26.02.2021

Человеческие достоинства: Человеческие достоинства. Научный подход

Содержание

Человеческие достоинства. Научный подход

Начало изучению сильных сторон личности положил американский психолог Мартин Селигман, основав в 1998 году новое научное течение – позитивную психологию. В противовес традиционным направлениям, в центре внимания которых лежат преимущественно психологические проблемы и их причины, позитивная психология сосредоточилась на исследовании здоровых сторон человечества.

В настоящее время сфера теоретических и практических интересов позитивной психологии лежит в трех областях:

  • позитивные чувства, такие как удовлетворенность жизнью, чувство счастья, вовлеченность в процесс жизни, устремленность в будущее, оптимизм, уверенность в себе;
  • положительные черты характера, как то – мудрость, духовность, честность, смелость, доброта, творческий подход, юмор, щедрость, альтруизм; институты и структуры общества, призванные формировать и поддерживать развитие, удовлетворенность и хорошее самочувствие людей, будь то здоровая семья, позитивная атмосфера на рабочем месте или демократия и свободные средства массовой информации.

Предметом нашего разговора сегодня станет второй пункт из перечисленных. Мы поговорим о положительных чертах характера, которые в последующих исследованиях «позитивных» психологов получили название добродетели и достоинства.

Начиная свою работу, Селигман и его коллега Петерсон, были уверены, что:

  1. Положительные характеристики человека имеют самостоятельную ценность, а вовсе не противоположны недостаткам и слабым сторонам;
  2. Положительные характеристики являются научными феноменами и могут, и должны быть описаны с научной точки зрения.

Следовательно, одной из главных целей позитивной психологии нужно считать помощь людям в определении своих личных добродетелей и достоинств.

Интересен тот факт, что классификацию положительных черт личности Селигман задумал в противовес принятому в Америке «Справочнику диагностики психических расстройств».

Прежде всего, Селигман и Петерсон проанализировали художественную, философскую и психологическую литературу, описывающую хороший характер, правильные поступки, добрые намерения и свершения, как обычных людей, так и известных исторических личностей. Список черт, составленный на этом этапе, нуждался в уточнении. С этой целью были опрошены десятки тысяч людей в разных странах и только потом, обобщив полученные данные, ученые создали опросник Классификации достоинств и добродетелей, известный в США, как VIA. А опрос, проведенный с использованием VIA, в конечном счете, позволил упорядочить «хорошие качества» до 24 достоинств, среди которых такие черты, как: мужество, щедрость, честность, лидерские устремления, милосердие, самоконтроль, юмор…

В итоге масштабного труда психологи доказали, что добродетели и достоинства присущи всем людям, независимо от места и времени проживания, а также от пола, возраста и расы. Несмотря на то, что Селигман и Петерсон не дают четкого определения понятия «достоинство», они приводят ряд характеристик, характеризующих его. Вот они:

  1. Достоинства имеют моральную ценность само по себе, вне зависимости от того, какую «пользу» они приносят их обладателю;
  2. Достоинства проявляются в поведении человека, его поступках, мыслях, чувствах;
  3. Разные достоинства разных людей имеют равную значимость и право на существование;
  4. Использование индивидуальных достоинств дает человеку ощущение правильности и полноты жизни.

К сожалению, на данный момент опросник VIA не доступен на русском языке. Однако вот что пишет Селигман: «Думаю, каждый человек обладает неповторимым набором индивидуальных достоинств, присущих именно ему. Мы интуитивно чувствуем их…»

Уверены, что эти слова вдохновят вас на личное исследование, а следующие ориентиры помогут вам. Когда речь идет о ваших достоинствах, вы, как правило:

  • Доверяете себе и своим ощущениям;
  • Знаете, как использовать это качество наилучшим для вас способом;
  • Постоянно ищите новые способы его применения;
  • В разных обстоятельствах и ситуациях стремитесь пустить его в ход;
  • Использование этого качества заряжает вас позитивной энергией.

Однако отследить у себя достоинства – лишь начало пути. Их необходимо не только развивать, но и применять, несмотря на вечные преграды – лень, пассивность, невежество, критику. Развитие достоинств и добродетелей, равно как их использование в повседневной жизни, сводится к умению каждый день делать выбор. И важнейшим фактором для этого становятся не внешние условия, а собственные усилия и творческая деятельность.

В сущности, успешные люди строят личную жизнь и карьеру, опираясь на свои достоинства. Они умеют распознать их и применить наилучшим способом. Что же касается недостатков, то успешный человек, скорее всего, способен держать их под контролем, нежели тратить силы на борьбу с ними.

По мнению Селигмана, счастливо и осмысленно живет тот, что реализует свои индивидуальные достоинства и получает от этого истинное удовлетворение, независимо от того, чем он занят – карьерой, семьей или творчеством. При этом, подчеркивает основатель позитивной психологии, такая личность ищет нечто более высокое, чем обыденное существование – смысл жизни, Призвание, Предназначение.

Таким образом, знание достоинств и их развитие имеет неоценимое влияние на качество жизни современного человека. Благодаря своим уникальным качествам, каждый из нас способен не только оптимистично смотреть в будущее и чувствовать уверенность, но и влиять на благополучие всего человечества.

Теория достоинств Мартина Селигмана нашла продолжение в научных исследованиях американского института Гэллапа. О том, как видят и призывают воплощать положительные черты в жизнь, представители института Гэллапа вы узнаете, прочтя следующую статью.

Евгения Ощепкова,
практикующий психолог,
эксперт по определению призвания.

Теорема о невозможности защиты достоинства

Осознавая потребность в адекватной реакции на попытку соседей c Украины в 2013–2014 гг. совершить так называемую революцию достоинства, считаем необходимым представить на рассмотрение россиян и всех тех, кто потенциально может выбрать такой же ложный путь, как минимум три доказательства бесперспективности оного.

Дано: человеческое достоинство может находить свое выражение в правах человека, источник которых находится внутри любого индивида вне зависимости от его социальной, национальной или половой принадлежности, или в чести, источник которой всегда вне индивида – в оценках окружающих и власть предержащих. Первый вариант ложен, второй не исключен, хотя лучше о достоинстве вовсе не вспоминать.

Доказать: попытки определить человеческое достоинство через права человека и защитить эти права в российских условиях абсолютно бесперспективны.

Первый вариант доказательства (экономический). Высокий уровень неопределенности создает стимулы к захвату ренты и коррупции. Государственный служащий, неуверенный в завтрашнем дне, сделает своим приоритетом максимизацию собственных доходов здесь и сейчас, игнорируя все остальные соображения. Заставить действующего в таких условиях чиновника заботиться о достоинстве граждан можно, только установив за ним тотальный контроль и создав атмосферу страха оказаться за решеткой. Согласившись на необходимость укрепления и централизации власти для ограничения коррупции, население оказывается перед непреодолимым логическим противоречием. Для защиты человеческого достоинства, понимаемого как права человека, требуется авторитарная власть, в пределе – Левиафан. Но тогда сами права человека избыточны, учитывая наличие сильной власти в российских условиях и без них.

Следовательно, оптимальной реакцией на украинскую «революцию достоинства» является создание всеми возможными средствами атмосферы неопределенности в этой стране. Чем больше неопределенности и ощущения тупика, тем лучше для исключения даже упоминаний о человеческом достоинстве. Искомый результат – ассоциация коррупции с попытками защиты достоинства.

Второй вариант доказательства (информационный). В виртуальной реальности нельзя отличить правду от лжи, правых от виноватых. Разговор о человеческом достоинстве, в частности, можно насытить вымыслом и деталями, не относящимися к существу вопроса, т. е. человеческому достоинству, до такой степени, что его участники забудут собственно о предмете разговора. В конечном счете разговор о человеческом достоинстве предстанет абсолютно бессмысленным.

Следовательно, репортажи о революционных и постреволюционных событиях в Украине требуется сделать образцовым примером по созданию виртуальной реальности. Если особо продвинутые граждане захотят найти выход из нее с помощью интернета, нужно наполнить интернет-дискуссии тем же – смесью лжи, бессмыслицы и подаваемым под видом ИМХО мнением властвующей элиты. Интернет-тролли не менее эффективны, чем танкисты.

Третий вариант доказательства (социальный). Права человека не являются единственно возможным осмыслением человеческого достоинства. Человеческое достоинство, понятое в категориях чести, индивидуальной или групповой, более приемлемо для представителей властвующей элиты. Честь, в отличие от прав человека, имеет источником не самого индивида, а его окружение.

Значит, соображениями чести легче манипулировать в интересах власти. Например, критику ситуации с правами человека всегда можно представить как неуважение и попытку принизить национальную честь россиян. Как хорошо известно из событий первой трети XIX в. (для тех, кто плохо знает историю, требуется написать учебники с соответствующими акцентами), вызвать противника на дуэль можно практически на пустом месте, если правильно сослаться на соображения затронутой чести.

Отсюда, если инициировать доступными средствами конфликты с постреволюционной Украиной, появляется возможность решить сразу две важные для российской властвующей элиты задачи. Во-первых, саму революцию можно представить как достойную адекватного ответа попытку национального унижения русских, этакой перчаткой, брошенной украинскими националистами. А там уже можно вспомнить и «обязанность защищать» русских, пусть даже в порядке исключения и сославшись на англоязычный концепт (responsibility to defend).

Во-вторых, есть надежда на аналогичную ответную реакцию украинцев. Нанеся удар первым, можно либо потребовать подставить вторую щеку, либо спровоцировать обладающего заведомо меньшими ресурсами противника на драку, в ходе которой у него не останется другого выхода, как попытаться защитить свою честь. Пытаясь защитить свою честь, противник попадает в другую ловушку: соображения прав человека отходят на второй план и в его сознании. В конечном счете мы навязываем ему свою игру, а именно понимание человеческого достоинства в терминах чести, а не прав человека. Революция достоинства тонет в спорах о чести и сохранении лица, выйти из которых сухим не удалось и «нашему всему», Пушкину.

Числовой пример. Закрытое исследование, проведенное по заказу авторов теоремы, подтверждает правильность приведенных выше доказательств. Среди всех слов, которые ассоциируются с человеческим достоинством в сознании россиян и граждан Украины (их список был выявлен с помощью открытого вопроса «Какие слова приходят на ум, когда вы думаете о человеческом достоинстве?», заданного посредством онлайн-панелей, N = 5068 в России и N = 954 в Украине), в украиноязычном сегменте интернета по состоянию на начало февраля 2016 г. наиболее популярным была «честь». Через два месяца ситуация оказалась зеркальной: честь вышла на второе место по частоте упоминания в контексте достоинства уже в рунете (популярность «любви» можно списать на весенний период). При этом относительная частота данных ассоциаций в англоязычном сегменте интернета за два месяца практически не изменилась (см. график). Что и требовалось доказать.

Учитывая важность и оригинальность предложенного доказательства, его авторы – члены российской властвующей элиты – претендуют на получение одной из высших международных наград, например Филдсовской премии (Fields medal). Этому может помешать два обстоятельства. Во-первых, Филдсовская премия предназначена для лиц до 40 лет, а основным авторам открытия за шестьдесят, несмотря на моложавый вид. Если в премии будет отказано по формальному критерию возраста, можно подать данный факт как случай дискриминации по возрасту. Во-вторых, Филдсовскую премию присуждают на Западе, т. е. зацикленными на правах человека людьми. Если в премии будет отказано по существу, стоит представить данный факт как попытку национального унижения и повод для вызова на дуэль, возможно ядерную.

Как бы там ни было, основной приз, гарантированный авторам теоремы, в другом. В том, что ими доказано: россиянам не стоит думать об утверждении и защите собственного достоинства, особенно в терминах прав человека. А следовательно, обладателям русской власти нечего опасаться – их позиции и их честь в безопасности.

Автор – ведущий научный сотрудник ЦЭМИ РАН, профессор университета «Мемориал», Канада

Сохранить своё человеческое достоинство — Радио ВЕРА

Поделиться

Выражение «Сохранить своё человеческое достоинство» — это фразеологизм.

Понятие «достоинства» имеет несколько значений. В первом — так говорят о положительном качестве, как оно есть, во втором — так обозначают моральную ценность человека. Есть и ещё два — это титул и стоимость, но они не относятся к сути рассматриваемого нами оборота.

Сегодня выражение «Сохранить своё человеческое достоинство» означает не утрачивать высокие моральные качества, уважать их в самом себе, следовать нравственным принципам независимо от обстоятельств.

А что говорит о понятии «достоинства» Библия?

Вот, например, в Псалтири Давид, обращаясь к Господу с просьбой наказать его врага, восклицает:

«Да будут дни его кратки, и достоинство его да возьмет другой».

В церковнославянском варианте этого фрагмента «достоинство» имеет перевод — «епископство». И в этом фрагменте под «достоинством» понимается почётное положение, которое Давид просит отнять у своего врага, чтобы его место занял более достойный. По мнению толкователей, врагом этим был надзиратель Доик, заведовавший стадами Саула, и его приближённый, известный своими доносами на Давида.

В Книге Деяний этот фрагмент из Псалтири приводится при избрании апостолом диакона Матфия вместо погибшего предателя Иуды. Согласно толкованию, Доик является прообразом Иуды, который тоже заведовал хозяйственной частью, и, как и Доик предательски выдавший Давида, предал Христа. Из свидетельства Книги Деяний можно заключить, что Доик был лишён своего положения, как и Иуда перестал быть апостолом.

Цитата из Книги Деяний Святых Апостолов:

«В книге же Псалмов написано: да будет двор его пуст, и да не будет живущего в нем; и: досто­ин­ство его да при­имет другой».

О достоинстве, как о внутренней сути человека, неотъемлемой от него, и относящейся к его личностным и нравственным качествам, говорит апостол Иуда, брат Господа по плоти, сын Иосифа Обручника от первой его жены, и брат Иакова.

Послание было написано апостолом для тех церковных общин, в которых появились лжеучители. Обличая их, апостол приводит известные примеры грозного Суда Божия над нарушителями закона Божия. Одним из таких примеров служит осуждение на гибель в пустыне Аравийской израильского народа, спасённого Богом из египетского рабства, но за неверие, покаранного.

Цитата:

«Я хочу напомнить вам, уже знающим это, что Господь, избавив народ из земли Египетской, потом неверовавших погубил, и ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня».

Грех ангелов состоял в том, что они не сохранили своего достоинства — не остались верными тому назначению, какое определено им было Богом при сотворении их.

Современное значение выражения «сохранить своё человеческое достоинство» лишь частично перекликается со смыслом, изложенным в Первоисточнике. Оно, как мы сказали вначале, означает следование высоким нравственным принципам, и сохранение их, независимо от обстоятельств.

ПРАВА И ДОСТОИНСТВА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ (1983)

МЕЖДУНАРОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОМИССИЯ

ПРАВА И ДОСТОИНСТВА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ 

1983

О ДОКУМЕНТЕ

В состав Подкомиссии по подготовке данного документа входили: Филипп Деле (Председатель), Барнабас Ахерн, Вильгельм Эрнст, Иван Фуцек, Эдвард Хамель, Эли Халифé-Хашем, Хорхе Артуро Медина Эстевез, Джон Олорунфеми Онаийекан, Кандидо Посо, Кристоф Шёнборн и Ян Вальграве. На своем заседании в декабре 1983 года Подкомиссия представила для Пленарной Сессии Международной Богословской Комиссии ряд исследований по тематике: “Права и Достоинства человеческой личности”[1]. В результате продолжительной дискуссии, 6 октября 1984 года Международная Богословская Комиссия в особой форме (in forma specifica) в целом и частном одобрила предложенные тезисы. Расширенный комментарий по теме был одобрен в общей форме (in forma generica) и опубликован Папской Комиссией Justitia et Pax[2]. [3]

 

ВВЕДЕНИЕ

Миссия Церкви заключается в провозвестии (kerygma) спасения всех людей силой Христа Распятого и Воскресшего. Это спасение первоначально созидается во Отце, Посылающем Своего Сына во искупление мира, сообщаемое людям как причастие божественной жизни излиянием Духа.

Принятие христианской киригмы требует присоединения к вере и новой жизни, даруемой благодатью, и предполагает обращение, приводящее к многообразным следствиям во всех сферах жизни и деятельности верующего. В этой перспективе, Церковь не может отказаться от постоянного призыва к провозглашению и утверждению достоинства и прав человеческой личности, которым христиане должны верно руководиться по отношению к каждому.

Подобная обязанность и подобное право народа Божия в провозглашении и защите достоинства человеческой личности делаются в особенности необходимыми в наши дни, когда, с одной стороны, имеет место глубокий кризис человеческих и христианских ценностей, а, с другой стороны, отчетливо разделяемое всеми осознание несправедливости, совершаемой против человеческой личности.

Об этой обязанности и об этом праве ясным образом говорится в новом Каноническом Кодексе в 747 каноне: “Церковь обязана всегда и везде возвещать нравственные принципы, а также высказываться по поводу социального устройства, и, таким образом, высказывать суждение о каждом аспекте человеческого существования, как этого требуют фундаментальные права человеческой личности и истина о спасении души”. Сегодня в жизни и деятельности Церкви справедливо и с особенной силой уделяется внимание правам человека. 

Международная Богословская Комиссия попыталась достигнуть соответствия между вышеозначенным динамизмом понимания и собственными возможностями. После обозначения возможных двусмысленностей понимания (см. ниже параграфы 1.1.2-3), документ предлагает определенные богословские положения по теме, содержащиеся в Священном Писании (2.2.2) и в современных высказываниях вероучительного авторитета Церкви (2.2.3).

Так обрисовываются две линии мысли, основывающиеся, с одной стороны, на естественном праве народов (diritto naturale delle genti) (Gaudium et Spes 79, 2), а с другой стороны, на богословии истории спасения.

Этот важный второй аспект рассуждения получает подробное раскрытие в документе в стремлении обозначить пути обоснования понятие о достоинстве человека в истине о сотворении человека Богом (2.2.5), о грехопадении (2.2.6) и искуплении человека. В третьей итоговой части будет рассмотрена конкретика отдельных ситуаций (3.3.1-5), а также предложен ряд размышлений из сферы философии (3.3.6.-8) и права.

1. Введение

1.1.Важность и значение данного исследования

1.2. Иерархия прав человека

1.3. Различие в использовании понятия “достоинство личности”

2. Богословие прав и достоинства человеческой личности

2.1. В теологических топосах

2.2. Библейские перспективы

2.3. Вероучительный авторитет Церкви сегодня

2.4. В свете истории спасения

2.5. Сотворенный человек

2.6. Грехопадение человека

2.7. Искупление человека во Христе

3. Сравнение и рекомендации

3.1. Сравнение

3. 2. Различие условий человеческого существования

3.3. Высокоразвитые страны

3.4. Развивающиеся страны

3.5. Отстающие страны

3.6. Рекомендации

3.7. Персоналистические тенденции философии


3.8. Необходимость всеобщего и повсеместного  соблюдения прав человека

* Полный текст Документа на русском языке будет опубликован в ближайшее время


 


[1]Значительная часть их была опубликована в журнале Gregorianum 65 (1984) 229–481.

[2]« Justitia et Pax »: Les chrétiens d’aujourd’hui devant la dignité et les droits de la personne humaine, Commission Pontificale « Justitia et Pax », Cité du Vatican, 1985, 185 pp. (английский и испанский перевод).

[3]Предварительные замечания членов Комиссии (Барнабас Ахерн, Вильгельм Эрнст, Эдвард Хамель, Эли Халифé-Хашем, Джон Олорунфеми Онаийекан, Кандидо Посо, Вальтер Принсипе, Кристоф Щёнборн, Хайнц Щурманн, Ян Вальграве) были опубликованы в:: Human Dignity and Human Rights: International Theological Commission Working Papers, Gregorianum, n. 65/2-3 (1984), pp. 229-481. (Немецкий перевод, осуществленный J. Kritzinger und W. Ernst  с официального латинского текста опубликован в:  „Gregorianum“ 66 (1985) 5–23).

 

 

11-1.1 Человеческое достоинство. Само-волие и свое-волие. — Смысл человеческого существования. Что такое достойная жизнь?

[МУЗЫКА] [МУЗЫКА] [МУЗЫКА] [МУЗЫКА] Здравствуйте, дорогие друзья! Сегодняшняя третья лекция — заключительная в нашем блоке, посвященном актуальным вопросам этики. Мы поговорим о смысле человеческого существования и попытаемся ответить на вопрос «Что такое достойная жизнь?» Две предшествующие лекции, как вы помните, были посвящены вопросам универсальной и прикладной морали. Иначе говоря, мы пытались разобраться в той системе ориентирования, которая позволяет человеку выработать свое отношение к миру, исходя из той системы норм, из той системы убеждений нравственных, которые либо ему ниспосылались свыше, были обусловлены каким-то авторитетом, в частности — религиозным авторитетом божества или писания, либо становились предметом общественной морали, и, соответственно, человек, будучи социальным существом, вынужден был в процессе своего воспитания и личностного становления приобщаться к этим социальным нормам, в том числе к этическим, моральным нормам и, соответственно, разделять их, и вырабатывать к ним какое-то свое отношение. Чаще всего это отношение было рациональным. Сегодня мы с вами поговорим не об универсальной и не о прикладной морали, а о морали индивидуальной. Конечно, формат нынешних лекций, который не предполагает непосредственного общения со слушателями, несколько усложняет задачу, поскольку говорить о смысле человеческого существования было бы, наверное, более осмысленно в аудитории, в которой есть возможность интерактивного общения. Однако вообще обойти эту тему не представляется возможным, поскольку этика, собственно, изначально существует для того, чтобы помочь человеку в его конкретном бытии, дать ему конкретные рецепты выживания и дать ему возможность найти в себе силы сформулировать собственные ориентиры, собственные критерии нравственного поведения. Поэтому хотелось бы, прежде всего, отослать вас к предыдущей лекции, к одному из выводов, который мы сделали говоря об экологической этике, в частности напомнить вам слова Марка Берштейна, который говорил, что моральным статусом обладает не только человек, но и всякое живое существо, по отношению к которому человек устанавливает отношение ответственности. Он говорит о том, что моральным статусом обладает любой индивид, любое индивидуальное существо, которое достойно нашего этического внимания. В этом контексте, естественно, возникает вопрос: «А обладает ли человек тем уникальным правом, которое позволяло бы ему, как об этом говорила, в частности, новая европейская этика, мыслить себя как уникальное существо, прежде всего, на основании присущего только одному ему разума, способности к рациональному размышлению, в том числе выстраиванию рациональной этической системы?» Однако, как было показано на прошлой лекции, в частности, в рамках экологической модели моральной, оказывается, что человек не имеет такого права именно потому, что, повторюсь, моральный статус присущ не только ему одному. Встает вопрос: «А действительно, если человек не может быть господином над природой, не может даже претендовать на это, и его амбиции лишены какого-либо разумного основания, то что же все-таки позволяет нам увидеть в человеке ту самую способность, которая делает его не просто обладателем морального статуса, но и собственным законодателем?» И на мой взгляд, эта особенность человека состоит в том, что он не только наделен разумом, но его разум всегда сопрягается с наличием у него нравственного самосознания, которое, собственно говоря, вкупе одно с другим дает возможность нам ответить на вопрос о том, что такое личное человеческое достоинство. Что значит быть достойным? Собственно, достойным чего? Кто и как определяет меру достоинства? Достоинство личности, например, может быть закреплено и гарантировано только правом или же это некая внутренняя категория человеческого самосознания наподобие совести, которая является неким внутренним регуляторным механизма самоконтроля, который позволяет человеку, собственно, соотносить собственное поведение с теми нравственными категориями, которые являются общепризнанными и, соответственно, служат мерой оценки не только личного достоинства, в том числе справедливости или несправедливости отдельного человеческого поступка? Когда мы проанализируем все эти вопросы, окажется, что, безусловно, рациональность, присущая индивиду, лежит в основании достоинства человека, но вместе с тем, как показал философ XVII века Блез Паскаль: «Человек — это мыслящий тростник». Здесь, согласно Паскалю, мы видим некоторую амбивалентность человеческой сущности. С одной стороны, человек обладает, безусловно, величием, с другой же стороны, он, безусловно, является ничтожеством просто в силу ограниченности своих возможностей и своей абсолютной зависимости от внешнего мира, и в том числе абсолютной зависимости от той своей природы, которая обуславливает его желания или продуцирует его желания, подчиняет его поведение поиску этих самых желаний. Как говорит Паскаль, величие человека в том, что он сознает себя несчастным в том смысле, что даже обладающее моральным статусом дерево, по отношению к которому мы можем испытывать некоторую ответственность, оно такой способностью не обладает, то есть оно не может осознавать себя несчастным и вообще не рефлексирует по этому поводу. И в этом смысле наличие у дерева морального статуса, оно не обуславливает его способности быть достойным, вообще, вопрошания по поводу достойности некого живого организма. Соответственно, величие человека при всем его ничтожестве, с точки зрения Паскаля, заключается в том, что он может сознавать себя несчастным. И даже сам факт наличия у него несчастья, собственно, этого чувства несчастья, тем не менее, не лишает его этого величия, потому что он его осознает, он может его отрефлексировать, он может попытаться найти способы преодоления этого несчастья, в том числе через изменение отношения к этому несчастью, если человек, например, не в состоянии изменить существующий порядок вещей. При этом, Блез Паскаль уделяет большое внимание такому феномену, как одиночество. Он говорит о том, что люди для того, чтобы быть счастливыми, нуждаются в Другом. С одной стороны, Другой человеку нужен для того, чтобы самоопределиться, а с другой стороны, человек не совершенен, он не самодостаточен, и в этом смысле он всегда нуждается в Другом для того, чтобы восполнить это свое несовершенство и, соответственно, самоопределиться. И вот только эта возможность объединения или единения с Другим может стать основанием для его счастливой жизни. При этом Блез Паскаль говорит о том, что одним из препятствий на пути достижения этого счастья является человеческое одиночество, которое он, тем не менее, дистанцирует, отличает от уединения. Он говорит, что одинокий человек не может мыслить себя счастливым в отличие от уединенного, поскольку одиночество человека мешает ему почувствовать, на основании своей рациональности выработать некоторое рациональное отношение к этому миру. Человек настолько оказывается захлестнут эмоциями, которые порождаются этим одиночеством, негативными эмоциями, что он не в состоянии выработать некое рациональное, объективное отношение к окружающему его миру и, соответственно, совладать со своими негативными эмоциями, в отличие от человека, который лишь уединен. Уединение, с точки зрения Паскаля, является одним из неизменных и необходимых элементов человеческого существования, поскольку в уединении человек оказывается способным увидеть себя как бы со стороны, осознать, что из себя представляет этот окружающий мир, и увидеть каким образом он сам меняет маски. При этом осознать, что он все время не удовлетворен этой самой сменой масок, не удовлетворен не только своим собственным «я», но и теми масками, которые он на себя надевает, которые зачастую подменяют его собственную сущность. И в этом смысле человек, безусловно, нуждается в уединении как рациональное существо для того, чтобы практиковать эту самую рациональность, эту рефлексию и, соответственно, стимулировать свое нравственное совершенствование. Вот, собственно говоря, нравственное самосознание отличает человека от других живых существ, в том числе и прежде всего его способностью к самосовершенствованию, которое немыслимо без способности или без возможности уединения. Одним из оснований для одиночества, с точки зрения Паскаля, является человеческое своеволие. Своеволие, которое он отличает от самоволия. Самоволие отсылает нас, прежде всего, к человеческой самости. Это такая неподотчетная воля, которая пытается вырваться из-под власти определенного порядка, но не радикальным образом, то есть не отринув и не отрицая этот самый порядок, а лишь устанавливая определенное отношение к нему. То есть самость человеческая может проявляться, в частности, в автономии, когда человек оказывается способным, будучи не подотчетным установленному порядку вещей, выбрать те рациональные принципы поведения, которые могли бы, с его точки зрения, служить всеобщему благоденствию, всеобщему благу. Здесь первая отсылка, которая может быть сделана уже на основании полученного вами ранее знания — это, безусловно, Кантовская деонтология, которая вся целиком и полностью построена на автономии воли. Это же возможность формировать эти нормы и принципы, то есть быть, собственно, источником этих принципов, о чем, в частности, учит категорический императив Канта. Отсюда и возникновение вопроса: «А не является ли это произволом?» То есть, когда автономия превращается реально не в свободу, а в произвол, такую безграничную свободу, которая не ограничена никаким законом, никаким правом и так далее, в отличие от своеволия, которое предполагает как раз принципиальный отказ, такой нигилистический отказ от существующего порядка вещей и проявляется, прежде всего, в бунтарской сущности человека. А вот о том, какие варианты бунта существовали в истории общественной мысли, мы с вами поговорим в следующей части. [МУЗЫКА] [МУЗЫКА]

Фрэнсис Фукуяма: Наше постчеловеческое будущее. Часть II. Быть человечным. Глава 9. Человеческое достоинство


«Так возможно ли вообразить себе новую натурфилософию, постоянно осознающую, что «естественный объект», созданный анализом и абстракцией, является не реальностью, а лишь видимостью, и всегда корректирующую эту абстракцию? Я даже вряд ли могу сказать, о чём спрашиваю… Возрождённая наука, которую я имею в виду, даже для минералов и овощей никогда не сделает того, что современная наука угрожает сделать для самого человека. Когда она давала объяснение, это было именно объяснение, а не отговорка. Когда она говорила о частях, она помнила о целом… Аналогия между дао Человека и инстинктами животного значила бы для неё новый свет, пролитый на непознанный предмет, на Инстинкт, глубоко познанной реальностью сознания, а не редукцию сознания до категории Инстинкта. Её последователи не обращались бы свободно со словами только и всего лишь. Короче говоря, она покорила бы природу, не будучи одновременно покорена ей, и покупала бы знание по цене ниже, чем цена жизни».

К. С. Льюис, «Человек отменяется». 260

Согласно декрету Совета Европы о клонировании человека, «Использование людей как орудий путём намеренного создания генетически идентичных людей противоречит человеческому достоинству и потому является злоупотреблением медициной и биологией» 261. Человеческое достоинство — одна из тех концепций, которую политики, как вообще все участники политической жизни, упоминают через слово, но которую почти никто не может чётко определить или объяснить.

Существенная часть политики вертится вокруг вопроса о человеческом достоинстве и жажде признания, с которой оно связано. То есть человек постоянно требует от других признания своего достоинства либо как личности, либо как члена религиозной, этнической, расовой или иной группы. Борьба за признание не экономическая: мы жаждем не денег, но уважения других людей, которого, как мы считаем, мы заслужили. В прежние времена правители желали от других признания своей высшей ценности как царя, императора или господина. Сегодня люди стремятся к утверждению своего равного статуса как члены ранее недостаточно уважаемых или униженных групп — женщин, геев, украинцев, инвалидов, американских индейцев и так далее. 262

Требование равенства признания или уважения — доминирующая страсть нового времени, как отмечал более сто семидесяти лет назад Токвиль в книге «Демократия в Америке» Фактор икс

Что подразумевает требование равного признания — так это то, что когда мы стираем случайные и несущественные черты личности, остаётся некое важное человеческое качество, достойное некоего минимального уровня уважения, — назовём это качество «Фактором икс». Цвет кожи, внешний вид, общественный класс и богатство, пол, культурный багаж и даже природные таланты человека — всё это случайные капризы рождения, отнесённые к классу несущественных свойств. На основании этих вторичных характеристик мы принимаем решения, с кем дружить, на ком жениться и с кем делать бизнес или от кого шарахаться на общественных мероприятиях. Но в области политики мы требуем равного уважения ко всем людям на основе наличия у них «Фактора икс». Любое создание, лишённое «Фактора икс», можно варить, есть, пытать, обращать в рабство или перерабатывать его труп, но совершивший это в отношении человека будет повинен в «преступлении против человечности». Мы признаем за существами — обладателями «Фактора икс» не только права человека, но — если они взрослые — и политические права, то есть право жить в демократическом обществе, где уважаются их права на свободу слова, религии, собраний, союзов и участие в политике.

Круг существ, за которыми мы признаем «Фактор икс», всегда был одним из самых спорных вопросов в течение всей истории человечества. Во многих обществах, включая демократические в ранний период их развития, «Фактором икс» обладало собственное подмножество рода человеческого; он не признавался за людьми определённого пола, экономического класса, расовой и племенной принадлежности, людьми с низким интеллектом, инвалидностью, врождёнными дефектами и так далее. Общества эти были сильно стратифицированы, некоторые классы обладали «Фактором икс» в большей или меньшей степени, другие не обладали им вообще. Сегодня для приверженцев либерального равенства «Фактор икс» обведен резкой красной чертой, включающей весь род человеческий, и он требует равенства в уважении для всех, кто попадает внутрь, но тем, кто снаружи, приписывается более низкий уровень достоинства. «Фактор икс» есть существо человека, самый смысл того, что значит быть человеком. Если все люди фактически равны в достоинстве, то они должны все обладать «Фактором икс». Так что же это за «Фактор икс» и откуда он берётся?

Для христиан ответ прост и легок: от Бога. Человек создан по образу Божию, а потому обладает некоторой Божественной святостью, что ставит людей на более высокий уровень уважения, нежели всё остальное творение. Говоря словами папы Иоанна Павла Второго, это значит, что «человеческая личность не может служить только средством или только орудием ни для вида, ни для общества; она имеет ценность сама по себе. Человек есть личность. Обладая разумом и волей, он способен вступать в общественные отношения, быть солидарным и отдавать себя равным себе… Добродетелью своей бессмертной души человек обретает такое достоинство даже в своём теле» 264.

Но допустим, что некто — не христианин (или вообще не верующий ни в каких богов) и не принимает допущения, что человек создан по образу Божию. Есть ли секулярные основания считать, что людям положен особый моральный статус или особое достоинство? Наверное, наиболее знаменитая попытка создать философские основы для человеческого достоинства принадлежит Канту, который утверждал, что «Фактор икс» основан на способности человека к нравственному выбору. То есть хотя люди различаются интеллектом, богатством, расой и полом, все они равно способны следовать или не следовать нравственному закону. Люди обладают достоинством, поскольку только у них есть свободная воля — не субъективная иллюзия свободной воли, но реальная способность преодолевать детерминизм природы и обычные законы причинности. Именно существование свободы воли привело Канта к хорошо известному заключению, что люди всегда должны рассматриваться как цель, а не как средство.

Очень трудно было бы людям, которые верят в материалистическую природу вселенной, — в это число входит подавляющее большинство учёных-естественников, — принять кантовское понятие человеческого достоинства. Причина в том, что это заставило бы их принять некоторый дуализм: существует параллельно царству природы некоторое царство свободы человека, и последнее не детерминировано первым. Почти все естественники утверждают: то, что мы считаем свободой воли, на самом деле — иллюзия, и решения, которые человек в конце концов принимает, можно проследить до материальных причин. Человек решает делать то, а не это, потому что включается тот набор нейронов, а не этот, и эта последовательность включений нейронов может быть прослежена до исходного материального состояния мозга. Процесс принятия решения у человека может быть сложнее, чем у всех животных, но нет резкой границы, отделяющей нравственный выбор человека от выбора, который совершают животные. Сам Кант не предложил никакого доказательства существования свободной воли; он говорит только, что она — необходимый постулат чистого практического рассуждения о природе и нравственности — а такой аргумент прожженный учёный-эмпирист вряд ли примет.

Ухватить власть

Проблема, которую ставит современная наука, уходит даже глубже. Сама концепция, что существует нечто, называемое «человеческой сущностью», подвергается непрестанным атакам современной науки уже полтора столетия. Одно из самых фундаментальных утверждений дарвинизма — что виды не имеют сущностей 266

Генетик Ли Сильвер, стараясь опровергнуть идею, будто существует естественный порядок, который генная инженерия может подорвать, утверждает:

«Свободная эволюция никогда не направлена (к какой-то цели) и не обязательно связана с прогрессом — это всего лишь ответ на непредсказуемые изменения среды. Если бы астероид, столкнувшийся с нашей планетой 60 миллионов лет назад, пролетел мимо, людей бы сейчас вообще не было. И каков бы ни был естественный порядок, он не обязан быть хорошим. Вирус оспы был частью миропорядка, пока вмешательство человека не привело к тому, что он вымер». 267

Неспособность определить природную сущность ни одного из этих авторов не беспокоит. Халл, скажем, утверждает: «Мне лично было бы крайне неловко основывать такую важную вещь, как права человека, на таких временных случайностях (как человеческая природа)… Я не вижу, почему это важно. Не вижу, например, почему мы должны быть по сути одинаковыми, чтобы иметь права» 268. Сильвер же, со своей стороны, развеивает страхи относительно генной инженерии со стороны людей с религиозными убеждениями или сторонников естественного порядка. В будущем человек станет уже не рабом своих генов, а их господином:

«Почему не взять эту власть? Почему не управлять тем, что раньше было отдано на волю случая? Мы ведь управляем другими аспектами жизни наших детей и их личностей с помощью сильного общественного влияния, с помощью среды, а иногда даже используем такие мощные лекарства, как риталин и прозак. На каком основании можем мы отвергать положительное генетическое влияние на сущность личности, когда признаем права родителей действовать на благо детей любым другим способом?» 269

Действительно, почему не взять эту власть?

Ладно, для начала посмотрим, куда приведёт отказ от концепции, что существует «Фактор икс», или человеческая сущность, которая объединяет всех людей, какие результаты даст этот отказ для лелеемой идеи всеобщей либеральной демократии — а к этой идее твёрдо привержены практически все ниспровергатели концепции человеческой сущности. Халл прав, что мы не должны быть все одного порядка, чтобы иметь права, но мы должны быть одинаковы в каком-то ключевом аспекте, чтобы иметь равные права. Он лично весьма озабочен тем, что обоснование прав человека природой человека заклеймит гомосексуалистов, потому что их сексуальная ориентация отличается от гетеросексуальной нормы. Но единственное основание, на котором можно требовать равных прав для геев, — это утверждение, что, какова бы ни была их сексуальная ориентация, они тоже люди в каком-то другом отношении, более существенном, чем сексуальность. Если этой общей почвы найти нельзя, то нет причины их не дискриминировать, потому что они на самом деле создания, отличные от прочих.

Аналогично и Ли Сильвер, который так рвётся к власти генной инженерии для «улучшения» людей, всё-таки боится, что ей может воспользоваться класс людей генетически высших. Он рисует сценарий, когда класс «генетически богатых» постепенно повышает когнитивные способности своих детей до такой степени, что они выпадают из человеческой расы и образуют отдельный вид.

Сильвера не слишком пугает остальное, что может принести нам способ неестественного размножения — например, две лесбиянки могут произвести отпрыска или у женского зародыша берётся яйцеклетка и выращивается ребёнок, мать которого никогда не рождалась на свет. Он отмахивается от нравственных вопросов практически любой религии или традиционной системы морали по отношению к будущей генной инженерии, но проводит черту перед тем, что воспринимает как угрозу равенству людей. Кажется, он не понимает, что если исходить из его допущений, не существует оснований для возражения против «генетически богатых» или против того факта, что они могут присвоить себе права, высшие по сравнению с «генетически бедными». Поскольку нет стабильной сути, общей для всех людей, а есть суть переменная и подверженная воздействию человека, почему не создать расу, рождающуюся с метафорическими седлами на спине, и другую, рождающуюся с метафорическими шпорами на ногах? Почему бы и эту власть не взять?

Специалист по биоэтике Питер Сингер, чьё назначение в Принстонский университет вызвало весьма неоднозначную реакцию из-за его пропаганды в определённых обстоятельствах инфантицида и эвтаназии, просто последовательнее большинства людей в том, что следует из отказа от концепции человеческого достоинства. Сингер — несгибаемый утилитарист; он считает, что единственно верный стандарт для этики — минимизация страданий в сумме для всех созданий. Люди — часть континуума жизни, и никакого особого статуса не имеют в его открыто дарвинистской точке зрения. Это приводит его к двум безупречно логичным заключениям: необходимость прав для животных, поскольку животные могут испытывать боль и страдания, как люди, и снижение прав детей и стариков, которые лишены некоторых ключевых свойств, таких как самосознание, позволяющих бы им предвидеть боль. Права некоторых животных, согласно его взглядам, заслуживают большего уважения, чем права некоторых людей.

Но Сингер и близко не настолько честен в следовании этим предпосылкам, чтобы дойти до логического их заключения, потому что он — убеждённый эгалитарист. Он не объясняет, почему избавление от страданий должно оставаться лишь моральным благом. Как и всегда, философ Фридрих Ницше был куда прозорливее остальных в понимании последствий современной науки и отказа от концепции человеческого достоинства. Он ясно видел, что, с одной стороны, раз чёткая красная черта вокруг всего человечества более не существует, то проложен путь к намного более иерархическому порядку общества. Если есть непрерывная градация между людьми и нелюдьми, то существует и континуум человеческих типов. Это неизбежно означает освобождение сильных от цепей, которые накладывают на них вера в Бога или в Природу. С другой стороны, это приводит всё остальное человечество к требованию здоровья и безопасности как единственно возможных благ, поскольку все высшие цели, когда-то для людей поставленные, теперь отвергнуты. Говоря словами героя Ницше Заратустры: «У них есть своё удовольствьице для дня и своё удовольствьице для ночи; но здоровье — выше всего. «Счастье найдено нами», — говорят последние люди, и моргают» 270. Конечно, одновременное возвращение иерархии и эгалитаристского требования здоровья, безопасности и избавления от страданий могут идти рука об руку, если правители будущего смогут обеспечить массам достаточно «маленьких ядов», которых массы требуют.

Меня всегда поражало, что через сто лет после смерти Ницше мы куда меньше продвинулись по пути и к сверхчеловеку, и к последнему человеку, чем он предсказывал. Ницше когда-то обозвал Джона Стюарта Милля «тупицей» за мнение, что человек может иметь некоторое подобие христианской морали без веры в христианского Бога. И всё же в Европе и в Америке, которые за последние лет пятьдесят стали куда более секуляризованными, мы видим сохранившуюся веру в понятие человеческого достоинства, нынче начисто отрезанное от его религиозных корней. И не только сохранившуюся: мысль о том, что можно исключить какую-либо группу людей на основании расы, пола, инвалидности или практически любого свойства из заколдованного круга личностей, заслуживающих признания человеческого достоинства, — вернейший способ навлечь полное бесчестье на голову любого политика, который её выскажет. Говоря словами философа Чарльза Тейлора: «Мы убеждены, что в корне неправильно и безосновательно проводить какие-либо более узкие границы, чем границы всей человеческой расы», и если кто-то попробует их провести, «мы немедленно потребуем ответа, что отличает тех, кто включён в них, от оставленных за бортом» 271. Мысль о равенстве человеческого достоинства, оторванная от своих христианских или кантианских корней, сохраняется как религиозная догма у самых заядлых материалистов от естественных наук. Постоянные споры о моральном статусе нерождённых об этом дальше) составляют единственное исключение из этого общего правила.

Причины устойчивости идеи о равенстве человеческого достоинства достаточно сложны. Частично тут дело в силе привычки и в том, что Макс Вебер назвал «призраками умерших религиозных верований», которые продолжают нам являться. Частично это продукт исторической случайности: последним существенным политическим течением, открыто отрицавшим предпосылку универсального человеческого достоинства, был нацизм, а страшные последствия расовой и евгенической политики нацизма — прививка, дающая хороший иммунитет ещё на пару поколений.

Но ещё одна важная причина стойкости этой мысли относится к тому, что можно было бы назвать «природой самой природы». Многие основания, на которых в истории определённым группам отказывалось в их доле человеческого достоинства, оказались просто предрассудками либо вытекали из культурных и природных условий, которые впоследствии изменились. Представления, что женщины слишком иррациональны или эмоциональны, чтобы принимать участие в политике, или что иммигранты из Южной Европы отличаются меньшими размерами головы и более низким интеллектом, чем выходцы из Северной Европы, были отвергнуты на основании здравого эмпирического знания. Нравственный порядок не рухнул полностью на Западе вслед за разрушением консенсуса относительно традиционных религиозных ценностей, и это не должно нас удивлять, поскольку нравственный порядок возникает из самой природы человека; он не является чем-то, наложенным на человеческую природу культурой 272.

Но всё это может перемениться под воздействием будущих биотехнологий. Самая явная и непосредственная опасность — это то, что широкое генетическое разнообразие личностей сузится и рассыплется на кластеры по чётко определённым социальным группам. Сегодня «генетическая лотерея» гарантирует, что сын или дочь богатых и успешных родителей не обязательно унаследует таланты и способности, создавшие условия для успеха родителей. Конечно, всегда существовала и существует определённая степень генетического отбора: ассортативный выбор партнёров означает, что достигшие успеха люди выбирают в качестве брачных партнёров подобных себе и — в той степени, в которой успех обоснован генетикой — передают своим детям улучшенные шансы в этой жизни. Но в будущем на оптимизацию генов и передачу их отпрыску может быть брошена вся мощь современной технологии. Это значит, что социальные элиты будут сознательно передавать детям не только социальные преимущества, но и врождённые. Когда-нибудь в этот список могут попасть не только ум и красота, но и такие черты характера, как трудолюбие, дух соревнования и так далее.

Многие считают генетическую лотерею внутренне несправедливой, поскольку она обрекает кого-то на более низкий интеллект, или некрасивость, или врождённые дефекты того или иного рода; но в другом смысле она глубоко эгалитарна, поскольку каждый, независимо от общественного положения, расы или этнического происхождения, вынужден в неё играть. У самого выдающегося человека иногда рождается никчемный сын, отсюда и поговорка, что на детях гениев природа отдыхает. Когда лотерея сменится выбором, откроется новое поприще для соревнования людей, такое, которое грозит увеличить разрыв между верхом и низом социальной иерархии.

Над тем, чем грозит возникновение генетического суперкласса идее универсального человеческого достоинства, стоит поразмыслить. Сегодня многие талантливые и успешные молодые люди думают, что обязаны своим успехом случайности рождения и воспитания, без которых жизнь их могла пойти совсем по-другому. То есть они считают, что им повезло, и могут сочувствовать тем, кому повезло меньше. Но в той степени, в которой они могут стать «детьми выбора», генетически отобранными своими родителями по определённым свойствам, они могут начать все сильнее верить, что их успех дело не слепого счастья, а хорошего выбора и планирования со стороны родителей, то есть нечто заслуженное. Они будут выглядеть, думать, действовать и — быть может — даже чувствовать отлично от тех, кто не был выбран подобным способом, и в своё время могут начать считать себя созданиями иного рода. Короче говоря, они могут ощутить себя аристократами, но в отличие от аристократов прежних времён их претензии будут основаны на природе, а не на условности.

Рассуждения Аристотеля о рабстве в первой книге «Политики» в этом смысле поучительны. Они часто рассматриваются как оправдание рабства в Греции, но на самом деле эти рассуждения куда более тонки и значимы для нашей мысли о генетических классах. Аристотель делает различие между рабством условным и природным 273. Он утверждает, что рабство естественно оправдано, если действительно есть люди с естественно рабской природой. Из его рассуждений неясно, верит ли он в существование таких людей: в основном фактическое рабство вызвано условиями — то есть является результатом победы в войне, или силы, или основано на неверном мнении, что варвары как класс должны быть рабами греков 274. Благо-роднорождённые считают, что благородство есть природная, а не приобретённая добродетель, и что оно передаётся по наследству их детям. Но, замечает Аристотель, природа «часто неспособна это осуществить» 276. Но вполне вероятной кажется и противоположная возможность: что она станет толчком к более генетически эгалитарному обществу. Дело в том, что крайне маловероятным кажется, будто люди современного демократического общества станут сидеть сложа руки и смотреть, как элиты генетически передают свои преимущества детям.

Разумеется, это одна из немногих вещей в политике будущего, за которые люди, вполне вероятно, будут готовы воевать. Я говорю о войне не в переносном смысле, не в смысле соревнований по крику среди говорящих голов в телевизоре или дебатов в Конгрессе, а в том смысле, что люди действительно схватятся за пистолеты и бомбы и направят их против других людей. Очень мало сегодня есть вещей во внутренней политике наших богатых и довольных собой либеральных демократий, которые могут настолько вывести из себя народ, но угроза возникновения генетического неравенства способна поднять людей с дивана и бросить на улицы.

И если действительно народ так возмутится по поводу генетического неравенства, то могут возникнуть два альтернативных образа действий. Первый и наиболее разумный — просто запретить использование биотехнологий для улучшения свойств человека и тем самым — соревнования в этой области. Но сама перспектива улучшения может оказаться слишком заманчивой, чтобы от неё отказаться, а может выясниться, что трудно будет заставить выполнять закон, её запрещающий, или суды объявят, что у людей есть на это право. И тут открывается вторая возможность: с помощью той же самой технологии поднять нижний уровень 277.

И это — единственный сценарий, при котором есть вероятность увидеть возвращение поддерживаемой государством евгеники в либерально-демократическом обществе. Старые дурные формы евгеники дискриминировали людей с дефектами и низким интеллектом, запрещая им иметь детей. В будущем может представиться возможность выводить детей более разумных, более здоровых, более «нормальных». Поднять дно — это вещь, которую можно сделать только при вмешательстве государства. Технология генетического усовершенствования будет, вероятно, дорогой и несколько рискованной, но даже если она окажется относительно дешёвой и безопасной, люди бедные и недостаточно образованные всё равно не смогут воспользоваться её благами. И чтобы силой восстановить чёткую красную черту всеобщего человеческого достоинства, надо будет позволить государству проверять, чтобы никто не остался за её пределами.

Политика выведения будущих людей окажется весьма сложной. До сих пор левые в массе были противниками клонирования, генной инженерии и прочих биотехнологий подобного рода по разным причинам, в том числе из-за традиционного гуманизма, экологической обеспокоенности, подозрительности по отношению к технологиям и корпорациям, которые их создают, а ещё — из страха перед евгеникой. Левые всегда старались принизить важность наследственности в определении человеческой судьбы в пользу воздействия среды. Чтобы люди левых настроений сделали поворот «кругом» и стали поддерживать генную инженерию для обездоленных, они сначала должны признать, что тены играют важную роль в определении интеллекта и других человеческих качеств.

В Европе левые более враждебны к технологиям, чем в Северной Америке. В основном эта враждебность питается более сильными экологическими движениями, которые, например, вели кампанию против генетически модифицированных продуктов. (Перейдут ли определённые формы радикального энвиронментализма во враждебность к биотехнологиям человека, ещё предстоит увидеть, Некоторые энвиронменталисты считают, что защищают природу от людей, и их больше волнуют угрозы природе вообще, чем природе человека.) В частности, немцы очень чувствительны ко всему, что носит привкус евгеники. Философ Петер Слотердийк в 1999 году вызвал бурю протеста, когда предположил, что скоро для людей станет невозможно отказаться от мощи выбора, которую открывает для них биотехнология, и что от вопроса выведения чего-то «за пределами» человека, поднятого Ницше и Платоном, уже нельзя будет отмахнуться 279.

С другой стороны, есть некоторые левые, вставшие на защиту генной инженерии 280. Джон Роулз в «Теории справедливости» утверждает, что неравное распределение природных способностей несправедливо по сути. Так что последователь Роулза должен желать воспользоваться биотехнологией, чтобы уравнять шансы людей, поднимая с помощью генетики нижний уровень общества, если предположить, что такие вопросы, как безопасность, цена и прочее, удастся решить. Роналд Дворкин выступил в пользу права родителей генетически модифицировать своих детей на основе более широкой концепции защиты самостоятельности 281, а Лоренс Трайб высказался в том смысле, что запрет на клонирование был бы несправедлив, потому что создал бы дискриминацию против тех детей, которые были клонированы вопреки.  282

Невозможно сказать, какой из этих двух радикально отличных сценариев — растущего генетического неравенства или растущего генетического равенства — окажется более вероятным. Но если технологическая возможность биомедицинского усовершенствования будет реализована, то трудно придумать, почему растущее генетическое неравенство не станет одним из главных противоречий в политике двадцать первого века.

Человеческое достоинство возвращается

Отрицание концепции человеческого достоинства — то есть идеи, что есть в человеческой расе нечто уникальное, дающее каждому представителю этого вида более высокий моральный статус, чем любому предмету остального мира — ведёт нас на очень опасный путь. В конце концов мы, быть может, вынуждены будем по нему пойти, но если так, то ступать на него надо с открытыми глазами. И Ницше — куда лучший проводник на этой дороге, чем легионы специалистов по биоэтике и поверхностных университетских дарвинистов, которые сегодня склонны давать нам нравственные советы по данному поводу.

Чтобы избежать следования по этой дороге, нам надо ещё раз оглянуться на понятие человеческого достоинства и спросить, есть ли способ защитить эту концепцию от её хулителей, и такой, чтобы он был совместим с современной наукой и при этом отдавал должное полному значению особости человека. Я думаю, что такой способ есть.

В отличие от многих консервативных протестантских конфессий, которые продолжают держаться креационизма, католическая церковь к концу двадцатого века нашла компромисс с теорией эволюции. В 1996 году в послании Папской Академии наук Папа Римский Иоанн Павел Второй поправил энциклику Пия Двенадцатого «Humani generis», в которой говорилось, что дарвиновская эволюция — серьёзная гипотеза, но до сих пор не доказанная. Папа объявил:

«Сегодня, почти полвека спустя после публикации энциклики, новое знание привело к пониманию, что теория эволюции — более чем гипотеза. Нельзя не заметить, что эта теория все более принимается исследователями по мере появления новых открытий в различных областях знания. Совпадение результатов работ, не намеренное и не сфабрикованное, само по себе есть серьёзный аргумент в пользу этой теории». 283

Но Папа ещё сказал, что хотя Церковь и может признать ту точку зрения, что человек произошёл от животных, имеется «онтологический скачок», который происходит где-то в этом эволюционном процессе. 284 Душа человека есть нечто, непосредственно созданное Богом, следовательно: «теории эволюции, которые, согласно философским учениям, их вдохновившим, считают, будто разум возникает из сил живой природы или как простой эпифеномен таковых, несовместимы с истиной о человеке». И ещё Папа добавил: «не могут они служить и основой для достоинства личности».

Иными словами, Папа заявил, что в некоторый момент за 5 миллионов лет между обезьяноподобными предками человека и возникновением современных людей в нас была внесена душа — способом, остающимся до сих пор таинством. Современная наука может открыть временные характеристики этого процесса и указать на его материальные последствия, но она до сих пор не объяснила ни что такое душа, ни как она начала быть. Церковь явно многому научилась у современной науки за последние два века и соответственно изменила своё учение. И хотя многие учёные фыркнули бы при мысли, что они могут чему-то научиться у Церкви, Папа указал на реальную слабость современной теории эволюции, над которой учёным следовало бы задуматься. Современная наука намного меньше сказала пока что о том, что значит быть человеком, чем кажется многим учёным.

Части и целое

Многие современные дарвинисты считают, что они полностью демистифицировали проблему того, как люди стали людьми, путём классических редукционистских методов современной науки. То есть любой вид высшего поведения или свойство, например язык или агрессивность, можно проследить через срабатывание нейронов до биохимических основ работы мозга, которые можно понять через ещё более простую химию органических соединений, составляющих мозг. До своего современного состояния мозг дошёл путём последовательности возрастающих эволюционных изменений, в их основе — случайные отклонения и процесс естественного отбора, с помощью которого по требованиям окружающей среды отбирались определённые ментальные свойства. Таким образом, каждое свойство человека может быть прослежено до материальной первопричины. Если, например, сегодня мы любим слушать Моцарта или Бетховена, то это потому, что наша звуковая система в процессе эволюционной адаптации к среде стала различать определённые виды звуков, которые предупреждали нас о появлении хищника или помогали на охоте 285.

Проблема такого мышления не в том, что оно обязательно ложно, но в том, что оно недостаточно для объяснения наиболее характерных и уникальных для человека свойств. Проблема заключается в самой методологии редукционизма для понимания сложных систем, в частности, биологических.

Конечно, редукционизм составляет одну из основ современной науки, и он породил множество из великих её триумфов. Вот перед вами два с виду разных вещества: грифель в вашем карандаше и алмаз в вашем обручальном кольце, и есть искушение поверить, что это действительно разные вещества. Но редукционистекая химия учит нас, что на самом деле оба предмета составлены из одного простого вещества, углерода, и видимые различия связаны лишь с тем, как соединены в них атомы углерода. Редукционистская физика всё прошлое столетие занималась тем, что разбирала атомы на субатомные частицы и далее до ещё более редуцированного набора основных сил природы.

Но что пригодно в области физики, скажем, в небесной механике и гидродинамике, не обязательно годится для изучения объектов на другом конце шкалы сложности, каковы большинство биологических систем, потому что поведение сложных систем не может быть предсказано путём простого сложения или масштабирования составляющих их частей. 286

Отличное друг от друга и чётко узнаваемое поведение, например, стаи птиц или роя пчел является результатом взаимодействия отдельных птиц или пчел, подчиняющихся относительно простым правилам (лететь за находящимся впереди собратом, обходить препятствия, и так далее), ни одно из которых не включает и не определяет поведения роя или стаи как целого. Групповое поведение «возникает» в результате взаимодействия индивидов, которые его создают. Во многих случаях взаимодействие между частями и целыми нелинейно: то есть увеличение входного сигнала А влечёт увеличение выходного сигнала В до определённого момента, после которого оно создаёт качественно иной и неожиданный выходной сигнал С. Это так даже для достаточно простых веществ, например, для воды: Н20 подвергается фазовому переходу из жидкого состояния в твёрдое при нуле градусов Цельсия — что не следует с необходимостью из химического состава этого вещества.

Поведение сложного целого не может быть понято как сумма поведений частей, и это уже некоторое время понимается в современной науке 287, что привело к появлению так называемых нелинейных или «сложных адаптивных» систем, являющихся попыткой промоделировать возникновение сложности. Этот подход в некотором смысле противоположен редукционизму: он показывает, что целые не могут быть прослежены до более простых предшествующих частей, что не существует простой прогностической модели, которая позволила бы перейти от частей к возникающему поведению целого. Такие системы, будучи нелинейными, могут оказаться крайне чувствительны к малым изменениям начальных условий, а потому могут казаться хаотическими, даже если их поведение полностью детерминистическое.

Это значит, что поведение сложных систем куда более трудно понять, чем думали когда-то основатели редукционистской науки. Астроном девятнадцатого века Лаплас когда-то сказал, что может точно предсказать будущее вселенной по законам ньютоновской механики, если будет знать массы и параметры движения составляющих её частей. 288 Сегодня ни один учёный не сделал бы такого заявления — не только из-за внутренних неопределённостей, которые вносят законы квантовой механики, но и потому что нет надёжной методологии для предсказания поведения сложной системы. 289 Говоря словами Артура Пикока: «Концепции и теории… составляющие содержание наук, сосредоточенных на более сложных уровнях, часто (но не всегда) логически не сводимы к используемым в тех науках, которые занимаются компонентами этих систем» 291. Такие модели могут нам рассказать только, что определённые системы остаются внутренне хаотическими и непредсказуемыми или что такое предсказание должно основываться на точном знании начальных условий, для нас не доступном. Высшие уровни должны постигаться методологией, соответствующей их сложности.

Проблематичность отношений частей и целого мы можем проиллюстрировать ссылкой на уникальную область человеческого поведения — политику 292. Аристотель утверждает, что человек есть по природе политическое животное. Если надо было бы выступить в защиту человеческого достоинства на основе особости человека, то способность заниматься политикой составляет важный компонент уникальности человека. Но и это доказательство нашей уникальности было поставлено под сомнение. Как отмечается в восьмой главе, шимпанзе и другие приматы занимаются деятельностью, которая невероятно похожа на политику: они борются и вступают в союзы друг с другом для достижения статуса самца альфа. Более того, они, похоже, испытывают политические эмоции гордости и стыда, взаимодействуя с другими членами своей группы. Их политическое поведение также передаётся негенетическими средствами, так что и политическая культура оказывается не исключительной прерогативой людей 294. Он замечает, что политики не было до тех пор, пока первый законодатель не основал государство и не установил всеобщий закон — событие, которое оказалось великим благом для человечества, но для исторического развития было случайным. Это согласуется с тем, что мы сегодня знаем о возникновении государства, которое произошло где-нибудь в Египте и Вавилоне около 10 000 лет назад и вероятнее всего было связано с развитием земледелия. До того люди десятками тысяч лет жили в обществе охотников и собирателей, не знающем государства, где в самой большой группе насчитывалось не более 50–100 особей, в основном связанных родством 295. Так что, в определённом смысле, хотя социабельность людей явно природна, но то, что человек от природы животное политическое — не так очевидно.

Однако Аристотель настаивает, что политика естественна для человека, вопреки тому факту, что в ранние периоды человеческой истории она не существовала. Он утверждает, что именно человеческий язык позволяет людям формулировать законы и абстрактные принципы справедливости, необходимые для создания государства и политического строя. Этологи замечают, что многие другие виды общаются с помощью звуков и что шимпанзе и другие виды до определённой степени способны усвоить язык людей. Но ни у одного другого вида нет человеческого языка — то есть возможности формулировать и сообщать абстрактные принципы действия. И только когда эти два свойства — социабельность человека и человеческий язык — соединились, возникла человеческая политика. Язык, очевидно, развивался для усиления возможности общения, но весьма маловероятно, чтобы существовали эволюционные силы, выковавшие его намеренно так, чтобы могла возникнуть политика. Скорее язык похож на пазуху свода 296 Стивена Джея Гульда: он возник по одной причине, но нашёл себе совершенно иную главную цель, когда влился в человеческое целое 297. Человеческая политика, хотя и естественная в состоянии возникновения, не сводится ни к животной социабельности, ни к животному языку, которые ей предшествуют.

Сознание

Область, в которой наиболее полно проявляется неспособность современной редукционистской науки объяснить наблюдаемые явления, — это вопрос человеческого сознания. Под сознанием я понимаю субъективные ментальные состояния: не просто мысли и образы, которые появляются у вас, когда вы думаете или читаете эту страницу, но и ощущения, чувства и эмоции, испытываемые вами в повседневной жизни.

За последние лет пятьдесят появилось колоссальное количество работ и теорий о сознании, в равной мере порождённых науками о высшей нервной деятельности и исследованиями компьютерной техники и искусственного интеллекта (AI). В последней области особенно много энтузиастов, убеждённых, что с наличием более мощных компьютеров и новых подходов к вычислительным процессам, например теории нейронных сетей, мы вот-вот добьёмся прорыва, в результате которого компьютеры обретут сознание. Проводились конференции и серьёзные дискуссии по вопросу о том, будет ли моральным выключить такую машину — если и когда произойдёт этот прорыв — и надо ли будет давать права обладающим сознанием машинам.

Но на самом деле мы даже близко не подошли к подобному прорыву: сознание упрямо остаётся той же загадкой, что и было всегда. Проблема современной мысли начинается с традиционной философской проблемы онтологического статуса сознания. Субъективные ментальные состояния, хотя и порождённые материальными биологическими процессами, имеют, очевидно, совсем иной, нематериальный порядок в отличие от других явлений. Страх перед дуализмом — то есть учением о том, что существуют два по сути различных вида бытия, материальное и ментальное — так силён среди учёных в этой области, что приводит их к явно смехотворным выводам. Говоря словами философа Джона Сирла:

«Рассматриваемые в ретроспективе последних пятидесяти лет, философия разума, как и наука о познании и некоторые ветви психологии, разыгрывают весьма любопытный спектакль. Наиболее поразительно — насколько многое из того, что лежит в главном русле философии разума последних полувека, кажется очевидно ложным… в философии разума очевидные факты о ментальном, вроде того, что у нас действительно есть субъективные сознательные ментальные состояния, и что их не заменить ничем другим, привычно отрицаются многими, если не большинством, передовых мыслителей, пишущих на эту тему». 298

Пример заведомо ложного понимания сознания даёт нам один из ведущих экспертов в этой области, Дэниел Деннет, книга которого «Сознание объяснённое» приходит в конце концов к следующему определению сознания:

«Человеческое сознание само есть огромный комплекс мемов (точнее, действий мемов в мозгу), что лучше всего можно представить себе как работу некоей «фон-неймановской» виртуальной машины, реализованной в параллельной архитектуре мозга, который не был спроектирован в расчёте на такую работу».  299

Наивному читателю можно простить, если он подумает, что утверждение подобного рода мало продвигает нас вперёд в понимании сознания. Деннет на самом деле говорит, что человеческое сознание есть всего лишь побочный продукт работы компьютера определённого типа, и если мы думаем, что это ещё не всё, то мы придерживаемся ошибочно старомодного взгляда на то, что такое сознание. Как говорит о таком подходе Сирл, он действует, только если отрицать существование того, что мы с вами и каждый прочий понимаем под сознанием (то есть субъективных чувств) 300.

Аналогично многие исследователи в области искусственного интеллекта обходят вопрос о сознании путём фактической подмены темы. Они предполагают, что мозг есть просто органический компьютер большой сложности, который можно идентифицировать внешними характеристиками. Известный тест Тьюринга утверждает, что если машина может выполнять познавательные задачи, такие как поддержание беседы так, чтобы внешне это нельзя было отличить от тех же действий, совершаемых человеком, то внутренне она тоже от человека отличаться не будет. Почему это должно быть адекватным тестом ментальности человека — загадка, поскольку машина точно не будет иметь никакого субъективного осознания своих действий, как и связанных с ними чувств (Критика этого подхода содержится у Сирла в его загадке «Китайская комната», где поднимается вопрос, можно ли сказать, что компьютер понимает китайский язык лучше, чем не говорящий по-китайски человек, сидящий в запертой комнате и получающий инструкции, как обрабатывать ряд символов китайского языка. См. Searle (1997), р. 11. — Прим. авт.). Это не мешает таким авторам, как Ганс Моравец 301 и Рей Курцвайль 302, предсказывать, что машины, достигнув должного уровня сложности, получат и такие человеческие свойства, как сознание 303. Если они правы, то это будет иметь серьёзные последствия для нашей концепции человеческого достоинства, поскольку будет логически доказано, что люди суть не более чем сложные машины, которые можно делать из кремния и транзисторов не хуже, чем из углерода и нейронов.

Вероятность, что это случится, кажется весьма далёкой, и не столько потому что машины никогда не смогут иметь разум, равный человеческому (я подозреваю, что в этом отношении они подойдут к нему весьма близко), но потому что невозможно вообразить, будто они обретут человеческие эмоции. Это в научной фантастике андроид, робот или компьютер вдруг начинают испытывать страх, надежду и даже половое влечение, но никто ещё и близко не подошёл к объяснению, как такое может случиться. Проблема здесь не только в том, что никто ещё не понял, что представляют собой эмоции (как и сознание) онтологически; никто не понял, почему они начали существовать в биологии человека.

Конечно, есть функциональные причины для существования таких эмоций, как боль и удовольствие. Если бы секс не был нам приятен, мы бы не стали размножаться, а если бы мы не испытывали боль от огня, мы бы то и дело обжигались. Но в современном течении науки о познании считается, что конкретная субъективная форма, принимаемая эмоциями, не является необходимой для их функций. Вполне возможно, например, построить робота, у которого датчики в пальцах будут соединены с актуатором, убирающим руку робота от огня. Робот сможет предотвратить сгорание пальцев без всякого чувства боли и будет способен принимать решения, какие цели преследовать и каких действий избегать, путём математической обработки входных сигналов от разных датчиков. Тест Тьюринга скажет нам, что он по своему поведению — человек, но на самом деле этот робот будет лишён самого важного свойства человека — чувств. Конкретная субъективная форма, которую принимают эмоции, в современной биологии и теории познания рассматривается всего лишь как эпифеномен функций, на которых они основаны: нет никаких объективных причин, чтобы именно такая их форма должна была быть выбрана в процессе эволюционной истории 304.

Как указывает Роберт Райт, это ведёт к весьма парадоксальному выводу; то, что наиболее важно для нас как для людей, не имеет явной цели в материальной схеме вещей, которые делают нас людьми 306. Допустим, что вы на необитаемом острове встречаете два создания, каждое из которых обладает умственными способностями человека и потому способно вести разговор. Первое имеет внешний облик льва, но эмоции человека, второе — внешний вид человека, но эмоциональные характеристики льва. С каким из них вам будет уютнее, с кем из них вы скорее подружитесь или вступите в какие-то моральные взаимоотношения? Ответ, как предполагают бесчисленные детские книжки, симпатизирующие львам, будет лев, поскольку видоспецифичные человеческие эмоции важнее для нашего ощущения человечности, чем разум или внешний вид. Холодно-аналитичный мистер Спок в телевизионном сериале «Звездный путь» иногда кажется приятнее эмоционального мистера Скотта только потому, что мы подозреваем, что глубоко под его рациональной внешностью кроется человеческое чувство. И наверняка много можно найти в этом сериале женских персонажей, надеющихся добиться от него большего, чем реакции робота.

С другой стороны, мистера Спока, лишённого на самом деле любых эмоций, мы бы сочли психопатом или чудовищем. Если бы он сулил нам выгоду, мы могли бы принять её, но не испытывали бы благодарности, поскольку знали бы, что это с его стороны результат рационального расчёта, а не добрая воля. Если бы мы его объегорили, то не чувствовали бы вины, поскольку знаем, что он не способен испытывать чувства гнева или обиды за предательство. И если бы обстоятельства заставили нас убить его ради собственного спасения или пожертвовать его жизнью, будь он заложником, мы бы жалели не более чем при потере любого ценного имущества, автомобиля или телепортатора 307. Даже если бы мы захотели сотрудничать с этим мистером Споком, мы бы не считали его существом, действующим под влиянием морали, и не думали бы, что ему полагается такое же уважение, как людям. Компьютерные фанаты в лабораториях AI, которые считают сами себя всего лишь более сложными компьютерными программами и хотят загрузить себя в компьютер, должны поостеречься, ибо всем будет безразлично, если их потом выключат навеки.

Так что есть много такого, что проходит совместно под рубрикой сознания и что помогает определить специфичность, а потому и достоинство человека, но что тем не менее не может в данный момент быть полностью истолковано наукой. Недостаточно сказать, что у каких-то животных есть сознание, или культура, или язык, поскольку их сознание не сочетает человеческий разум, человеческий язык, человеческий нравственный выбор и человеческие эмоции таким образом, что они способны порождать человеческую политику, человеческое искусство или человеческую религию. Все предтечи человека в этих человеческих свойствах, существовавшие в процессе эволюции, и все материальные причины и условия их возникновения вместе составляют существенно меньше, чем человек в целом. Джеред Дайамонд в книге «Третий шимпанзе» замечает тот факт, что геномы человека и шимпанзе перекрываются более чем на 98 процентов, а это подразумевает, что разница между этими двумя видами относительно несущественна 308. Но для возникающей сложной системы малое различие может повести к огромным качественным изменениям. Это как сказать, что нет существенной разницы между льдом и водой, поскольку они различаются только температурой в один градус.

Так что не обязательно соглашаться с Папой насчёт того, что именно Бог вложил в человека душу в процессе эволюционной истории, чтобы признать вместе с ним, что в какой-то момент этого процесса произошёл очень важный качественный, если не онтологический скачок. Этот скачок — переход от частей к целому, которое в конечном счёте должно составить основу человеческого достоинства, — концепции, в которую можно поверить, даже если не исходить из общих с Папой религиозных предпосылок.

Что такое это целое и как оно появилось, остаётся, по словам Сирла, «таинственным». Ни одна из ветвей современной науки, обращавшихся к этому вопросу, не копнула глубже самой поверхности, вопреки вере многих учёных, что они сняли мистический покров с процесса в целом. Для многих специалистов по AI общим является мнение, что сознание есть «возникающее свойство» определённого вида сложных компьютеров. Но это не более чем недоказанная гипотеза, основанная на аналогии с другими сложными системами. Никто никогда ещё не видел возникновения сознания в эксперименте и даже не предложил теории, как это может произойти. Было бы удивительно, если бы процесс «возникновения» не играл важной роли в объяснении того, как люди стали людьми, но только ли в нём дело — мы сейчас не знаем.

Все это не значит, что демистификация сознания научными средствами никогда не произойдёт. Сам Сирл верит, что сознание есть биологическое свойство мозга, весьма похожее на передачу сигнала по нейронам или на выработку нейромедиаторов, и что биология когда-нибудь сможет объяснить, как органическая материя его производит. Он утверждает, что наши нынешние проблемы в понимании сознания не требуют от нас принятия дуалистической онтологии или отказа от научной схемы материальной причинности. Проблема возникновения сознания не требует обращения к прямому вмешательству Бога.

Но и не исключает его.

За что бороться

Если то, что даёт нам достоинство и моральный статус, высший по сравнению с другими животными, связано с фактом, что мы — сложные целые, а не просто сумма частей, то ясно, что нет простого ответа на вопрос, что такое «Фактор икс». То есть «Фактор икс» не может быть сведён к наличию нравственного выбора, или разума, или языка, или социабельности, или рассудка, или эмоций, или сознания, или любого другого качества, которое выдвигалось как основа человеческого достоинства. Каждый представитель вида «человек разумный» обладает генетически заложенными способностями, позволяющими ему стать цельным человеком, способностями, которые по сути отличают человека от других созданий.

Минутное размышление показывает, что нет таких ключевых свойств, образующих человеческое достоинство, которые могут существовать отдельно от других. Например, рассудок человека отличается от рассудка компьютера; он пропитан эмоциями, и фактически именно они делают возможным его функционирование 309. Нравственный выбор не существует в отсутствии разума, тут и говорить не о чём, но он также основан на таких чувствах, как гордость, гнев, стыд и сочувствие 310. Человеческое сознание — не просто индивидуальные предпочтения и утилитарный рассудок, но оно формируется интерсубъектно другими сознаниями и их нравственными оценками. Мы — животные общественные и политические не просто потому, что способны на теоретико-игровое мышление, но потому, что мы наделены определёнными общественными эмоциями. Разум человека не таков, как у свиньи или лошади, потому что он сочетается с человеческой памятью и рассудком.

Затянувшаяся дискуссия о человеческом достоинстве ведётся для ответа на следующий вопрос: что именно мы хотим защитить от любого грядущего прогресса в биотехнологиях? Ответ тот, что мы хотим защитить весь набор наших сложных, развитых натур от попыток самомодификации. Мы не желаем нарушать единство или преемственность природы человека, и тем самым — прав человека, на ней основанных.

Если «Фактор икс» связан с самой нашей сложностью и со сложным взаимодействием таких чисто человеческих свойств, как нравственный выбор, рассудок и широкая гамма эмоций, то разумно спросить, как и почему биотехнология уменьшит нашу сложность. Ответ заключается в тенденции сводить цели биомедицины к чисто утилитарным — то есть сужать сложное разнообразие целей и задач природы до нескольких простых категорий, таких как боль и удовольствие, или самостоятельность. В особенности следует выделить предрасположение автоматически ставить облегчение боли и страданий выше любых других задач и целей человека. Дело в том, что здесь будет идти постоянный торг, предлагаемый биотехнологией: можем вылечить вот эту болезнь или продлить жизнь этого человека за счёт некоторых неописуемых точно человеческих качеств — гений, или честолюбие, или само разнообразие натуры.

То, что этот аспект наших сложных натур окажется под наибольшей угрозой, связано с нашей гаммой эмоций. Нас постоянно будет преследовать искушение считать, что мы понимаем, какие эмоции «хороши», а какие «плохи», и мы можем улучшить природу, подавляя последние, стараясь сделать людей менее агрессивными, более общительными, более сговорчивыми, менее угнетёнными. Утилитарная цель минимизации страданий сама по себе весьма проблематична. Никто не станет защищать боль и страдания, но дело в том, что всё, что мы считаем высшими и наиболее достойными восхищения качествами в себе и в других, часто связано с нашей реакцией на боль, страдания и смерть, преодолением их, противостоянием, а зачастую — и покорностью им, Если не будет этого зла, не будет и сочувствия, Когда мы становимся людьми?

В ближайшее время большие этические противоречия, вызванные появлением биотехнологий, будут угрожать достоинству не нормальных взрослых людей, а лишь тем, кто не обладает полным набором способностей, определяемым нами как характеристический для человека. Самая большая группа этой категории — нерождённые младенцы, но сюда входят также маленькие дети, смертельно больные люди, немощные старики и инвалиды.

Вопрос этот уже возник в связи с исследованиями по стволовым клеткам и клонированию. Исследовательские работы по эмбриональным стволовым клеткам требуют намеренного разрушения эмбрионов, а так называемое терапевтическое клонирование требует не разрушения их, но намеренного создания для научных целей перед разрушением. (Как отмечает специалист по биоэтике Леон Касс, терапевтическое клонирование для эмбриона — отнюдь не терапевтическое.) Оба этих вида деятельности решительно осуждаются теми, кто верит, что жизнь возникает с зачатием, и эмбрион имеет полный моральный статус человека, Мне не хочется повторять всю историю спора об абортах и затрагивать горячий вопрос о том, когда начинается жизнь. Я лично приступаю к этому вопросу не с религиозной точки зрения и признаю, что возникает заметная путаница, если попытаться продумать его с точки зрения «правильного» и «неправильного». Здесь вопрос таков: что даёт подход с точки зрения естественных прав, очерченный выше, к вопросу о моральном статусе нерождённых, инвалидов и так далее? Я не уверен, что этот подход даёт определённый ответ, но по крайней мере он может нам помочь определить рамки ответа.

С первого взгляда учение о естественных правах, основывающее достоинство человека на том факте, что люди как вид обладают некоторыми неповторимыми свойствами, должен помочь нам построить градацию прав — в зависимости оттого, насколько каждый отдельный представитель вида этими свойствами обладает. Например, старик с болезнью Альцгеймера теряет способность рассуждать, свойственную нормальному взрослому, а потому — и ту часть своего достоинства, которая позволяла ему участвовать в политике путём голосования или конкуренции за выборную должность. Разум, нравственный выбор и обладание свойственными виду эмоциями являются общим практически для всех людей, а потому служат основой для всеобщего равенства, но каждый индивид обладает этими свойствами в большей или меньшей степени: есть люди более разумные и менее, люди более совестливые или более сильными эмоциями. Если дойти до крайности, то можно провести незначительные различия между индивидами на основании того, насколько они обладают этими основными человеческими качествами, и дифференцирован но назначать им права, исходя из этих различий. Такое уже случалось в истории — так называемая естественная аристократия. Иерархическая система, которая из неё следует, — одна из причин, по которой люди подозрительно относятся к самой концепции естественных прав.

Но есть серьёзные соображения здравого смысла не строить систему политических прав слишком уж иерархически. Прежде всего не существует консенсуса о точном определении списка существенных свойств человека, которые делают его достойным прав. Что ещё важнее, суждение о степени, в которой индивид обладает тем или иным из указанных качеств, очень трудно вынести, и обычно оно попадает под подозрение, поскольку выносящее суждение лицо редко бывает незаинтересованной стороной. Почти все реально существовавшие аристократии были условны, а не естественны, и аристократы назначали себе права, которые заявляли естественными, но основаны были эти права на силе или на соглашении. Поэтому стоит к вопросу о том, кто определяет степень прав, подойти с некоторым либерализмом.

Тем не менее любая современная либеральная демократия фактически дифференцирует права на основании степени, в которой индивиды или категории обладают определёнными видоспецифичными свойствами. Например, дети не обладают правами взрослых, поскольку их способности здраво рассуждать и совершать нравственный выбор не до конца развиты; дети не имеют права голоса и не пользуются той свободой личности, которая есть у их родителей: они не решают, где жить, ходить в школу или нет, и так далее. Общество лишает преступников основных прав за нарушение закона, и наиболее сурово в тех случаях, когда преступника считают лишённым основных нравственных чувств человека. В США преступники за определённые виды преступлений могут быть лишены даже права на жизнь. Официально люди с болезнью Альцгеймера не лишаются политических прав, но мы ограничиваем их право на вождение машины и на принятие определённых финансовых решений, а на практике они и политические права обычно не используют.

Тогда, с точки зрения естественных прав, можно было бы возразить, что вполне разумно присвоить нерождённым права, отличные от прав младенцев и детей. Новорождённый младенец может быть не способен к рассуждениям или нравственному выбору, но он уже обладает важными элементами обычной человеческой гаммы эмоций: он может расстраиваться, он привязан к матери, требует внимания и так далее — на что не способен новообразовавшийся эмбрион. Именно нарушение естественной и очень сильной связи между родителем и младенцем и делает инфантицид таким гнусным преступлением почти во всяком обществе. Мы устраиваем похороны умершим детям, но не выкидышам — это тоже свидетельство естественности данного различия. Все это подводит к выводу, что бессмысленно относиться к эмбрионам как к людям, присваивая им те же права, что и детям.

Против этой аргументации мы можем выдвинуть следующие соображения — опять-таки с точки зрения не религии, но естественных прав, Пусть эмбриону не хватает некоторых человеческих свойств, которые есть у младенца, но всё же он не просто группа клеток и тканей, поскольку он обладает потенциалом развиться в полноценного человека. В этом отношении он отличается от младенца, которому тоже не хватает многих наиболее важных свойств взрослого, только по степени реализации своего природного потенциала. Из этого следует, что хотя моральный статус эмбриона ниже, чем у младенца, он выше, чем у произвольной группы клеток или тканей, с которой работают учёные. Поэтому и с нерелигиозной точки зрения резонно задать вопрос, следует ли предоставлять учёным свободу в создании, клониро-вании и уничтожении человеческих эмбрионов.

Онтогенез повторяет филогенез. Мы заявляли, что в эволюционном процессе, который ведёт от дочеловеческого предка к человеку, произошёл качественный скачок, превративший дочеловеческие предвестники языка, разума и эмоций в человеческое целое, которое не может быть объяснено суммой своих частей, и это остаётся по сути таинственным процессом. Что-то подобное происходит при развитии каждого эмбриона в младенца, ребёнка и взрослого: то, что возникло как сгусток органических молекул, получает сознание, разум, способность к нравственному выбору и субъективные эмоции тоже совершенно таинственным образом.

Собирая все эти факты вместе — что у эмбриона есть моральный статус, промежуточный между младенцем и другими группами клеток и тканей, и что превращение эмбриона в нечто с более высоким статусом есть таинственный процесс, мы приходим к выводу, что если уж мы делаем такие вещи, как взятие стволовых клеток у эмбрионов, то надо поставить множество барьеров и ограничений вокруг подобной деятельности, чтобы не допустить создания прецедента для иного использования эмбрионов, что поставит вопрос ещё острее. До каких пределов хотим и позволяем мы выращивать эмбрионов для утилитарных целей? Допустим, что появится новая чудесная технология, требующая клеток не однодневного эмбриона, а месячного — что тогда? Пятимесячный женский эмбрион уже содержит в яичниках все яйцеклетки, которые женщина когда-либо произведёт, — что если кто-то захочет их взять? Если слишком привыкнуть к клонированию эмбрионов, будем ли мы знать, где остановиться?

Если вопрос о равенстве в будущем биотехнологическом мире грозит расколоть левых, то правые буквально готовы расколоться по вопросам, связанным с человеческим достоинством. В США правые (представленные Республиканской партией) разделены между экономическими либертарианцами, которым хочется иметь предпринимательство и технологии с исчезающе малой регуляторной функцией государства, и социал-консерваторами, из которых многие религиозны и которым много до чего есть дело, в том числе до абортов и до семьи. Коалиция этих двух групп достаточно сильна, чтобы не распадаться на время выборов, но при этом разногласия относительно будущего замазываются кое-как. Неясно, выдержит ли этот альянс возникновение новых технологий, которые, с одной стороны, обещают огромные выгоды для здоровья и денежные возможности биотехнологической промышленности, но, с другой стороны, требуют нарушения весьма высоко ценимых этических норм.

Таким образом, мы вернулись к вопросу о политике и политической стратегии. Так что если где-то есть жизнеспособная концепция человеческого достоинства, она должна быть защищена не только в философских трактатах, но и в реальном мире политики, и защищена жизнеспособными политическими институтами. К этому вопросу мы и обратимся в последней части нашей книги.




Власть должна уважать человеческое достоинство крымчан — Центр Громадянських Свобод

Признание судом Меджлиса крымских татар экстремистской организацией, уголовное дело против заместителя председателя национального крымскотатарского парламента Ильми Умерова, обыски и задержания лиц, подозреваемых в причастности к запрещенной на территории России организации «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», давление на независимых журналистов, перманентные попытки заблокировать сайт крымского бюро «Радiо Свобода», – это неполный перечень событий, произошедших в Крыму за последний месяц. Борьба вездесущего российского этатизма с инако- и свободомыслием в последнее время существенно обострилась. Об этом и о многом другом «Крым.Реалии» побеседовали с легендарным советским диссидентом, правозащитником, главой Московской Хельсинкской Группы Людмилой Алексеевой.

– Здравствуйте, Людмила Михайловна. Я, если позволите, хотел бы начать с такого более лирического вопроса: Вы, как известно, крымчанка, родом из Евпатории, в связи с этим хочется спросить, испытываете ли Вы некие особые переживания за Крым, за судьбу полуострова, за людей, которые здесь проживают, поскольку тут сейчас крайне неспокойная обстановка?

– Вы знаете, конечно, я испытываю переживания за всех крымчан, как они привыкают к жизни в новом государстве, потому что во всем есть свои плюсы и есть свои минусы, но больше всего я переживаю за крымских татар. Мы, московские правозащитники, помогали им в шестидесятых годах и сохранили дружбу до сих пор. Я очень сочувствую этому народу и очень его уважаю.

– Вы неоднократно заявляли, что следите за развитием ситуации в Крыму, и я хотел бы попросить Вас, как правозащитника с колоссальным стажем работы в этой области, тезисно охарактеризовать ситуацию с правами человека на полуострове.

– В первую очередь, как я уже сказала, заслуживает внимания ситуация с крымскими татарами. Нужно прекратить преследования представителей крымскотатарского народа. Это коренное население Крыма и им необходимо предоставить особо благоприятные условия для жизни на своей исторической Родине. В остальном, я уверена, что российские правозащитники будут помогать крымчанам, в независимости от их политических убеждений, национальности и так далее, поскольку украинские правозащитники уже не могут должным образом оказывать поддержку жителям Крыма, даже если и хотели бы. Всем людям, чьи права были нарушены, мы готовы оказать помощь.

– Существует такое мнение, что в целом по России людям, в том числе политическим и/или гражданским активистам дышится гораздо свободнее. Говорят, что Крым – это даже не российская глубинка и здесь обстановка с правами человека выглядит куда более драматично, если не сказать трагично. Это мнение оправдано?

– Я думаю, что да. Во-первых, в Крыму, мягко говоря, очень странная власть. Насколько мне известно, они никогда не пользовались электоральной поддержкой до их назначения «сверху». Разумеется, отношение такой власти к людям является соответствующим. Очевидно, что Крым – это не Москва и не Санкт-Петербург. Это вообще – особое место. Так же, как у нас есть особые регионы, скажем, Северный Кавказ или, пожалуй, Башкортостан. Даже, несмотря на то, что большинство населения в Крыму – русские, он остается особой зоной, требующей особого внимания со стороны, в том числе и правозащитников. Там на постоянной основе работают участники нашего правозащитного движения. Это движение, собственно, создано Московской Хельсинкской Группой, и мы продолжаем с ними тесно сотрудничать.

– А какое название носит это движение?

Молодежное правозащитное движение – «МПД» (судя по всему, речь идет о международном движении Youth Human Rights Movement, в создании которого на территории России приняла участие Московская Хельсинкская Группа – КР).

– Я еще хотел бы вернуться к проблемам крымских татар. Недавно, как всем известно, крымскотатарский Меджлис был признан верховным судом Крыма экстремистской организацией (это решение в настоящее время оспаривается – КР). По мнению многих экспертов, в том числе и правозащитников, данный судебный запрет еще шире распахивает двери для властей и силовых структур для усиления давления на членов крымскотатарского парламента и людей в той или иной степени причастных к его деятельности. По Вашему мнению, есть ли у представителей Меджлиса в нынешних политических условиях способы реальной защиты? И насколько эта защита может быть эффективной?

– Видите ли, мы занимаемся защитой прав человека, не думая о том, удастся нам защититься или нет, либо насколько эта защита будет эффективной, потому что, если бы мы постоянно думали об этом, то у нас бы и работать не получалось. Мы делаем свое дело: получится защититься – прекрасно, не получится – будем работать до тех пор, пока не начнет получаться. Кое-что до сих пор не получается, ну, что ж теперь… Я одно могу сказать: и запрет Меджлиса, и постоянные запреты массовых собраний крымских татар, в том числе и в их скорбный день – 18-го мая, вызывает такое возмущение, что даже слов нет. Тут же надо сказать про запрет на въезд в Крым Мустафе Джемилеву и другим активистам, Рефату Чубарову (главе Меджлиса – КР), например. Джемилев жизнь положил за то, чтобы крымские татары смогли вернуться в Крым. С молодых лет он этим занимался и отсидел за это бог знает, сколько лет, несколько сроков выдержал. И сейчас просто взять и запретить ему въезд – это просто, как говорят, ни в какие ворота не лезет. Это колоссальное, бессовестное нарушение его прав и прав всего крымскотатарского народа иметь своего признанного на протяжении многих лет лидера.

– И после всего этого, по Вашему мнению, остается ли возможным диалог между крымскими татарами и Кремлем?

– Крымские татары – крайне договороспособные люди. Только на них не нужно давить, запугивать или преследовать. Их нельзя наказывать только за то, что они – крымские татары. С ними нужно адекватно разговаривать, уважительно к ним относиться и тогда все будет в порядке. С крымскими татарами очень легко договориться, поверьте мне.

– Вы входите в Совет по правам человека при президенте России. В Совете сформирована и функционирует временная рабочая группа по правам человека в Крыму, возглавляемая известными правозащитниками. Члены группы пытаются повлиять на проблемы, связанные с нарушениями прав человека в Крыму. Как вы считаете, могут ли правозащитники из Совета по правам человека каким-то образом повлиять на столь прискорбную обстановку, связанную с правами человека в Крыму? Или хотя бы изменить подобную тенденцию в положительную сторону? Обладают ли члены Совета подобными инструментариями?

– Вы знаете, я, собственно, вернулась в Совет (Алексеева входила в Совет с 2002 по 2012 год, после чего вышла из него ввиду несогласия с новыми принципами его формирования, однако в мае 2015 года снова вернулась в состав данного органа – КР) по причине того, что сегодня систематические нарушения прав человека происходят не только в Крыму, но и по всей стране, и у нас осталось очень мало площадок, на которых наш голос может быть услышан. И Совет по правам человека при президенте в настоящее время является, пожалуй, основной из подобных площадок. Сегодня нельзя пренебрегать теми возможностями, которые предоставляет нам Совет. Их не так уж и много, но по нынешним временам это то, что мы имеем. Я не уверена, что крымской группе Совета удастся что-либо кардинально изменить, но, как я уже говорила, мы будем добиваться до тех пор, пока не добьемся. Мы, иной раз, по многу лет занимаемся одной и той же проблемой, но рано или поздно какого-то продвижения добиваемся.

– Знаете, когда читаешь многочисленные заявления правозащитников по Крыму, складывается устойчивое впечатление, что их деятельность носит преимущественно декларативный характер. То есть она не преобразуется из области условной патетики в некую практическую плоскость. Можно ли это изменить? Можно ли переместить работу правозащитников поближе «к земле»?

– Я согласна с первой частью Вашей ремарки. Понимаете, у правозащитников, как, собственно, у всех тех 14-ти процентов населения, не кричавшего «крымнаш», а правозащитники, разумеется, были в их числе, присутствует скепсис по отношению к людям, которые рвались из более свободной страны – Украины в менее свободную страну – Россию. По национальному признаку ли, по причине веры в то, что в России пенсии больше либо по какой-то третьей причине, не знаю. И спасибо большое нашему Молодежному правозащитному движению, которое не разделяет этот скепсис. Они считают, и абсолютно правильно, с моей точки зрения считают, что в тех регионах, где хуже с правами человека, там надо особенно сильно работать. А Крым как раз является таким местом. На полуострове ситуация с правами человека гораздо хуже и чем в Украине, и чем в среднем по России, поэтому я очень поддерживаю тех правозащитников, которые работают в Крыму. А вообще, я Вам хочу сказать, что работа правозащитников никогда сразу не заметна. Необходимо долговременно прикладывать усилия для того, чтобы чего-то добиться. Правозащитники, работающие в Крыму, обязательно будут этого добиваться, а мы будем их поддерживать.

– Ну и последний, пожалуй, вопрос. Мне хотелось бы Вас, как человека, занимавшегося правозащитной деятельностью в советские времена, когда пресловутые гайки были затянуты куда туже, попросить дать совет: как жить крымчанам в нынешних условиях и чего следует в первую очередь добиваться от действующего политического режима?

– Вы знаете, я вообще советов не даю. Я считаю, что каждый человек волен сам выбирать оптимальный для него вариант в соответствии со своими предпочтениями. Например, многие мои соотечественники, тяготясь отношением той власти, которая у нас сложилась, к людям, просто предпочитают уехать. Я не считаю это правильным, но я никогда, ни одному человеку не говорила, мол, не надо, оставайтесь… В человеке всегда борются два стремления: быть лучше и лучше жить. Один выбирает одно, другой выбирает другое: каждый выбирает, что ему по сердцу. Но, в то же время, я хочу пожелать, чтобы крымчане добились от власти уважения их человеческого достоинства. От этого, поверьте мне, выиграют все, в том числе, как бы это странно не звучало, и представители власти. Им только кажется, что легче управлять страной, запугивая, заставляя и наказывая людей. На самом деле, легче управлять страной, уважая, веря и помогая людям. Дай Бог всем крымчанам, чтобы как-то все утряслось.

Беседовал Давид Аксельрод

Источник: Крым.Реалии (крымское бюро украинской службы «Радiо Свобода»), 16. 05.2016

Что такое человеческое достоинство? Общие определения.

В наши дни вы часто слышите термин «человеческое достоинство». Человеческое достоинство лежит в основе прав человека. Что такое человеческое достоинство? Какова история этой концепции и почему это важно? В этой статье мы обсудим историю этого термина, его значение и его место как в системе прав человека, так и в религиозной системе.

Что такое человеческое достоинство?

По сути, концепция человеческого достоинства — это вера в то, что все люди обладают особой ценностью, связанной исключительно с их человечностью.Это не имеет ничего общего с их классом, расой, полом, религией, способностями или любым другим фактором, кроме того, что они люди.

Термин «достоинство» эволюционировал с годами. Первоначально латинские, английские и французские слова, обозначающие «достоинство», не имели ничего общего с присущей человеку ценностью. Это гораздо больше соответствовало чьим-то «заслугам». Если кто-то был «достойным», это означало, что у него высокий статус. Они принадлежали к королевской семье или церкви, или, по крайней мере, у них были деньги. По этой причине «человеческое достоинство» не фигурирует ни в Декларации независимости США, ни в Конституции.Эта фраза, как мы ее понимаем сегодня, не использовалась до 1948 года. Организация Объединенных Наций ратифицировала Всеобщую декларацию прав человека.

Человеческое достоинство: основы прав человека

Первоначальное значение слова «достоинство» устанавливало, что кто-то заслуживает уважения из-за своего статуса. Во Всеобщей декларации прав человека эта концепция была перевернута с ног на голову. Статья 1 гласит: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Внезапно достоинство стало не тем, что люди зарабатывали из-за своего класса, расы или другого преимущества. Это то, с чем рождаются все люди. Все люди заслуживают уважения просто потому, что они люди. Права человека естественным образом проистекают из этого достоинства.

Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый в 1966 году, продолжил это понимание. В преамбуле говорится, что «… эти права проистекают из достоинства, присущего человеческой личности». Эта вера идет рука об руку с универсальностью прав человека.В прошлом уважение и права пользовались только людьми, достойными своего статуса. Переопределяя достоинство как нечто присущее каждому, он также устанавливает универсальные права.

Человеческое достоинство: религиозные рамки

Понятие человеческого достоинства не ограничивается правами человека. Фактически, на протяжении веков религии по всему миру признавали форму человеческого достоинства в том виде, в котором мы ее понимаем сейчас. Большинство (если не все) религии учат, что люди по той или иной причине по сути равны.В христианстве, исламе и иудаизме это потому, что люди были созданы по образу Бога, став детьми Бога. Достоинство — это то, что дает людям божественное существо. В католическом социальном учении фраза «человеческое достоинство» используется специально для поддержки веры церкви в то, что каждая человеческая жизнь священна. Это определяет приверженность деноминации социальным вопросам, таким как отмена смертной казни.

В индуизме и буддизме, соответственно, достоинство присуще, потому что люди являются проявлением Божества или находятся в универсальном пути к счастью.В Шветасватара Упанишаде, древнем санскритском тексте, говорится: «Мы все рождены от бессмертного» или «Мы дети бессмертия». Буддизм начинается с понимания того, что люди «редки», потому что они могут делать выбор, ведущий к просветлению. Наше достоинство проистекает из этой ответственности и способности, объединяющей всех людей в их поисках.

Когда все равны, все они в равной степени заслуживают уважения и прав, по крайней мере теоретически. Множество людей на протяжении многих лет неуважительно относились к своему достоинству со стороны религиозных организаций и других лиц, которые использовали религию в качестве оправдания.

Почему признание человеческого достоинства так важно

Почему человеческое достоинство так важно, когда речь идет о правах человека? Человеческое достоинство оправдывает права человека. Когда люди разделены и им присваиваются ценности, основанные на таких характеристиках, как класс, пол, религия и т. Д., Это создает неравноправные общества, в которых широко распространена дискриминация. Преференциальный режим получают люди, которым присвоено более высокое значение. Тот, кто не попадает в привилегированную категорию, брошен или угнетен.Мы видели, что происходит там, где человеческое достоинство не рассматривается как неотъемлемая часть, а права человека не являются универсальными. В то время как немногие привилегированные в этих обществах процветают, общество в целом значительно страдает. Неизбежно вспыхивает насилие. Если к власти приходит новая группа, которая также не признает человеческого достоинства, цикл разрушения продолжается, только с другими участниками.

Признание человеческого достоинства и универсальности прав человека не только для защиты и уважения людей.Это на благо всего мира. Если бы права всех уважались и у всех были равные возможности для процветания, мир стал бы намного более счастливым и мирным местом.

Узнайте больше о том, как защищать и защищать человеческое достоинство, из бесплатного онлайн-курса.

Жизнь и достоинство человека

Католическая церковь провозглашает, что человеческая жизнь священна и что достоинство человеческой личности является основой нравственного видения
общество. Эта вера — основа всех принципов нашего
социальное обучение.В нашем обществе человеческая жизнь находится под прямой атакой со стороны
аборт и эвтаназия. Ценность человеческой жизни находится под угрозой
путем клонирования, исследования эмбриональных стволовых клеток и использования метода смерти
штраф. Умышленное нападение на мирных жителей во время войны или терроризма
нападки всегда ошибаются. Католическое учение также призывает нас работать, чтобы
избегать войны. Нации должны защищать право на жизнь, находя
все более эффективные способы предотвращения конфликтов и их разрешения путем
мирные средства. Мы верим, что каждый человек драгоценен, что люди
важнее вещей, и что мера каждого
учреждение заключается в том, угрожает ли оно жизни и достоинству
человеческая личность.

Традиция

Когда мы не признаем как часть реальности ценность бедного человека, человеческого эмбриона, человека с ограниченными возможностями — вот лишь несколько примеров — становится трудно услышать крик самой природы; все связано. (Папа Франциск, О заботе о нашем общем доме [Laudato Si ‘], № 117)

Так же, как заповедь «Не убий» устанавливает четкий предел для сохранения ценности человеческой жизни, сегодня мы также нужно сказать «не надо» экономике исключения и неравенства.Такая экономика убивает. Как может быть, что это не новость, когда пожилой бездомный умирает от разоблачения, а новость, когда фондовый рынок теряет два пункта? Это случай исключения. Можем ли мы продолжать стоять в стороне, когда еду выбрасывают, пока люди голодают? Это случай неравенства. Сегодня все подчиняется законам конкуренции и выживания сильнейших, когда сильные питаются бессильными. Как следствие, массы людей оказываются изолированными и маргинализованными: без работы, без возможностей, без каких-либо средств к бегству.Сами люди считаются потребительскими товарами, которые нужно использовать, а затем выбрасывать. Мы создали культуру «выбрасывания», которая сейчас распространяется. Это уже не просто эксплуатация и угнетение, а нечто новое. Исключение в конечном итоге имеет отношение к тому, что значит быть частью общества, в котором мы живем; исключенные больше не являются нижней частью общества, его окраинами или бесправными — они больше не являются его частью. Исключенные — это не «эксплуатируемые», а «изгои», «остатки».(Папа Франциск, Радость Евангелия [Evangelii Gaudium], № 153)

Достоинство личности и требования справедливости требуют,
особенно сегодня, что экономический выбор не вызывает неравенства в
богатство увеличиваться чрезмерным и морально неприемлемым образом. (Папа Бенедикт XVI, Милосердие в истине [ Caritas in Veritate ], № 32)

Человеческие личности желают Бога; они запечатлены Богом
изображение. Их достоинство происходит не от работы, которую они делают, а от
люди они есть.(Св. Иоанн Павел II, К сотому году [ Centesimus annus] , № 11)

Основание всего, во что Церковь верит о нравственности.
измерения экономической жизни — это ее видение непостижимой ценности —
святость — человеческих существ. Достоинство человеческой личности,
реализуется в сообществе с другими, является критерием, по которому все
аспекты экономической жизни должны быть измерены.

Следовательно, все люди являются целями, которым должны служить
институты, составляющие экономику, а не средства для эксплуатации
более узко определенные цели.Человеческая личность должна уважаться
почитание религиозное. Когда мы имеем дело друг с другом, мы должны делать
поэтому с чувством благоговения, которое возникает перед чем-то святым
и священный. Потому что это и есть люди: мы созданы в
образ Божий (Быт. 1:27). (Конференция католических епископов Соединенных Штатов, Экономическая справедливость для всех, № 28)

Каждый человек, именно по причине тайны Слова Божьего, ставшего плотью (ср. Иоанна 1:14),
вверено материнской заботе Церкви.Поэтому каждый
угроза человеческому достоинству и жизни обязательно должна ощущаться в
В самом сердце церкви; это не может не повлиять на нее в основе ее веры
в Искупительном воплощении Сына Божьего и вовлеките ее в нее
миссия провозглашения Евангелия жизни во всем мире и каждому
существо (ср. Мк 16:15). (Св. Иоанн Павел II, Евангелие жизни [ Evangelium vitae ] , № 3)

Как ясно сформулировано, заповедь «Не убий» является
строго отрицательный: он указывает на крайний предел, который никогда не может быть
превышено.Однако косвенно он поощряет позитивное отношение
абсолютное уважение к жизни; это ведет к продвижению жизни и
продвигайтесь по пути любви, которая дает, принимает и служит. (Св. Иоанн Павел II, Евангелие жизни [Evangelium vitae], № 54)

Это учение основывается на одном основном принципе: индивидуальный человек.
существа являются основой, причиной и концом любого социального
учреждение. Это обязательно так, потому что люди по своей природе социальны.
существа. (Св. Иоанн XXIII, Мать и Учительница [ Mater et Magistra ] , нет.219)

Существует также греховное неравенство, от которого страдают миллионы людей.
и женщины. Они открыто противоречат Евангелию: их равные
человеческое достоинство требует, чтобы мы стремились к более справедливой и гуманной
условия. Чрезмерное экономическое и социальное неравенство между людьми
а народы одной человеческой расы — источник скандалов и споров
против социальной справедливости, равенства, человеческого достоинства, а также социальных и
международный мир. ( Катехизис католической церкви, нет.1938)

Все, что оскорбляет человеческое достоинство, например, нечеловеческая жизнь
условия, произвольное заключение, депортация, рабство, проституция,
продажа женщин и детей; а также позорная работа
условия, в которых люди рассматриваются как простые инструменты для получения прибыли, а не
как свободные и ответственные люди; все эти вещи и другие их
как это действительно позор. Они отравляют человеческое общество, но они делают больше
вред тем, кто их практикует, чем тем, кто страдает от травмы.(Второй Ватиканский собор, Церковь в современном мире [ Gaudium et Spes ], № 27)

Человеческое достоинство: основная руководящая ценность правозащитного подхода к рыболовству?

Основные моменты

Правозащитный подход к рыболовству в настоящее время сталкивается с несколькими концептуальными ловушками.

Человеческое достоинство — это дополнительная концепция, которая может помочь смягчить эти ловушки.

В этой статье подробно рассматривается связь между правами человека и человеческим достоинством.

Права человека должны, в конечном счете, касаться защиты достоинства рыбаков / сообществ.

Человеческое достоинство может служить основополагающей ценностью для реализации прав человека.

Реферат

Недавно правозащитный подход стал центральным элементом управления рыболовством как ответ на ограничения прав частной собственности в снижении незащищенности и уязвимости рыбаков и рыболовных сообществ. Несмотря на его растущее признание в международных правовых рамках и среди организаций гражданского общества, концептуальные недостатки правозащитного подхода к рыболовству (т. Е. Его неолиберальные тенденции и пренебрежение коллективными правами и социальными обязанностями), порожденные критическими исследованиями, остаются в значительной степени нерешенными, что приводит к практические вопросы о том, принесет ли такая структура в конечном итоге пользу рыбакам на суше. Чтобы внести свой вклад в дискуссию, эта статья представляет собой подробное обсуждение точки зрения прав человека путем введения концепции человеческого достоинства.В частности, в нем утверждается, что человеческое достоинство с его более широким концептуальным охватом и глубиной могло бы выступать в качестве фундаментальной ценности, с помощью которой можно было бы смягчить некоторые недостатки правозащитного подхода. Цель здесь скорее наводящая на размышления, чем окончательная, и направлена ​​на то, чтобы подчеркнуть связь, которая не была четко установлена ​​между правами человека и человеческим достоинством. Я утверждаю, что повышенное внимание к человеческому достоинству может создать более широкую поддержку подхода, основанного на правах человека, и, в конечном счете, способствовать его эффективности в рыболовстве.

Ключевые слова

Подход к правам человека

Человеческое достоинство

Управление рыболовством

Неолиберализм

Коллективные права

Социальные обязанности

Рекомендуемые статьиЦитирующие статьи (0)

Просмотреть аннотацию

Copyright © 2015 Автор. Опубликовано Elsevier Ltd.

Рекомендуемые статьи

Цитирующие статьи

Человеческое достоинство — католические благотворительные организации Св. Павла и Миннеаполиса

А потому, каким бы ни был прогресс в технологии и экономической жизни, не может быть ни справедливости, ни мира в мире, пока люди не осознают, насколько велико их достоинство; ибо они созданы Богом и являются Его детьми.

Mater et Magistra («Мать и Учитель») , Папа Иоанн XXII, 1961, № 215.


Это учение основывается на одном основном принципе: отдельные люди являются основой, причиной и концом любого социального института. Это обязательно так, поскольку люди по своей природе социальные существа.

Mater et Magistra («Мать и Учитель») , Папа Иоанн XXII, 1961, № 219.


Любое человеческое общество, чтобы оно было хорошо организованным и продуктивным, должно положить в основу этот принцип, а именно, что каждое человеческое существо является личностью, то есть его природа наделена разумом и свободной волей.В самом деле, именно потому, что он личность, у него есть права и обязанности, прямо и одновременно вытекающие из самой его природы.

Pacem in Terris («Мир на Земле») , Папа Иоанн XXIII, 1963, № 9.


Женщины и мужчины не ошибаются, когда считают себя выше простых телесных существ и больше, чем простые частицы природы или безымянные единицы в человеческом обществе. Ибо своей способностью познавать себя в глубине своего существа они поднимаются над всей вселенной простых объектов.Когда их тянет думать о своем истинном «я», они обращаются к тем глубоким тайникам своего существа, где их ожидает Бог, исследующий сердце, и где они сами решают свою судьбу в глазах Бога. Поэтому, когда они распознают в себе духовную и бессмертную душу, это не иллюзия, продукт их воображения, который следует объяснять исключительно с точки зрения физических или социальных причин. Напротив, они осознали всю глубину сути дела.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 14.


Человеческое достоинство основывается прежде всего на том, что человечество призвано к общению с Богом. Приглашение к беседе с Богом адресовано мужчинам и женщинам сразу после их рождения. Ведь если люди существуют, то это потому, что Бог создал их через любовь, и через любовь продолжает поддерживать их существование. Они не могут полностью жить в истине, если не признают эту любовь и не доверяют себя своему создателю.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 19.


Бог, чьи родители заботятся обо всех нас, желал, чтобы все мужчины и женщины составляли одну семью и относились друг к другу как братья и сестры. Фактически, все они предназначены к одной и той же цели, а именно к самому Богу, поскольку они были созданы по подобию Бога, Который «произвел из одного человека все народы человечества, живущие по всему лицу земли» (Деяния 17 : 26). Итак, любовь к Богу и к ближнему — первая и величайшая заповедь. Священное Писание учит нас, что любовь к Богу не может быть отделена от любви к ближнему: «Любая другая заповедь резюмируется в этом предложении:« Возлюби ближнего твоего, как самого себя… », следовательно, любовь есть исполнение закона» (Рим. 13: 9-10; см. 1 Иоанна 4:20).Само собой разумеется, что это имеет первостепенное значение для людей, которые начинают все больше и больше полагаться друг на друга и для мира, который с каждым днем ​​становится все более единым.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 24.


Растет осознание возвышенного достоинства людей, которые стоят выше всего и чьи права и обязанности универсальны и неприкосновенны. Следовательно, они должны иметь свободный доступ ко всему, что необходимо для истинно человеческой жизни: например, к пище, одежде, жилью,… праву на образование и работу.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 26.


… этот Совет делает упор на почтении к человеческой личности; Каждый должен рассматривать каждого своего соседа без исключения как другое «я», принимая во внимание, прежде всего, жизнь и средства, необходимые для достойной жизни, чтобы не подражать богатому человеку, который не заботился о бедном Лазаре.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 27.


… Все, что оскорбляет человеческое достоинство, например нечеловеческие условия жизни, произвольное заключение в тюрьму, депортацию, рабство, проституцию, продажу женщин и детей; а также постыдные условия труда, когда к мужчинам относятся как к простым орудиям наживы, а не как к свободным и ответственным лицам; все эти вещи и тому подобное — действительно позор. Они отравляют человеческое общество, но тем, кто их применяет, они причиняют больше вреда, чем тем, кто страдает от ран.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 27.


Более того, несмотря на то, что между людьми есть просто различия, их равное достоинство как людей требует от нас стремления к более справедливым и гуманным условиям. Чрезмерное экономическое и социальное неравенство между людьми и народами одной человеческой расы является источником скандала и противоречит социальной справедливости, равенству, человеческому достоинству, а также социальному и международному миру.Государственные и частные организации должны служить достоинству и судьбе человечества; пусть они не пожалеют усилий для того, чтобы изгнать все признаки социального и политического рабства и защитить основные права человека при любой политической системе. И даже если для достижения желаемой цели требуется значительное время, эти организации должны постепенно согласовывать себя с духовными реальностями, которые являются наиболее возвышенными из всех.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 29.


Борьба с нищетой, хотя и неотложная и необходимая, недостаточна. Скорее речь идет о построении мира, в котором каждый человек, независимо от его расы, религии или национальности, может жить полностью человеческой жизнью, освобожденной от рабства, навязанного ему другими людьми или силами природы, над которыми он не мог достаточный контроль; мир, в котором свобода — не пустой звук и где бедняк Лазарь может сесть за один стол с богатым.

Populorum Progressio («О развитии народов») , Папа Павел VI, 1967, № 47.


В центре всех католических социальных учений — превосходство Бога и достоинство человеческой личности. Человеческая личность — самое яркое отражение присутствия Бога в мире; вся работа Церкви во имя справедливости и мира направлена ​​на защиту и поощрение достоинства каждого человека. Ибо каждый человек не только отражает Бога, но и является выражением творческой работы Бога и смысла искупительного служения Христа.

Вызов мира , U.С. Католические епископы, 1983, № 15.


Каждый взгляд на экономическую жизнь, человеческий, моральный и христианский, должен формироваться тремя вопросами: Что экономика делает для людей? Что он делает с людьми? И как люди в этом участвуют?

Экономическая справедливость для всех , Католические епископы США, 1986, # 1.


Основой всего того, во что верит Церковь в отношении моральных аспектов экономической жизни, является ее видение трансцендентной ценности — священности — человека.Достоинство человеческой личности, реализованное в сообществе с другими, является критерием, по которому должны оцениваться все аспекты экономической жизни. Следовательно, все люди — это цели, которым должны служить институты, составляющие экономику, а не средства, которые можно использовать для достижения более узких целей. Человеческую личность нужно уважать с религиозным почтением. Когда мы общаемся друг с другом, мы должны делать это с чувством благоговения, которое возникает перед чем-то святым и священным. Потому что это то, чем являются люди: мы созданы по образу Божию (Быт. 1:27).

Экономическая справедливость для всех , Католические епископы США, 1986, # 28.


Человеческие личности желают Бога; на них запечатлен образ Бога. Их достоинство исходит не от работы, которую они выполняют, а от личности, которой они являются.

Centesimus Annus («Сотый год», перевод Дондерса) , Папа Иоанн Павел II, 1991, № 11


Жизнь, особенно человеческая, принадлежит Богу; всякий, кто нападает на человеческую жизнь, нападает на самого Бога.

Evangelium Vitae («Евангелие жизни», перевод Дондерса) , Папа Иоанн Павел II, 1995, № 9.


Обществу не хватает прочных основ, когда, с одной стороны, оно отстаивает такие ценности, как достоинство личности, справедливость и мир, но затем, с другой стороны, радикально действует наоборот, разрешая или терпя различные способы что человеческая жизнь обесценивается и нарушается, особенно там, где она слаба или маргинализирована. Только уважение к жизни может быть основой и гарантией самых ценных и важных благ общества, таких как демократия и мир.

Evangelium Vitae («Евангелие жизни», перевод Дондерса) , Папа Иоанн Павел II, 1995, № 101.


Никогда не следует забывать, что пренебрежение бытием неизбежно ведет к потере связи с объективной истиной и, следовательно, с самой основой человеческого достоинства. Это, в свою очередь, позволяет стереть с лица мужчины и женщины следы их подобия Богу и, таким образом, мало-помалу привести их либо к разрушительной воле к власти, либо к уединению без надежды.Когда людям отказывают в правде, попытки освободить их — чистая иллюзия. Истина и свобода либо идут рука об руку, либо вместе они погибают в страданиях.

Fides et Ratio («Вера и разум») , Папа Иоанн Павел II, 1998, № 90.


Настаивая на важности и истинном размахе философской мысли, Церковь способствует как защите человеческого достоинства, так и провозглашению евангельской вести. Сегодня нет более срочной подготовки к выполнению этих задач, чем эта: привести людей к открытию как их способности знать правду (124), так и их стремления к высшему и окончательному смыслу жизни.В свете этих глубоких потребностей, вписанных Богом в человеческую природу, человеческое и гуманизирующее значение слова Божьего также проявляется более ясно. Посредством философии, которая также является истинной мудростью, люди сегодня придут к осознанию того, что их человечность тем более утверждается, чем больше они доверяют себя Евангелию и открываются Христу.

Fides et Ratio («Вера и разум») , Папа Иоанн Павел II, 1998, № 102.


Здесь я бы ясно подтвердил то, что мой великий предшественник Иоанн Павел II написал в своей энциклике Solicitudo Rei Socialis, когда он утверждал готовность католической церкви сотрудничать с благотворительными организациями этих церквей и общин, поскольку у всех нас есть одна и та же фундаментальная мотивация и стремитесь к той же цели: истинному гуманизму, который признает, что человек создан по образу Божьему, и хочет помочь ему жить в соответствии с этим достоинством.

Deus Caritas Est («Бог есть любовь») , Папа Бенедикт XVI, 2005 г., № 30b.


Несомненно, восстановление справедливости, примирения и прощения являются условиями для построения истинного мира. (243) Признание этого факта ведет к решимости преобразовать несправедливые структуры и восстановить уважение к достоинству всех мужчин и женщин, созданное в Образ и подобие Божие. Благодаря конкретному исполнению этой ответственности Евхаристия становится в жизни тем, что она означает в ее праздновании

.

Sacramentum Caritatis («Апостольское увещевание о Евхаристии») , Папа Бенедикт XVI, 2007, № 89.


Именно из-за той тайны, которую мы празднуем, мы должны осуждать ситуации, противоречащие человеческому достоинству, поскольку Христос пролил Свою кровь за всех, и в то же время утверждать бесценную ценность каждого отдельного человека.

Sacramentum Caritatis («Апостольское увещевание о Евхаристии») , Папа Бенедикт XVI, 2007, № 89.


На этой земле есть место для всех: здесь всей семья человека должна найти ресурсы, чтобы жить достойно, благодаря помощи самой природы — дар Божиему для своих детей — и благодаря упорному труду и творчеству.В то же время мы должны признать наш серьезный долг — передать землю будущим поколениям в таком состоянии, чтобы они тоже могли достойно населять ее и продолжать возделывать ее.

Каритас ин Веритас («Милосердие и истина») , Папа Бенедикт XVI, 2009 г., № 50.


Сколько пользы принесло взору христианской веры город людей для их совместной жизни! Благодаря вере мы пришли к пониманию уникального достоинства каждого человека, чего не было ясно видно в древности.Во втором веке язычник Цельс упрекал христиан за идею, которую он считал глупостью и заблуждением, а именно, что Бог создал мир для человека, поставив людей на вершину всего космоса. «Почему утверждают, что [трава] растет для блага человека, а не для блага самых диких из зверей?» [46] «Если мы посмотрим на Землю с высоты неба, действительно ли будет какая-то разница? между нашими действиями и действиями муравьев и пчел? »[47] В основе библейской веры лежит любовь Бога, его конкретная забота о каждом человеке и его план спасения, который охватывает все человечество и все творение, достигая высшей точки в воплощении. , смерть и воскресение Иисуса Христа.

Lumen Fidei («Свет веры») , Папа Франциск, 2013, № 54.


Позвольте мне сказать еще раз: Бог не устает прощать нас; мы те, кто устает искать его милости. Христос, который сказал нам прощать друг друга «семьдесят раз по семь» (Мф 18:22), дал нам свой пример: Он простил нас семьдесят раз по семь. Снова и снова он несет нас на своих плечах. Никто не может лишить нас достоинства, дарованного нам этой безграничной и неизменной любовью.С нежностью, которая никогда не разочаровывает, но всегда способна вернуть нам радость, он дает нам возможность поднять голову и начать все сначала. Давайте не будем убегать от воскресения Иисуса, давайте никогда не сдаваться, что бы ни было. Пусть ничто не вдохновляет больше, чем его жизнь, которая толкает нас вперед!

Evangelii Gaudium («Радость Евангелия») , Папа Франциск, 2013 г., № 3.


Верить в Отца, любящего всех мужчин и женщин бесконечной любовью, означает осознавать, что «тем самым он наделяет их безграничным достоинством». [141] Верить в то, что Сын Божий принял нашу человеческую плоть, означает, что каждая человеческая личность была взята в самое сердце Бога. Вера в то, что Иисус пролил Свою кровь за нас, устраняет любые сомнения в безграничной любви, которая облагораживает каждого человека. Наше искупление имеет социальное измерение, потому что «Бог во Христе искупает не только отдельную личность, но и социальные отношения, существующие между людьми» [142]. Верить в то, что Святой Дух действует в каждом, означает осознавать, что он стремится проникнуть в каждую человеческую ситуацию и все социальные связи: «Можно сказать, что Святой Дух обладает бесконечным творчеством, присущим божественному разуму, который знает, как ослабить узлы человеческих дел, даже самых сложных и непостижимых ».

Evangelii Gaudium («Радость Евангелия») , Папа Франциск, 2013 г., № 178.


Любая церковная община, если она думает, что может с комфортом идти своим путем без творческой заботы и эффективного сотрудничества, помогая бедным жить с достоинством и обращаясь ко всем, также рискует распасться, сколько бы она ни говорила о социальных проблемах или критиковать правительства. Он легко погрузится в духовную мирскую жизнь, замаскированную религиозными практиками, непродуктивными встречами и пустыми разговорами.Если кто-то почувствует себя оскорбленным моими словами, я отвечу, что говорю их с любовью и с лучшими намерениями, независимо от каких-либо личных интересов или политической идеологии. Мои слова не слова врага или оппонента. Я заинтересован только в том, чтобы помочь тем, кто находится в плену индивидуалистического, безразличного и эгоцентричного мышления, освободиться от этих недостойных цепей и обрести более гуманный, благородный и плодотворный образ жизни и мышления, который принесет достоинства их присутствия на этой земле.

Evangelii Gaudium («Радость Евангелия») , Папа Франциск, 2013 г., № 207-208.


Требования, связанные с распределением богатства, заботой о бедных и правами человека, не могут быть подавлены под предлогом достижения консенсуса на бумаге или временного мира для удовлетворенного меньшинства. Достоинство человеческой личности и общее благо стоят выше комфорта тех, кто отказывается отказываться от своих привилегий. Когда эти ценности находятся под угрозой, необходимо поднять пророческий голос.

Evangelii Gaudium («Радость Евангелия») , Папа Франциск, 2013 г., № 218.


Совершенная новизна, связанная с появлением личного существа в материальной вселенной, предполагает прямое действие Бога и конкретный призыв к жизни и отношениям со стороны «Ты», который обращается к другому «ты». Библейские повествования о сотворении мира приглашают нас рассматривать каждого человека как субъекта, который никогда не может быть понижен до статуса объекта.

Лаудато Си ‘(«Слава Богу») , Папа Франциск, 2015 № 81.


Иногда мы видим одержимость отрицанием какого-либо превосходства человеческой личности; больше рвения проявляется в защите других видов, чем в защите достоинства, которое все люди разделяют в равной мере. Конечно, мы должны быть обеспокоены тем, чтобы с другими живыми существами не обращались безответственно. Но мы должны быть особенно возмущены огромным неравенством среди нас, когда мы по-прежнему терпим, когда одни считают себя более достойными, чем другие.

Лаудато Си ‘(«Слава Богу») , Папа Франциск, 2015 № 90.


Человеческие существа, хотя и способны к худшему, также способны подняться над собой, снова выбрать то, что хорошо, и начать новую жизнь, несмотря на свои психические и социальные условия. Мы можем честно взглянуть на себя, признать нашу глубокую неудовлетворенность и вступить на новые пути к подлинной свободе. Никакая система не может полностью подавить нашу открытость ко всему хорошему, истинному и прекрасному или нашу данную Богом способность откликаться на Его благодать, действующую глубоко в наших сердцах.Я призываю всех во всем мире не забывать об этом нашем достоинстве. Никто не имеет права забрать его у нас.

Laudato Si ’(« Слава Богу ») , Папа Франциск, 2015 № 205.

Человеческое достоинство в опасности. В 2019 году мы должны объединиться, чтобы выжить | Права человека

Что значит быть человеком? Этот вопрос лежит в основе прав человека. Быть человеком имеет особые последствия: человеческое самосознание и действия, предпринимаемые для защиты человеческого достоинства — вот что придает концепции человечности особое значение.

Человеческое самосознание и человеческие действия определяют взаимодействие между индивидуальной мыслью и языком и обществом в целом. Именно наши действия как людей обеспечивают экономическую безопасность, право на образование, право на свободу ассоциации и свободное выражение мнения; и которые создают условия для защиты самовыражения и поощрения смелого мышления. Когда мы отказываемся от усилий по защите человеческого достоинства, мы теряем сущностный смысл человеческого бытия, а когда мы колеблемся в своей приверженности идее прав человека, мы отказываемся от своих моральных принципов.За этим следует двуличие и глупость, коррупция и тирания, а также нескончаемый поток гуманитарных кризисов, которые мы наблюдаем сегодня в мире.

Более двух столетий прошло с тех пор, как впервые была разработана концепция прав человека. За это время человечество прошло различные этапы истории, и в мире произошли огромные изменения. В Европе то, что когда-то было собранием колониалистских автократических государств, превратилось в демократическое общество с капиталистической ориентацией, создав механизм, защищающий права личности.В других обществах также происходят структурные изменения, и концепция прав человека сталкивается с серьезными проблемами.

Частично эти вызовы проистекают из разных потребностей стран, находящихся на разных стадиях развития, с противоположными экономическими ситуациями и конкурирующими интересами. Но проблемы также возникают из-за различных концепций и пониманий прав человека, человеческого достоинства, морали и ответственности, а также из-за различных интерпретаций и применений основных принципов прав человека.В современном мире, когда наше понимание основных ценностей и принципов прав человека и гуманизма ослабевает, мы рискуем потерять свои права, обязанности и нашу способность защищать человеческое достоинство.

История показывает, что моральный провал всегда сопровождается болезненными реалиями, видимыми повсюду. Глобальный кризис беженцев усугубляется с каждым днем, и 70 миллионов беженцев были вынуждены покинуть свои дома из-за войны и нищеты. Наша среда обитания постоянно ухудшается, а экологический баланс становится все более хрупким.Продолжаются вооруженные конфликты и скрываются потенциальные политические кризисы; обостряются региональные нестабильности; автократические режимы жестоко навязывают свою волю, в то время как демократическое управление находится в упадке. Необоснованная и безудержная экспансия при националистическом, капиталистическом порядке усугубляет глобальный разрыв между богатыми и бедными. Наши взгляды на мир стали более разделенными и противоречивыми, чем когда-либо.

Аунг Сан Су Чжи владеет «ключом» к освобождению журналистов Reuters, говорит Амаль Клуни — видео

Люди во многих странах и регионах не имеют возможности получить образование, получить доступ к информации или свободно общаться.У них нет возможности проявить свое воображение и творческие способности или реализовать свои идеалы; нет возможности пользоваться свободой вероисповедания и свободой объединений. Такие права и свободы представляют фатальную угрозу автократии и авторитаризму. Вот почему во многих местах сажают в тюрьмы юристов, пропадают и убивают журналистов, почему цензура стала настолько распространенной, почему религиозные и неправительственные организации безжалостно подавляются. Сегодня диктатуры и коррумпированные режимы продолжают получать прибыль от безрассудной продажи оружия и пользуются тихой поддержкой капиталистических стран.Религиозные разделения, этнические противоречия и региональные споры — все это способствует примитивной игре за власть. Их логика проста: ослабить индивидуальные свободы и усилить контроль, устанавливаемый правительствами и доминирующими элитами.

Конечным результатом является то, что люди лишены права на жизнь, лишены свободы от страха и свободы выражения мнения или лишены права на сохранение своей среды обитания и развитие.

Необходимо пересмотреть концепцию прав человека. Обсуждения прав человека раньше фокусировались на одномерном соотношении между правами государства и правами личности, но теперь права человека включают множество отношений.Сегодня, независимо от того, сформулированы ли требования с точки зрения прав личности или целей, преследуемых политическими образованиями и группами интересов, ни одна из этих программ не существует изолированно. Исторически сложилось так, что условия, управляющие человеческим существованием, никогда не были более взаимозависимыми в глобальном масштабе.

Право детей расти и получать образование, право женщин на защиту, право на охрану природы, право на выживание в других жизнях, тесно связанных с выживанием человечества — все это сейчас стало важнейшим элементы концепции прав человека.По мере развития науки и технологий авторитарные государства вторгаются в частную жизнь и ограничивают личную свободу во имя борьбы с терроризмом и поддержания стабильности, усиливая психологические манипуляции на всех уровнях. За счет контроля над Интернетом и использования технологий распознавания лиц авторитарные государства усиливают контроль над мыслями и действиями людей, угрожая и даже уничтожая свободы и политические права. Подобные виды контроля вводятся в различной степени в глобальном контексте.Из этого мы можем видеть, что в этих новых условиях права человека не получили общего понимания, и если обсуждение прав человека станет узким и недальновидным, оно неизбежно превратится в устаревшие, пустые разговоры.

Сегодня страны Европы, США, России, Китая и других стран производят, обладают и продают оружие. Проповедь о правах человека — это просто самообман, если нам не удастся обуздать опасные практики, которые делают вооруженные конфликты еще более вероятными. Точно так же, если не будет наложено никаких ограничений на глобальную капиталистическую экспансию и повсеместное проникновение капитала, если не будет никаких усилий по сдерживанию постоянных атак авторитарных правительств на естественные человеческие побуждения, обсуждение прав человека будет просто пустой болтовней.Такой вопиющий отказ от ответственности не может привести ни к чему хорошему.

Права человека — общие ценности. Права человека — наше общее достояние. Когда злоупотребления совершаются против кого-либо в любом обществе, достоинство человечества в целом ставится под угрозу. Точно так же, только когда права любого человека и права людей любого региона получают нашу заботу и защиту, человечество может достичь общего искупления.

Таков принцип прав человека во всей его абсолютной простоте.Но общее понимание этой истины все еще ускользает от нас. Почему так? Может ли быть так, что мы слишком эгоистичны, слишком тупы и лишены мужества? Или, возможно, мы неискренни, мы недостаточно любим жизнь: мы обманываем себя, воображая, что можем уйти, не выполняя свои обязательства по установлению справедливости и справедливости, мы обманываем себя, думая, что хаос приемлем, мы поддерживаем эту идею что мир может рухнуть в руинах, все надежды и мечты разбиты.

Если мы действительно верим в ценности, с которыми мы все можем отождествлять себя и к которым стремимся — признание истины, понимание науки, понимание себя, уважение к жизни и вера в общество, — тогда нам необходимо устранить препятствия. к пониманию, поддержанию фундаментального определения человечности, подтверждению общей ценности человеческих жизней и жизней других людей и признанию симбиотической взаимозависимости людей и окружающей среды.Вера в себя и в других, вера в силу гуманизма творить добро и искреннее признание ценности жизни — все это составляет основу всех человеческих ценностей и всех человеческих усилий.

• Ай Вэйвэй — ведущий современный художник, активист и сторонник политических реформ в Китае

США: посягательство на человеческое достоинство

Краеугольным камнем прав человека является уважение достоинства, присущего всем людям, и неприкосновенность человеческой личности.Хьюман Райтс Вотч выступает против смертной казни во всех странах и при любых обстоятельствах, поскольку человеческое достоинство несовместимо со смертной казнью. Эта форма наказания уникальна по своей жестокости и окончательности, она неизбежно и повсеместно страдает произволом, предрассудками и ошибками.

10 октября 2011 года отмечается девятый ежегодный Всемирный день борьбы против смертной казни, и в этом году исполняется 35 лет с тех пор, как Соединенные Штаты восстановили смертную казнь в 1976 году.За это время 1271 человек был убит электрическим током, застрелен, повешен, отравлен газом или казнен с помощью смертельной инъекции. В сентябре штат Джорджия казнил Троя Дэвиса, несмотря на серьезные сомнения в его виновности. Техас казнил своего 475 -го заключенных с 1976 года. За это время в Техасе было казнено самое большое количество людей среди всех штатов США.

Виновные в серьезных преступлениях должны быть справедливо и надлежащим образом привлечены к ответственности, а жертвы преступлений и их семьи должны иметь доступ к механизмам правосудия и возмещения ущерба.Но во всем мире все чаще признается, что смертная казнь является серьезным посягательством на право на жизнь, закрепленное во Всеобщей декларации прав человека и международных договорах по правам человека.

невиновных приговорены к смертной казни в США. С 1973 года 138 заключенных были освобождены из камер смертников по всей стране после того, как было доказано, что они невиновны в преступлениях, за которые они были приговорены к смерти. Некоторые из них были освобождены за несколько дней до казни.Присущая всем системам уголовного правосудия подверженность ошибкам гарантирует, что даже при соблюдении всех надлежащих правовых процедур невиновные люди могут быть казнены. Поскольку казнь необратима, такие судебные ошибки никогда не исправить.

Раса, бедность и географическое положение неразрывно связаны со смертной казнью. Обвиняемые, жертвы которых были белыми, с большей вероятностью будут приговорены к смертной казни, чем те, жертвами которых были представители меньшинств. Бедные обвиняемые, как правило, представлены назначенными правительством адвокатами, которые часто перегружены работой и получают низкую зарплату за тяжелую ответственность за защиту лица, столкнувшегося с возможностью казни.Прокуроры в некоторых округах более склонны добиваться смертной казни, чем прокуроры в других округах того же штата. Несчастный случай, связанный с географией, а не какой-либо другой аспект конкретного преступления, может означать разницу между жизнью и смертью обвиняемого.

Соединенные Штаты все больше выделяются среди демократических стран в продолжении применения смертной казни. Сохраняя смертную казнь в мире, который в значительной степени отвернулся от этой варварской практики, США наносят ущерб своей репутации, вызывают трения со своими ближайшими соседями и союзниками и подрывают их усилия по продвижению прав человека в стране и за рубежом.

По всем этим причинам смертная казнь в США становится все более редкой. Количество казней и смертных приговоров в год уменьшилось вдвое за последние 10 лет. Четыре штата отменили смертную казнь за последние четыре года, в результате чего общее число штатов, запрещающих смертную казнь, увеличилось до 16, плюс округ Колумбия. Смерть как наказание становится все более необычной, потому что все больше признается жестокой по своей сути.

Хьюман Райтс Вотч призывает все юрисдикции США отказаться от смертной казни и тем самым подтвердить фундаментальные принципы прав человека.

Home — ЛИГА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА

Стремясь смягчить распространение коронавируса (COVID-19), Лига человеческого достоинства обновляет свои процедуры, чтобы наилучшим образом следовать указаниям федеральных агентств и агентств штата по защите наших потребителей, сотрудников и общества.

Имея это в виду:

  • Офисы лиги будут заблокированы в рабочее время. Персонал Лиги продолжит оказывать услуги нашим потребителям по телефону, электронной почте, факсу, почте или с помощью других механизмов, направленных на минимизацию личного контакта.
  • Если вам нужно оставить табели учета рабочего времени, корреспонденцию или другие документы, используйте почтовый ящик или предусмотренный контейнер.
  • Если вам нужно арендовать или одолжить медицинское оборудование длительного пользования, позвоните в Лигу и договоритесь по телефону, затем вы можете подписать необходимую документацию и забрать свое оборудование в указанном месте.

Если у вас есть какие-либо вопросы или проблемы, позвоните в местный офис Лиги. Спасибо за Ваше понимание.

Посетите Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC), чтобы получить информацию о тканевых масках для лица, которые помогают замедлить распространение COVID-19, в том числе о том, как сделать их самостоятельно.

CDC также подготовил серию видеороликов об американском жестовом языке, чтобы предоставить соответствующую информацию о COVID-19

Информацию для учащихся с ограниченными возможностями можно найти в Совете по правам в области образования

FEMA Region 7 Информационный бюллетень о COVID-19 и информационные ресурсы о COVID-19


Мы считаем, что люди с ограниченными возможностями имеют право рассчитывать на такую ​​же возможность, как и все остальные, жить, работать и играть в своих сообществах.У них такое же право на доступ к льготам, услугам, ресурсам и возможностям. Они имеют одинаковое право вносить взносы в соответствии со своим потенциалом, независимо от их инвалидности. Люди с ограниченными возможностями имеют право принимать собственные решения, жить независимо и никогда не должны быть принуждены жить в учреждениях.

Наша миссия

Лига человеческого достоинства — это некоммерческая организация, ориентированная на потребителей, чья миссия состоит в том, чтобы способствовать полной интеграции людей с ограниченными возможностями в общество.С этой целью мы будем защищать их потребности и права, предоставляя качественные услуги, чтобы помочь им стать и оставаться независимыми гражданами.

Наши центры предоставляют людям с ограниченными возможностями услуги, позволяющие им вести полноценную независимую жизнь. Каждый уникальный путь к независимости разрабатывается нашими потребителями с помощью и советами наших сотрудников. Здесь вы не клиент , пациент или жертва . Вы — потребитель, у которого есть право принимать собственные решения.

Мы в Лиге человеческого достоинства продвигаем независимую жизнь для людей с ограниченными возможностями с 1971 года.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *