов очевиден — даже очевиден; , но только если вы их ищете (или не ищете чего-то другого) . Отсутствие какого-либо из них не является слепотой или предвзятостью — хотя стимулы очевидны и очевидны — хотя это можно сформулировать как таковое. Если учесть поставленную задачу, то пропустить гориллу — это успех. Таким образом, эти типы экспериментов предоставляют доказательства направленности восприятия и осведомленности и подчеркивают, как можно уделить внимание очень большому набору вещей и сообщить о них в любой визуальной сцене.Праймы и подсказки (правильно) направляют внимание и осведомленность субъектов.

Короче говоря, осознание и восприятие имеют мало общего с природой стимула (Koenderink, 2012), хотя это явное предположение о поведенческой работе (Kahneman, 2003). Таким образом, мы отстаиваем принципиально иной взгляд на познание. Осведомленность и восприятие, напротив, являются функцией воспринимающего, вопросов, исследований и теорий, которые любой из нас навязывает даже самым простым визуальным сценам или окружению, или реальности в целом.Перенос акцента на воспринимающих, а не на природу стимулов, дает значительные возможности для будущей работы.

Исследование рациональности и восприятия включало в себя упражнение, в котором ученые предварительно идентифицируют и сосредотачиваются на отдельном восприятии или стимуле, а затем ищут общий ответ или указывают на систематическое отклонение от единственного, востребованного, рационального ответа (Кендеринк , 2001). Конечно, важно, чтобы теории допускали и диктовали определенные наблюдения. Но фокус a priori на иррациональности приводит к неизвестному количеству проб и ошибок различных экспериментальных задач перед публикацией, чтобы найти и сообщить те результаты, которые действительно свидетельствуют о предвзятости или иллюзии.Можно разработать любое количество тестов и экспериментов, чтобы выявить иррациональность, слепоту и предвзятость, поскольку даже простейшие визуальные сцены исчерпывают наши возможности описать их. Отсутствие чего-то очевидного (и, следовательно, удивительного) в визуальной сцене, конечно же, обеспечивает важную основу для публикации. Эта тенденция была отмечена в контексте социальной психологии: «когда суждения, согласующиеся с нормой рациональности, считаются неинформативными, только иррациональность заслуживает внимания» (Krueger & Funder, 2004: 318).Но опять же, огромное количество правильных решений, принимаемых людьми, не привлекает особого внимания (например, Funder, 2012; Jussim, 2015). И, что более важно, реальные механизмы рациональности и осознанности никогда не рассматриваются — это прекрасная возможность для будущей работы.

Третье и, возможно, самое основное следствие наших аргументов состоит в том, что литература о рациональности должна переосмыслить множество визуальных примеров и метафор восприятия, которые используются для выявления предвзятости. Как мы уже обсуждали, визуальные иллюзии не свидетельствуют о предвзятости (Rogers, 2014; ср.Хоффман и Ричардс, 1984). Вместо этого они показывают, как система восприятия работает (хорошо) в присутствии неполной, деградированной или неоднозначной входной информации (Koenderink, 2012; Zavagno et al., 2015). Визуальные иллюзии показывают, что множественные реакции или способы видения одинаково рациональны и правдоподобны, как подчеркивается в нашем обсуждении иллюзии Понцо (см. Рис.). Таким образом, рациональное суждение, как и зрительное восприятие, можно рассматривать как «мультистабильное» (Attneave, 1971). Как отмечают Schwartz et al., «Мультистабильность возникает, когда один физический стимул вызывает чередование различных субъективных восприятий» (2012: 896, курсив добавлен ). В то время как Канеман и другие, работающие в традиции эвристики и предубеждений, подчеркивают «физические» или «фактические свойства объекта суждения» (2003: 1453) и, таким образом, сосредотачиваются на единственной, фиксированной и достоверной интерпретации (т. Е. Рациональной ответ), мы утверждаем, что даже простые стимулы характеризуются неопределенностью и двусмысленностью.Восприятие является мультистабильным, поскольку почти любое восприятие или физический стимул — даже такое простое, как цвет или яркость (Koenderink, 2010) — склонно нести некоторую неразрешимую двусмысленность и подвержено множеству различных интерпретаций. Сознательное восприятие является результатом процессов разрешения неоднозначности, которые сами по себе не определяются входным стимулом. Точно так же восприимчивость человека к праймингу и чувствительность к заметным сигналам не является доказательством иррациональности prima facie , а скорее свидетельствует об этой мультистабильности. 21 Независимо от того, имеем ли мы дело с восприятием или рассуждением, в лишенных информации и неоднозначных ситуациях люди используют любые имеющиеся свидетельства или подсказки (или требуемые характеристики) для вынесения суждений. Это также является основанием для утверждения, что очевидные предубеждения можно рассматривать как рациональную и адаптивную эвристику (Gigerenzer & Gaissmaier, 2011; McKenzie, 2003).

Конкретная возможность для будущих исследований, предлагаемая нашими аргументами, состоит в признании мультистабильности и неопределенности суждений и рациональности.Модальные, средние или общие ответы могут быть полезны для некоторых целей, но ученые могут также воспользоваться большим разбросом в суждениях и использовать эту информацию для понимания неоднородности как восприятия, так и рассуждений. В литературе по рациональности есть тенденция обозначать определенные результаты как предубеждения или ошибки, а каталог различных предубеждений теперь исчисляется сотнями. Но это обозначение не позволило нам понять фактических причин того, почему люди ведут себя определенным образом (Boudon, 2003).Более того, суждение и принятие решений часто происходят в неоднозначной и крайне неопределенной среде, где определение единственной формы оптимальности вряд ли возможно, хотя, возможно, только с учетом преимуществ ретроспективного анализа. В то время как литература о предубеждениях и ограниченной рациональности получает все большее распространение в деловой и управленческой литературе и среде, мы задаемся вопросом, действительно ли она применима к условиям, характеризующимся высоким уровнем неопределенности (см. Felin, Kauffman, Koppl, & Longo, 2014).Именно в этих условиях литература по рациональности может на самом деле изучать, как убеждения, ожидания и теории агентов управляют суждениями и поведением и как люди приспосабливаются к своим ошибкам и извлекают уроки из своего поведения. Более того, литература о предубеждениях и рациональности была чрезвычайно индивидуалистической, почти не учитывая социальные аспекты рациональности. То есть человеческое взаимодействие в социальных, институциональных и организационных условиях, вероятно, в значительной степени повлияет на то, как «агрегируется рациональность».«Это определенно будет намного сложнее, чем простое линейное сложение, учитывая сложные, возникающие результаты. Таким образом, необходимо дополнительное теоретическое и эмпирическое внимание к разрозненным социальным и организационным контекстам, в которых происходят суждения и принятие решений.

Сноски

1 Как обсуждал Вернон Смит (2003), восприятие также было центральным в подходе Фридриха Хайека к рациональности и экономической теории.

2 Кеннет Эрроу (1986) обсуждает, как это предположение о рациональности и индивидуальной однородности по-разному проявляется в экономике.

3 Недавний обзор истории поведенческой экономики см. В Thaler, 2015, 2016.

4 Модели поиска действительно повсеместно используются в когнитивных и социальных науках (обзор см. В Hills et al. , 2015; также см. Abbott et al., 2015; Hills et al., 2012).

5 Идея идеального наблюдателя может быть разумной в строго ограниченных условиях психофизики. Зрение низкого уровня ограничено статистикой фотонов, а острота зрения — длиной волны электромагнитного излучения и статистикой фотонов.Здесь видение действительно ограничено физикой, и идеальный наблюдатель легко определяется и полезен. Мы также можем сделать это в акустике. Но невозможно представить себе идеальных наблюдателей в том, что касается смысла и осведомленности, «доступная информация» на самом деле является «структурной сложностью» в смысле Шеннона. Однако эти модели рассматривают зрение как физиологическое устройство, опять же, игнорируя осознание.

6 Саймон кратко упоминает, что «мы не заинтересованы в описании некоторого физически объективного мира в его совокупности, а только тех аспектов совокупности, которые имеют отношение к« жизненному пространству »рассматриваемых организмов» (1956: 130) .Однако ни в его ранних, ни в более поздних работах нет дальнейшего обсуждения специфических для организма факторов, связанных с этим жизненным пространством организмов. Акцент делается на универсальные факторы, применимые ко всем видам (см. Simon, 1990).

7 Саймон заметил другу, что нам нужен «менее богоподобный и более крысоподобный избиратель» (Crowther-Heyk, 2005: 6). Эти типы аргументов связаны с бихевиоризмом, который ставил окружающую среду выше организмов: «переменные, функцией которых является человеческое поведение, лежат в окружающей среде» (1977: 1).Скиннер далее утверждал, что «кожа не так важна как граница» (1964: 84). Бихевиоризм также в значительной степени сосредоточен на окружающей среде и внешних стимулах за счет понимания (сравнительной) природы организма.

8 Байесовские модели познания и рациональности, конечно, подвергались критике в литературе за их кажущееся сходство с бихевиоризмом, недостаточное внимание к лежащим в основе механизмам, приравнивание рациональности к вычислениям, отсутствие эмпирических результатов и чрезмерное внимание к ним. рациональность и т. д.(например, Bowers & Davis, 2012; Jones & Love, 2011). Наш фокус здесь другой, поскольку мы подчеркиваем предположения, связанные с восприятием и видением, сделанные в этой литературе.

9 Эта интуиция использовалась для выделения бессвязных суждений в праве (Sunstein, Kahneman, Schkade, & Ritov, 2002).

10 Гете уловил эту интуицию: «серый объект на черном фоне кажется намного ярче, чем тот же объект на белом фоне. Если оба сравнения рассматривать вместе, зритель вряд ли сможет убедить себя, что два серых цвета идентичны »(1840: 15 — см. Wade, 2014: 860).

11 Что интересно, так это то, что контекстная зависимость подчеркивается в задаче яркости, но та же самая контекстная зависимость, как проиллюстрирована иллюзией Понзо, не распознается в перспективной задаче. Доказательства предвзятости используются выборочно.

12 Для дальнейшего обсуждения и обсуждения теории интерфейса восприятия см. Недавний набор статей, опубликованных в Psychonomic Bulletin & Review (Hickok, 2015).

13 Мы можем свести все что угодно к «показаниям указателя» (Eddington, 1927; 247–252; также Koenderink 2012) — измерениям размера, положения или движения — несмотря на реальную природу объектов (и особенно то, как мы воспринимаем эти объекты ) намного сложнее, и в дальнейшем это также зависит от перспективы и наблюдателя.И помимо любых показаний указателя возникает сложность, выходящая за рамки любых физических факторов, которые можно было бы измерить (Ellis, 2005).

14 Аналогичным образом, в контексте географии карты могут использовать линейный геометрический подход для представления мира, хотя альтернативные подходы также легко доступны (например, Dora, 2013).

15 Это тоже обсуждалось в скульптуре. Например, Энтони Гормли подчеркивает необходимость выйти за рамки внешнего вида, чтобы выразить «другую сторону внешнего вида, изнутри кожи» (2007: 1515; ср.Хильдебранд, 1907 г.).

16 Эрик Кандел подчеркивает, как этот модернистский этос — внутренний поворот от поверхностных проявлений к более глубоким реальностям — «простирается от медицинских клиник и кабинетов для консультаций до студий художников и, наконец, до лабораторий нейробиологии» (2012: 16).

17 Как ярко заметил Морис Дени (1890: 540), «помните, что изображение, прежде чем быть боевым конем, обнаженной натурой, анекдотом и т. Д., По сути представляет собой плоскую поверхность, покрытую цветами, собранными в определенном порядке. .

18 В своей недавней книге по поведенческой психологии и экономике Ричард Талер излагает слова психолога Томаса Гиловича: «Я никогда не перестаю удивляться количеству удобных нулевых гипотез, которые вам дала экономическая теория» (Талер, 2015: 97). Проблема в том, что всеведение действительно является слишком удобной нулевой гипотезой, которую легко доказать как ложную бесконечным множеством способов. Однако, помимо того, что мы продолжаем указывать на отклонения от этой удобной нулевой гипотезы, в будущей работе также необходимо более активно учитывать, что такое рациональность.

19 Koenderink (2012: 175) описывает это следующим образом: «Одна и та же последовательность нажатий на клавиатуру может интерпретироваться как пароль, число, слово на английском языке, некоторый код, команда ассемблера, тарабарщина. . . Структура ввода не имеет внутреннего смысла, значение должно быть наложено (волшебным образом) каким-то произвольным форматом ». Таким образом, форматы (в случае информатики: Knuth, 1997) можно рассматривать как теории о том, как осмыслить и интерпретировать набор (даже похожих) входных данных.

20 Как выразился Эйнштейн, «можете ли вы наблюдать что-то или нет, зависит от теории, которую вы используете. Именно теория решает, что можно наблюдать »(цитируется по Polanyi, 1971: 604; ср. Popper 1979).

21 Конечно, не все, что угодно, является «первичным» или подверженным так называемым «нисходящим» (например, категориям или языку) эффектам на восприятие (как обсуждали Firestone & Scholl, 2015). Однако мы делаем акцент на том факте, что большинство перцептивных сигналов и стимулов можно интерпретировать по-разному, отнюдь не вызывая единичных ответов.Использование сигналов внимания или простых чисел в экспериментах является просто (адаптивной и рациональной) реакцией на необходимость иметь дело с неоднозначными стимулами в неопределенной среде.

Краткое содержание главы

ГЛАВА 4 ПЛАТОН: ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАСТОЯЩИЙ

4.1 Жизнь и время Платона
Родился в аристократическую и влиятельную афинскую семью, выросшую в Пелопоннесская война, семья Платона ожидала, что он пойдет в политику, но он пал влюблен в философию. После казни его наставника Сократа в 399 г. до н. Э. Платон с отвращением покинул Афины. Он вернулся в 387 году, чтобы основать Академию, которую часто считают первым университетом.

Его Академия развивала таких мыслителей, как Аристотель. Платон писал диалоги, как правило, делятся на этапы: ранний, средний и поздний.Эти отражать развитие его мышления; он расширил и эффективно завершил Интерес Сократа к этике к систематической философии, охватывающей идеи в метафизика и эпистемология.

4,2 Знание и реальность
Платон считал, что есть истины, которые нужно открывать; это знание возможно. Более того, он считал, что истина не относительна, как думали софисты. Напротив, это объективно; это то, чем правильно пользуется наш разум, опасается. Благодаря своей систематической философии он развил огромную отказ от скептицизма, мнение о том, что нам не хватает знаний в некоторых фундаментальных способ.

Верующий и зная
Для Платон, есть различие между верой и знанием. Так как есть цель истины, чтобы быть известными, мы можем верить X, но вера сама по себе не гарантирует, что мы верны. Есть три необходимых и достаточных условия, согласно Платон, чтобы обладать знанием: (1) предположение должно быть верить ; (2) предложение должно быть истинным ; и (3) предложение должно быть подтверждено хорошими доводами , то есть вы должны быть оправданы в веря в это.Таким образом, для Платона знание обосновано, истинная вера.

Причина и формы
Так как истина объективна, наше знание истинных утверждений должно касаться реальных вещи. Согласно Платону, эти реальные вещи и есть Формы. Их природа такая что единственный способ узнать их — это рациональность. Формы — это вечные и неизменные чертежи или модели всего сущего. Следовательно, они более реальны, чем их подробности.

Потому что Формы делают возможными детали, они объясняют, что есть — мы можем понять что есть понимание Форм.Мы также можем экстраполировать частные данные на приблизиться к созерцанию Форм. Этот процесс экстраполяции сделан возможно, кстати, эта причина работает.

В отличие от чувства, которые могут сказать нам только о том или ином ощущении, разум может думайте как о частностях, так и об общих концепциях. Поскольку Формы являются наиболее общие вещи есть, мы можем рассмотреть их только с помощью наших рациональность. Более того, Платон считает, что наши души узнали о Формах. до того, как мы родились, поэтому мы уже знаем их — у нас есть врожденное знание, что необходимо выявить с помощью метода Сократа.

Платона Рационализм
Следуя Парменид, Платон ставит рационализм перед эмпиризмом или разум перед эмпиризмом. чувства, как мы знаем. Без помощи чувств разум придет созерцать Формы.

4,3 Аллегория пещеры
Платона Аллегория пещеры объясняет, среди прочего, как мы приходим к правильному использование нашего разума, чтобы знать Формы.

4,4 Бессмертие, нравственность и душа
Бессмертная душа

Согласно Платону, душа бессмертна.В различных диалогах, в частности Phaedo , Платон формулирует отношения между философией и душой, где деятельность философии готовит душу к хорошей смерти и загробной жизни. В В этом диалоге Платон предлагает несколько аргументов в поддержку утверждения о том, что душа бессмертна, одна из которых восходит к теории воспоминаний продемонстрировано в Meno . (См. Гл. 3.) Другой аргумент связан с идея о том, что существует два типа бытия, один из которых связан с скоропортящиеся вещи, такие как человеческие тела, и другое, что связано с нетленные вещи, такие как душа.

Трехчастная душа
The Душа состоит из трех частей: аппетита (аппетиты или позывы), энергичного (эмоциональный) и рациональный. Когда один из первых двух не управляет, душа в беспорядке. В таком состоянии люди становятся бедными. выбор и жить несчастной жизнью.

Моральная душа
моральная душа — это гармоничная и справедливая душа, руководимая разумом. Это душа в котором каждая из двух нижних частей, аппетит и дух, поддерживаются в расклад по разуму.

4,5 Человек и государство
человек — это микрокосм государства. Гармоничное состояние — это такое, в котором каждый человек выполняет свою роль в соответствии с его или ее наиболее выдающимися часть души или нашей природы: аппетитная, энергичная или рациональная. Персона в большей степени движимый его аппетитом — продюсер, в то время как вспомогательный энергичный человек, и опекун наиболее рациональный. Производители рабочие, плотники, художники и фермеры из общества; вспомогательные средства солдаты, воины и полиция; а стражи — это лидеры, правители или философы-короли.

Это устройство поддается аристократии, обществу, управляемому привилегированными класс, а не демократия. Однако эта привилегия практически говоря бремя. Делать то, что лучше для общества, означает думать всегда и только о правильном способе управления, правильном способе достижения единого государства. В Платон предвидит общество, которое, по его мнению, само по себе может гарантировать, что люди получат должное. Он считает, что это меритократия или система правления, при которой люди отличаются своими способностями и достижениями.

эпистемология — Можно ли опровергнуть любую форму врожденного знания?

«Рационалист» и «эмпирик» — это технические термины в философии, и они не означают то, что вы могли бы подумать, исходя из общего употребления слов «рациональный» и «эмпирический». SEP говорит об этом так:

Рационалисты утверждают, что наши концепции и знания приобретаются независимо от чувственного опыта. Эмпирики утверждают, что чувственный опыт — это окончательный источник всех наших концепций и знаний.

Два важных момента, которые следует отметить в связи с этим определением: оно не подразумевает, что рационалисты каким-либо образом игнорируют эмпирические исследования, и не подразумевает, что эмпирики никоим образом не рациональны. Разница заключается строго в том, как мы знаем о мире природы то, что, по-видимому, не получили от наших органов чувств.

Например, я спрашиваю вас, сколько человек будет на обеде, и вы отвечаете одиннадцать, поэтому я поставил одиннадцать мест за столом. Я знаю, что будет одно место для каждого закусочного и один закусочный для каждого места, даже до того, как большинство посетителей еще не появятся.Откуда мне это знать? Я никогда раньше не видел обеденного стола с одиннадцатью местами или одиннадцатью посетителями, и даже если бы я видел, я бы не смог его идентифицировать, потому что я не могу распознать числа больше трех или четырех без счета.

Вы могли бы ответить: «Ну, ответ таков, что вы посчитали», но это был чисто умственный процесс; это не было чувственным впечатлением; это было то, что я делал в своей голове. Так как же мне узнать, что то, что я сделал в уме, а не в чувствах, расскажет мне правду о мире природы? Рационалист сказал бы, что математика — это рациональное знание, которое приходит в голову не из наблюдения, а из другого источника.Эмпирик отверг бы этот ответ.

До конца девятнадцатого века эмпирик ответил бы, что математическое знание — это на самом деле эмпирическое знание, которое мы получаем из чувственных впечатлений. У них были довольно надуманные объяснения того, как это могло быть. Затем появился философ / математик по имени Готлоб Фреге, который предложил другое объяснение: математическое знание на самом деле не является знанием; это чистая логика.

Как я сказал ранее, эмпирики не иррациональны.Они (как правило) не отвергают логические законы, такие как закон исключенного третьего или модусов поненс. Итак, если они смогут доказать, что математика — это не что иное, как сложное приложение логики, тогда это решит их проблему с математикой, и нет необходимости в каком-либо другом источнике информации о рациональном мире.

Однако, как указывает вопрос, нам нужна некоторая форма врожденного знания только для того, чтобы разобраться в смысловых данных. Возьмем, к примеру, язык. Как ребенок узнает, что согласные звуки имеют отношение к значению, но различия между голосом его отца и голосом его матери не имеют отношения к значению? Эмпирические исследования показывают, что у людей есть встроенные механизмы понимания языка.Невозможно составить какой-либо случайный язык с любым случайным набором вокализации, потому что человеческий механизм распознавания языка предполагает соблюдение определенных правил.

Еще более фундаментально, эмпирическое принятие решений зависит от распознавания, когда два объекта или две ситуации похожи, а когда нет. Как мы это узнаем? В наш сенсорный аппарат и наш мозг встроено что-то, что делает эти суждения за нас. Еще более фундаментальный вопрос: как мы распознаем объекты? Как мы узнаем, что яблоко, свисающее с ветки дерева, представляет собой отдельный объект, который можно рассматривать отдельно от всего дерева? Опять же, это что-то встроенное в наш мозг.

Тем не менее, стоит отметить философскую традицию. Эту проблему не описывают, говоря, что эмпирики должны быть рационалистами, потому что это довольно оскорбительно, а философские аргументы должны быть рациональными и умеренными. Вместо этого говорят, что эти проблемы являются проблемами для эмпиризма или причиной того, что эмпиризм не может быть истинным. Это более вежливо; он не говорит: «Вы даже не знаете, во что верите!» он говорит: «Вот вам проблема, как бы вы на нее ответили?»

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *